PRonin | Архитектор матрицы

Иногда стоит задуматься об архитектуре не только в социальном разрезе👇

Комитет по социальной архитектуре РАСО при поддержке Правительства Оренбургской области провел панельную дискуссию «Социальная архитектура в регионах: роль бизнеса, государства и общественности. Оренбургское измерение». Регион на стыке Европы и Азии оказался богат на современные практики: на площадке встретились представители власти, бизнеса и НКО.

Евгений Минченко, президент РАСО:
«Важен низовой подход: выявлять яркие инициативы энтузиастов, масштабировать их при поддержке государства и предпринимательства. Мы видим появление новых социальных групп, которые должны находить свое место в больших проектах, где от участия в них выигрывают и государство, и бизнес, и общество».

Юрий Мироненко

, и. о. вице-губернатора — заместителя председателя Правительства по внутренней политике — министра региональной политики Оренбургской области:
«Социальная архитектура уже стала инструментом развития Оренбуржья. Нашу цель — брендинг территории, чтобы каждый мог испытывать и выражать гордость за родной край — решаем через партнерство бизнеса и власти при активной поддержке жителей».

Андрей Терехов

, заместитель министра экономического развития, инвестиций, туризма и внешних связей Оренбургской области:
«

Важный актор социальной архитектуры — социально ответственный бизнес. Для оценки бизнеса внедрен ЭКГ-рейтинг ответственного бизнеса — по трем измерениям: экология, кадры, государство. Считаем это важным элементом социальной архитектуры и инструментом формирования ответственности бизнеса

».

Вячеслав Лагуновский

, директор исполнительной дирекции Оренбургского областного союза промышленников и предпринимателей:
«

Мы станем конкурентоспособными только тогда, когда будем генерировать продукты и смыслы, востребованные во всем мире. Новая управленческая модель, которая сегодня складывается в регионе, объединяет усилия власти, бизнеса и общества, создает условия для устойчивого развития

».

Наталья Струнцова

, президент Союза «ТПП Оренбургской области»:
«

Торгово-промышленная палата — это сообщество, которое выступает проектировщиком социальной среды. Если глубоко подойти к выстраиванию любого партнерства власти и бизнеса, то в основе его лежит именно социальная архитектура — умение создавать условия для устойчивого развития территории

».

Роман Ивасюк

,
заместитель генерального директора по управлению персоналом ООО «Газпром добыча Оренбург»:
«

Уверен, что совместные усилия бизнеса и власти дают тот самый синергетический эффект, который превращает разовые инициативы в устойчивую социальную архитектуру

».

Участники дискуссии представили конкретные кейсы социальной архитектуры:

• Инициативное бюджетирование и работа с семьями участников СВО (Роман Куниловский). Гуманитарный штаб в период паводка, поддержка семей погибших бойцов, реконструкция общественных пространств в селах — кооперация бизнеса, власти и общества в действии.

• Проект «СВОй бизнес» (Олег Бочкарев, «Опора России»). Адаптация ветеранов СВО к мирной жизни через предпринимательство в партнерстве с «Единой Россией». Живой пример кооперации бизнеса, власти и общественных институтов.

• Форум «Лидеры перемен» (Юлия Мурзинова, «Деловая Россия»). Площадка прямого диалога бизнеса, власти и общества, из которой выросли реальные городские проекты. Развитие креативных индустрий как часть социальной архитектуры.

• Молодежные проекты «Я в деле», «Голос города», «Жить по-новому» (Карина Салихова). Социальные лифты для молодежи, поддержка уличных артистов и активное долголетие для старшего поколения — комплексный подход к развитию человеческого капитала.

Модератор мероприятия Дмитрий Еловский, председатель Комитета по социальной архитектуре РАСО, подчеркнул, что социальная архитектура — это модель управления изменениями в обществе, ключевой элемент которой — измеримый социальный эффект. Оренбуржье задает высокую планку: регион показывает, как социальная архитектура работает не на бумаге, а меняет жизнь людей прямо сейчас.

