Вячеслав Попов

БРОДИЛКА-СТРЕЛЯЛКА

ваши все и наши все
шли на сашу по шоссе
жуткие смердячие
мертвецы ходячие

саша по полю пошла
саша девушку нашла
целочку из сказки
в самой лучшей смазке
ладную нарядную
десятизарядную

саша сушек не сосала
саша душу не спасала
обходилась в целом
оптическим прицелом

Источник: альманах "Хижа"
#выбор_Евгения_Никитина

Стихотворение, вывешенное в последней "Хиже", на деле написано в 2017 году. Вячеслав Попов пересобирает детскую скороговорку. Саша не идет по шоссе, а идут на нее. "Ваши все и наши все" особенно интересно тем, что различие между "нашими" и "вашими" тут практически снимается. Для Саши обе совокупности принадлежат одной категории - "мертвецы ходячие". Зомби - стандартный враг в шутерах, но одновременно с ним ассоциируются люди с промытыми пропагандой мозгами.
Чтение в 2017 и 2026 г. - разный опыт. То, о чем можно было бы рассуждать как о геймификации восприятия/ видеоигровой эстетике, как о метафоре, cегодня читается почти буквально. Саша в финале отказывается и от сушки и от спасения души, то есть и от детства, и от религии как двух прежних форм существования — и получает вместо них одну, милитарно-сексуальную. Даже встреченная девушка оказывается винтовкой. Здесь человеческое и техническое меняются свойствами. Сама Саша становится все менее телесной, зато оружие получает все признаки тела и сексуального объекта: девственность, смазку, ладность, нарядность. Происходит своего рода эротическая инвестиция в технику.
Любопытно сравнить это с самым известным стихотворением покойного Андрея Егорова примерно 2008-го года (оно представлено в подборках этого года):

шла Саша по шоссе и сосала сушку
шла Саша по шоссе грея телом нательный
крестик
и ладанку с частицей мощей святого Стефана
шла Саша по шоссе мимо шуршали шины
незнакомые тормозили рядом предлагали
подбросить
не за так но не слишком настойчиво то ли
крестик
помогал то ли дюжий ангел-хранитель
за правым плечиком
шла Саша по шоссе из Питера в Выборг
сбежав от злой мачехи и ее вредных дочек
препоясавшись полынью по голому телу
под майкой
как учила мама когда еще была мама
шла Саша по шоссе в короткой стрижке седые
прядки
девятнадцати лет пережить предпоследний
и предпредпоследний
страх от такого смеется и мужики седеют
шла Саша по шоссе и что-то в уме считала
на лето найду работу сниму квартиру
тетка и слова не скажет но у нее же
своих четверо в полуторке куда еще
шла Саша по шоссе камогрядеши Саша
спрашивал временами дюжий ангел за правым
плечиком
отвечала а осенью восстановлюсь в институте
попробую выбить комнату в общаге будет
трудно
но мне сказали под кого надо лечь надо лягу
потом замолю дюжий грустно качал кудрями и
какое-то время они шагали молча
шла Саша по шоссе а следом угрюмый ангел
препоясавшийся как муж а все мальчик
ножом по сердцу думал он ножом по сердцу
ты мне будешь брат я тебе сестра она
говорила
ну что я что я что я мог ей ответить

У Егорова другая Саша, у нее есть биография. Саша Вячеслава Попова - чистая функция. Можно сказать, сменилась сама антропология текста: где у Егорова человек и нравственная коллизия, у Попова - аватар, противники и предмет экипировки. У Егорова Саша живет в религиозной парадигме, у Попова "Саша душу не спасала". У Саши Егорова за плечом ангел, Саша Попова обходится оптическим прицелом. Телесность тоже дана иначе: тело как валюта у Егорова ("лягу, потом замолю") против тела-оружия ("в самой лучшей смазке"). Сексуальность Саши у Егорова — цена выживания, у Попова она перенесена на винтовку и таким образом отменена. У Егорова сказочность разлита по всему тексту: злая мачеха, вредные дочки, защитная полынь и т.д. Это одновременно социальный реализм, житие и страшная сказка. У Попова вся сказка схлопнулась до одного сказочного помощника - ружья. Саша у Егорова идет по шоссе, у Попова - сходит с него в поле. Думается, траектория страны именно такова: от Саши Андрея Егорова к Саше Вячеслава Попова.

#комментарий_Евгения_Никитина