#РАСО
#СоциальнаяАрхитектура

95 дней до выборов. Кампания как бы есть, политики* нет

Много дней ищу какое-то важное событие, чтобы написать интересную статью о нынешних выборах. И... и не могу найти. Знаете, что больше всего расстраивает? Вспоминаю, как ещё лет 5–10 назад за 95 дней до дня голосования, тем более при федеральных выборах в Госдуму, уже было много главных конфликтов, скандалов и важных интриг. Были расклады по партиям, региональные конфликты, неожиданные заявления, борьба за повестку, споры, ошибки, резкие ходы. Поводов было много. Иногда слишком много. Было из чего выбирать. Не говоря про 90-е, когда политическая повестка шумела, спорила, раздражала, удивляла и была живой. Позже. в 2000-х хотя бы казалась живой.

Сейчас всё иначе. Смотрю на кампанию и пытаюсь найти хоть одно действительно важное политическое событие. Не техническое и процедурное, не штатные мероприятия, не очередное заявление системы о готовности к выборам, с очередным отчётом о том, что всё идёт по плану, не смотря на то, что выборы будут сложными. Хватает и популистских заявлений. А вот политических конфликтов, интриг и событий, которые хоть как-то меняют расклад или хотя бы влияют на него, почти нет. Вся внешняя оболочка кампании на месте. Но настоящей политики в этом практически нет.

Почти всё происходящее выглядит как движение внутри заранее выставленных рамок. События есть, а ощущения политического выбора нет. Новости есть, а интриги нет. Подготовка есть, а кампании как живого конфликта практически нет.
И вот это уже важный симптом.

Когда политическая система становится слишком управляемой, она сначала избавляется от хаоса. Потом от неожиданностей. Потом от риска. А потом вместе с риском исчезает и сама политика. Остаётся процедура: официальная работа ведомств, осторожные кампании, аккуратно разложенные роли и заранее понятные границы допустимого.

И в российских выборах тишина — это не просто отсутствие кампании. Это тоже технология. Системе не нужно, чтобы люди спорили, включались, сравнивали кандидатов, обсуждали партии и начинали думать, что от их голоса что-то зависит. Система считает, что чем меньше интереса к выборам, чем меньше ощущения настоящей конкуренции, тем проще провести голосование через управляемую мобилизацию своих избирателей. когда другие на выборы не пойдут. так как будут считать что от их голоса ничего не поменяется.

Привести своих. Не разбудить чужих. Провести всё спокойно. Победить не количеством, а тишиной. С точки зрения управления это может выглядеть удобно. Меньше конфликтов, меньше сюрпризов, меньше публичного шума. Но с точки зрения политики это означает совсем другое: выборы без интриги превращаются не в кампанию, а в подтверждение уже существующего порядка. Главной новостью становится стерильность поля.

Для политтехнологов это особенно важно.
Потому что пустота повестки — это тоже повестка. Если за несколько месяцев до федеральных выборов приходится искать событие с лупой, значит, кампания изменила свою природу. Она всё меньше похожа на борьбу за внимание и всё больше — на управление прохождением процедуры.

В этой ситуации политтехнолог уже не следит за волной общественного интереса, а пытается понять, где в полностью вычищенном поле ещё остались реальные точки напряжения. Они как бы везде, но их не видно. Всё кипит, но кипит на кухнях. И если большая политика молчит, это не значит, что общество тоже молчит. Просто системе выгодно, чтобы это молчание не становилось политическим действием.

И здесь возникает главный парадокс нынешней кампании. Система может убрать с поверхности почти все конфликты. Может сделать выборы максимально аккуратными, заранее разложить роли, снизить риски, приглушить интригу и оставить только управляемую процедуру. Но она не может отменить реальную жизнь и реальное накипение за пределами этой процедуры.

Поэтому сегодняшняя тишина не должна обманывать. Она не означает, что всё спокойно. Она означает, что политическое поле стало настолько зачищенным и осторожным, что даже федеральные выборы за 95 дней до голосования выглядят не как начало большой кампании, а как ожидание уже утверждённого сценария. Поэтому самое важное событие сейчас — не то, что происходит. а то, что ничего политического не происходит. Умерли не только политтехнологии. Умерла, по сути, вся политика, которая предполагает конкуренцию

Но будет ли этот сценарий таким, как кому-то хочется?

* Политика начинается там, где есть конкуренция, выбор и борьба за влияние. Если конкуренции нет, это уже не политика, а администрирование власти под видом политического процесса. Внешне остаются выборы, партии, кандидаты и кампании. Но исчезает главное — реальная борьба за избирателя и возможность влиять на результат
.

ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал «Политтехнологи»

Стандарт социально-архитектурного проекта: системные изменения или новая бюрократия?
Часть 2

Однако, продолжим. Как показывает экспертный анализ, за амбициозными декларациями скрываются риски, способные превратить перспективную идею в очередной бюрократический симулякр.

Социальная архитектура действительно способна стать инструментом развития территорий, если останется инструментом. Её принципиальное отличие от традиционной социальной политики в переводе населения из пассивных получателей услуг в соавторов изменений. Однако за декларациями о «едином языке» и «измеримости эффекта» скрывается фундаментальная проблема, о которой прямо говорят эксперты. Если рассматривать деятельность социальных архитекторов как форму управления общественным сознанием, его ценностными ориентациями, тогда тем более возникает вопрос: кто субъект управления? Опасность централизации социальной архитектуры под контролем государства, а не общества, вполне реальна.

Предыдущий опыт показывает, что при попытке институционализировать подобные практики сверху, они часто превращаются в бюрократические структуры, которые требуют от федерального центра денег и начинают с энтузиазмом фальсифицировать отчетность о достижениях. Стандарт, призванный гарантировать вовлечение сообществ на стадии проектирования, может стать инструментом формализации, где реальная работа со смыслами подменится процедурами и ритуалами . Тогда вместо «живой ткани общества» появится очередной министерский проект с отчётами, где реальное изменение социальной ткани будет измеряться количеством проведённых мероприятий.

К примеру, история с выделением 150 миллионов рублей на социальную архитектуру в одном из регионов, где депутаты не могли внятно объяснить, на что именно пойдут средства, а председатель Заксобрания пообещал «избавиться от проекта к февралю», это симптом более глубокой проблемы . Если стандарт будет встроен в существующую бюрократическую логику, он рискует стать не инструментом проектирования будущего, а способом имитации деятельности, где вместо реальных изменений мы увидим формальные процедуры, не влияющие на принятие решений.

Вторая опасность – унификация стандарта. Когда «единый язык» превращается в директиву, а не в рамку для диалога, исчезает региональное и локальное разнообразие. Проекты, рождённые снизу, могут не вписаться в прокрустово ложе критериев, и вместо них появятся «правильные» проекты, ведущие к «единому образу будущего» - этакие "пятилетки в три года" и "народ - строитель коммунизьма". Это путь к технологическому кретинизму, где успех менеджера измеряется не реальными изменениями, а его способностью соответствовать стандартам.

Запуск стандарта социально-архитектурного проекта, бесспорно, важный шаг, но не гарантия успеха. Его эффективность будет зависеть от того, станет ли он компасом, помогающим ориентироваться в многообразии инициатив, или инструкцией, предписывающей единый путь. Главный риск - если социальная архитектура останется метрикой, где отчётность важнее результата, а решения спускаются сверху, а не рождаются в диалоге с сообществами. Для Архангельской области, как и для всей страны, это шанс системно подойти к решению накопившихся проблем, но только при условии, что власть будет готова делегировать часть полномочий на уровень сообществ и доверять им, а не просто внедрять стандарт. Иначе мы рискуем получить очередной имитационный проект, где завтрашний день останется не спроектированным, а лишь красиво описанным в глянцевых брендбуках.

Подписаться на канал "Архитектор Матрицы"

#СоциальнаяАрхитектура #социальные_изменения #спорно #стандарт

Стандарт социально-архитектурного проекта: системные изменения или новая бюрократия?
Часть 1.

Дискуссия на полях ПМЭФ-2026, которая обозначила важный рубеж в развитии социальной сфер, анонсировала запуск стандарта социально-архитектурного проекта в России. По сути, это завершает процесс институционализации направления, инициированного президентом. Создание Института социальной архитектуры на базе платформы «Россия – страна возможностей», конкурс социальных архитекторов и профильные программы в вузах выстраиваются в единую систему, которая призвана перевести социальные инициативы из разряда интересных практик и разовых акций в режим системной, измеримой и ответственной деятельности. Ключевая идея, прозвучавшая на форуме: развитие территорий теперь зависит не только от инвестиций, но и от способности проектировать будущее и создавать механизмы его достижения, превращая жителей из пассивных получателей услуг в соавторов изменений.
Возможности социальной архитектуры влиять на развитие территорий, как отмечают эксперты, действительно колоссальны. Её принципиальное отличие от традиционной социальной политики заключается в том, что она позволяет соединить стратегию, инфраструктуру и повседневные практики людей в единую траекторию изменений. Речь идёт не о «освоении» бюджетов, а о проектировании будущего через конкретные пространства, сообщества и механизмы участия.
Успешные примеры уже есть. Республика Татарстан, по мнению экспертов, реализует проекты социальной архитектуры задолго до появления самого термина. Классические примеры - программа ликвидации ветхого жилья (с 1996 года) и проект благоустройства дворов «Наш двор», где жители выступают фактическими инициаторами и заказчиками изменений. Глава Якутии Айсен Николаев привёл в пример технопарк, который стал не просто местом работы IT-компаний, а площадкой для конструирования будущего различными сообществами .
Из логики дискуссии на ПМЭФ и региональных кейсов можно выделить наиболее перспективные направления для Архангельской области.

🔹Во-первых, это проекты, работающие на удержание и привлечение населения. Опыт Мурманской области с программой «На Севере — жить» демонстрирует яркий пример социально-архитектурного подхода, который переломил «синдром отложенной жизни» и сделал регион точкой притяжения . Для Архангельской области, сталкивающейся с аналогичными демографическими вызовами, крайне актуальны проекты, формирующие позитивный образ будущего, связанные с развитием арктической логистики, современных производств и комфортной городской среды. Социальная архитектура здесь может соединить усилия власти, бизнеса (например, судостроительных предприятий) и жителей.

🔹Во-вторых, благоустройство и развитие локальных сообществ. Опыт татарстанской программы «Наш двор» и астраханских проектов благоустройства набережной Волги показывает, что ключевой эффект даёт именно вовлечение жителей в проектирование. Для Архангельска, с его уникальной исторической застройкой и набережной, актуальны проекты, которые не просто обновят пространства, но и создадут площадки для диалога поколений, сохранения поморской идентичности и развития локального туризма. Важно, чтобы такие инициативы оценивались не по факту выполнения работ, а по реальному изменению уровня доверия и локальной идентичности .

🔹Третье: работа с молодёжью и формирование кадрового потенциала. Социальная архитектура предлагает инструменты для проектирования образовательных и карьерных траекторий, увязанных с потребностями региона. Создание в Архангельске кампуса «Арктическая звезда», может стать идеальной площадкой для социально-архитектурного эксперимента, где студенты, бизнес и власть совместно проектируют будущие компетенции и рабочие места.

Все вроде как очень гладко на бумаге, а вот про овраги поговорим в следующий раз.
Продолжение следует.

Подписаться на канал "Архитектор Матрицы"

#СоциальнаяАрхитектура #социальные_изменения #спорно

Становится все заметнее феномен падения интереса к политике, точнее, даже не к ней, а к каким-либо ожиданиям от политического и военно-политического. Ухудшения – привычны (и весьма вероятны), улучшения – иллюзорны, завершение происходящего пятый год – бесконечно откладывается. Многие все больше интересуются психологией или экзистенциальными аспектами бытия, а не политическим анализом.

Экзистенциальная перенастройка/донастройка себя, работа со своей памятью и воспоминаниями, а также когнитивными способностями – это и есть способ сохранения своего ментального здоровья, в условиях тревожащей/неблагоприятной политической повестки. Без политической жизни (ζῷον πολιτικόν, по Аристотелю) невозможна ни справедливая, ни счастливая жизнь. Но иногда в политике все слишком неблагоприятно и нужно создавать лакуны собственного экзистенциального бытия. Для более спокойного восприятия и для будущего.

I.М. Пруст («В поисках утраченного времени»). Сознательные попытки вспомнить прошлое дают лишь сухую схему. Но случайный сенсорный триггер — вкус печенья, запах старых книг, глоток чая — мгновенно воскрешает внутри нас безопасный мир детства во всей его полноте. Пруст возвращает человеку право на его внутреннее пространство, которое никто не может отобрать или разбомбить. Возвращение в свое детство (к истокам), это важный способ соотнесения себя с тем, что ты есть сейчас (и что хотел тогда), а также сильный источник, актуализирующий работу памяти. Чем старше мы становимся, тем больше вспоминаем свое детство, это неминуемо. Вопрос лишь в том какую форму этому придать, терапевтическую и жизнеутверждающую или же ламинирующе-идеализирующую (хвастливую), за фасадом которой замороженные проблемы и психологические травмы.

2.А. Камю («Миф о Сизифе»): заземление через абсурд. Человек, осознавший абсурдность и жестокость мира обретает колоссальную свободу. Разрешите себе «бунт» против абсурда через проживание простых радостей. Вкусный кофе, прогулка в парке или хорошая книга на фоне катастрофы — это не «пир во время чумы», а манифест вашего права оставаться человеком вопреки хаосу. На этом построено и эпикурейство.

3.В. Франкл («Человек в поисках смысла»). Переживавший нацистский концлагерь Франкл заметил: первыми ломались те, кто верил, что «всё скоро закончится», вторыми — те, кто думал, что «это никогда не закончится». Выживали те, кто фокусировался на своих делах здесь и сейчас, не строя иллюзий.

4.Стоицизм: дихотомия контроля. В нынешних условиях многие испытывают выгорание из-за гигантского бессилия перед масштабными событиями. Эпиктет и Марк Аврелий, Сенека и другие четко делили все на то, что от меня зависит и то, что вне моего контроля. И призывали тратить энергию только на то, что от вас зависит. В полной мере этим советом воспользоваться нельзя, ускользнет перспектива, что для высокотехнологичного мира недопустимо. Тем не менее и сейчас в этих советах есть здравое зерно.

5.Э. Гуссерль. Временное «Эпохе́». Сознательное приостановление всех суждений и оценок. Когда новости или мысли становятся невыносимыми, включите режим «чистого наблюдателя». Перестаньте на 15 минут оценивать события как ужасные, несправедливые или безысходные. Смотрите на мир вокруг предельно объективно, снижайте эмоциональный градус восприятия. Известнейшая книга Х. Арендт «Истоки тоталитаризма» написана сухим и мало эмоциональным языком. Сила духа автора, не только ее незаурядные интеллектуальные способности, в том что она смогла эффективно применить эпохэ и ее книга стала одной из самых читаемых в политологии.

6.Ж.П. Сартр: капсулирование аутентичности. Депрессия возникает, в том числе и из-за сокращения возможностей и ограничений. Сартр предлагал создавать (на полчаса или час) капсулы, в которых человек максимально свободен от внешнего давления. Это может быть изучение редкого языка, рисование, ведение тайного дневника или спорт. Главное — это действие должно принадлежать только вам, без оглядки на то, «полезно» ли это для общества или текущей повестки.

— Скажи, папа, что это за праздник «День России»?
— Понимаешь, сынок, 364 дня в году мы с утра до вечера обсуждаем Украину, Америку, Европу, Ближний Восток, Армению, Венесуэлу, Зимбабве и так далее.
Зато один день в году мы посвящаем России.

С праздником! Давайте думать о России 365 дней в году! И не только думать, а помогать вернуть нормальность.

Социально-архитектурная среда: День России как пространство единства и гордости

Социально-архитектурная среда от Виктории Карповой:
 
— День России занимает особое место среди государственных праздников. Как в день рождения близкого человека мы вспоминаем его лучшие качества и произносим слова благодарности, так и День России становится поводом сказать о том, чем мы дорожим в своей стране.
 
В центре внимания находятся успехи государства, достижения граждан, культурное наследие, природное богатство и всё то, что формирует чувство сопричастности к судьбе Отечества. «Я люблю Россию», «Я горжусь Россией», «Я рад, что живу в России», «Я горжусь тем, что я гражданин России» именно эти слова наиболее точно передают настроение предстоящего дня.
 
Проведение Года единства народов России придаёт празднованию дополнительное звучание. 12 июня напоминает о главном основании нашей сплочённости – общероссийской гражданской идентичности. Национальные традиции, региональная самобытность, культурное и религиозное многообразие составляют богатство государства, однако всех нас объединяет принадлежность к единому российскому государству, общей истории и общей ответственности за будущее.
 
Высокий уровень общероссийской гражданской идентичности, который сегодня достигает 94%, подтверждает прочность этой связи. Для большинства граждан России чувство принадлежности к своей стране является важной частью личного самоопределения.
 
Сам образ Дня России складывается из узнаваемых символов и достижений. Государственный флаг и гимн, бескрайние просторы, восстановленные святыни, новые предприятия, современные города, корабли и самолёты, победы спортсменов, успехи отечественной науки, мужество российских воинов становятся воплощением национальной гордости и уверенного взгляда вперёд.  
 
Среди ключевых событий праздничной программы особого внимания заслуживает Всероссийский марафон классической музыки «Кантата. Россия», который объединит пятнадцать регионов страны. Международный фестиваль «Кантата» вновь продемонстрирует способность искусства соединять людей, города и поколения.
 
Значимым событием Дня России станет и крупнейший Всероссийский молодёжный фестиваль «ТопФест». Мероприятие показывает важную тенденцию последних лет. Заметную роль в формировании общественных настроений и ценностных ориентиров начинает играть новое поколение лидеров мнений. Блогеры и создатели цифрового контента становятся проводниками смыслов для многомиллионной аудитории молодых людей.
 
Важным направлением празднования остаётся международное гуманитарное присутствие России. Торжества, проходящие в Русских домах, культурных центрах и на фестивальных площадках за рубежом, подтверждают устойчивый интерес иностранных аудиторий к российской культуре. Концерты, выставки и фестивали становятся инструментом народной дипломатии, позволяя миллионам людей знакомиться с богатством российской культурной традиции и современными достижениями страны.

🇷🇺«Социально-архитектурная среда»

Продолжение публикации: Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор

Раньше политтехнолог приходил на кампанию и работал с электоратом, формировал их мнение. Теперь социальный архитектор до кампании — формирует фон. Во время кампании — делает так, чтоб этот фон правильно сработал, а уже после кампании следит, чтобы люди не увлекались самостоятельными выводами. и помогает им правильно сделать эти самые выводы.

С точки зрения власти, логика безупречная. Если общество все равно надо удерживать, объяснять, направлять, вовлекать и успокаивать, зачем делать это рывками? Лучше построить целую профессию. С дипломами, конкурсами, институтами, стандартами и правильными словами.

С точки зрения общества, вопрос гораздо неприятнее. Потому что за красивым термином «социальная архитектура» скрывается очень простая вещь: кто именно будет проектировать общественные изменения и в чьих интересах? Если социальный архитектор действительно помогает людям решать реальные проблемы, слышит запросы, соединяет жителей, власть и ресурсы — это одна история. Но если его главная задача — красиво упаковывать уже принятые решения, гасить раздражение и переводить конфликт в безопасный патриотический формат, то это не архитектура общества. Это ремонт фасада перед приездом начальства.

Именно поэтому тема социальных архитекторов важна для политтехнологов. Не потому, что появилась новая модная вывеска. А потому, что меняется сама рамка профессии. Политтехнолога больше не хотят видеть просто специалистом по выборам. Его хотят видеть специалистом по управляемой социальной реальности. Человеком, который умеет не только считать голоса, но и создавать среду, в которой нужный результат выглядит естественным. Если вообще хотят его, политтехнолога, где-то видеть.

В этом смысле фраза «время политтехнологий — вчерашний день» звучит не как отказ от политтехнологий, а как их повышение в должности. Просто теперь это не про кампанию. Теперь это про постоянное проектирование лояльности, доверия, идентичности и правильного образа будущего.

Политтехнолог умер.
Но, как выяснилось, умер он только для того, чтобы воскреснуть в каске социального архитектора и с чертежом общественного счастья в руках.

Остаётся только один скромный вопрос: 74 социальных архитектора точно хватит на такую страну? Если им предстоит работать с конфликтами, доверием, ценностями, территориями и образом будущего, то эта цифра выглядит не как кадровый прорыв, а как слайд из красивой презентации.

Почти год после конкурса о них не было слышно как о реально работающей системе. Ну кроме тех, кто, возможно, в условном Урюпинске уже провёл стратегическую сессию с флипчартом и гордо назвал это проектированием будущего. Но теперь всё снова выглядит убедительно: ПМЭФ, стандарт, проекты, будущее, правильные слова, уверенные лица.

На бумаге всё идёт хорошо. А бумага, как известно, у нас всегда самая лояльная часть общества.

Политтехнолог умер.

Да здравствует социальный архитектор.

Теперь осталось проверить, сможет ли он построить согласие не в презентации, а в стране.

Фактура: сессия «Проекты социальной архитектуры. Создание точек роста территорий» прошла на ПМЭФ-2026 3 июня. В конкурсе социальных архитекторов, прошедшем 7 месяцев назад, участвовало 220 человек, победили 74, все сразу. О конкурсе я писал много, ищите в канале по #социальный_архитектор. Фраза Александра Харичева о том, что «время политтехнологий — это вчерашний день», прозвучала на ПМЭФ-2025.
И сложно с ним не согласиться. Политической конкуренции и выборов нет. Но есть ли социальные архитекторы. ну кроме тех, кто работает в АП?


ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

Продолжение публикации: Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор

Это не противоречие. Это кадровая преемственность. В СССР таких людей называли проще и честнее: идеологические работники. Они занимались политическим воспитанием, агитацией, пропагандой, идеологической работой и объяснением гражданам, как правильно понимать линию партии. Потом Советский Союз закончился, единую идеологию формально отменили, появилось политическое разнообразие, конкуренция, а вместе с ними — политтехнологи.

Теперь конкуренции нет. Выборы стали похожи на процедуру подтверждения. Слово «политтехнолог» стало токсичным, но строителей воздушных замков будущей прекрасной жизни никто не отменял.

По сути, таким работникам просто выдают новую табличку. Да и «социальная архитектура» звучит солиднее. Это вам не социальная инженерия с её подмоченной репутацией, мошенническими схемами и инфоцыганским рынком чудес. Тут как будто уже не управляют обществом, а строят новое будущее. Правда, как обычно, без лишних вопросов к тем, кому в этом будущем жить.

Так появляется историческая линия: идеологический работник → политтехнолог → социальный архитектор. И это не просто смена вывески, а смена эпох: советская идеология, конкурентные выборы, управляемое согласие. Красиво, манипулятивно, логично — по мнению бюрократии выглядит почти как развитие.

Разница, конечно, есть. Социальная архитектура претендует на большее. Она хочет быть не инструментом кампании, а инструментом постоянного управления общественными изменениями. Это уже не просто «привести людей на избирательный участок» или «правильно упаковать кандидата». Это попытка работать с самим полем общественных ожиданий: что люди считают нормальным, чему доверяют, чем гордятся, чего боятся и какой образ будущего готовы принять.

И вот тут становится понятно, почему власти так понравился этот термин. Он позволяет говорить о политическом управлении языком заботы. Не контроль — а вовлечение. Не идеологическая обработка — а формирование ценностей. Не мобилизация — а участие. Не управление настроениями — а работа с социальным самочувствием. Не объяснение гражданам, как им надо думать, — а помощь в поиске их мечты.

Бюрократический язык, как и весь язык канцелярита, вообще великое изобретение. Он способен даже дрель назвать инструментом бережного взаимодействия с поверхностью. И официально социальные архитекторы должны заниматься общественными проектами, патриотическим воспитанием, традиционными ценностями, гармонизацией межнациональных и межконфессиональных отношений, работой с молодежью, участниками СВО и их семьями, развитием обратной связи между обществом и властью. Набор понятный. Это все самые чувствительные зоны, где у государства есть запрос не просто понимать что в мозгах у людей, но скорее на правильную интерпретацию происходящего в этих мозгах.

Потому что любая конфликтная тема должна быть не столько решена (далеко не всё можно решить), сколько встроена в приемлемое повествование. когда людям нужно объяснить, почему все происходящее не просто терпимо, а исторически осмысленно, социально полезно и должно еще вызывает чувство сопричастности. Если люди поверили — проект успешен. Если не поверили — значит, общество опять плохо поняло своё счастье.

Особенно показательно, что теперь речь идет о стандарте социально-архитектурных проектов. Стандарт — это уже не разговор в кулуарах и не модная панельная дискуссия. Это попытка закрепить общий птичий язык, роли участников, критерии результата и понятие эффективности. То есть власть хочет не просто запускать отдельные инициативы, а превратить работу с обществом в конвейер управляемого согласия.

И вот здесь политтехнологам стоит внимательно смотреть на происходящее. Потому что социальная архитектура — это не замена политтехнологии в смысле «старые ушли, новые пришли». Это попытка встроить политтехнологическое мышление в более широкую систему государственного управления. Главное — постоянная настройка общественного восприятия.

Продолжение следует

ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

Политтехнолог умер. Да здравствует социальный архитектор

В России хоронят слово «политтехнолог». Не самих политтехнологов, где-то кому-то в роли статиста все равно работать надо. Хоронят именно слово. Потому что оно стало слишком прямым, слишком понятным и слишком честным и ненужным.

Политтехнолог — это человек про выборы, кампании, рейтинги, мобилизацию, агитацию, управляемую конкуренцию. манипуляцию и прочие неприятные вещи, которые называть вслух в нынешнем приличном обществе не стоит. А вот «социальный архитектор» звучит уже совсем иначе. Почти благородно. Почти как человек, который не занимается политическим обслуживанием системы, а проектирует счастье, доверие, будущее и правильное общественное самочувствие.

На ПМЭФ-2026 эта тема получила очередное развитие. На сессии «Проекты социальной архитектуры. Создание точек роста территорий» обсуждали уже не просто красивый термин (у которого нет даже определения), а единый стандарт социально-архитектурных проектов. То есть новая профессия, на словах, обрастает институтами, конкурсами, образовательными программами, методичками и,, будущей системой оценки эффективности. На бумаге все хорошо.

Сначала было слово. И сказали да будет так. Потом конкурс, потом институт. может когда-то появится и стандарт. а потом может начнут задействовать и людей, которые будут объяснять регионам, как правильно строить доверие, вовлекать граждан в общественную жизнь, формировать образ будущего и работать с запросами общества. Иными словами в не поэтичной версии. про "Здесь будет город сад" — создание новой управленческой прокладки между властью и обществом.

Забавно, смотреть на то, что социальную архитектуру пытаются подать как нечто принципиально более высокое и чистое, чем политтехнологии. Александр Харичев еще на ПМЭФ-2025 говорил, что

время политтехнологий — это вчерашний день,

а социальная архитектура якобы «гораздо важнее и общественно значимее». Смысл понятен: раньше были конкурентные избирательные кампании, штабы, кандидаты, агитация и выборы. Теперь — тонкая работа с обществом, ценностями, идентичностью и созданием воздушных замков образом будущего.

Но если снять с этой упаковки праздничную обертку, внутри обнаружится очень хорошо знакомый механизм. Просто раньше политтехнолог должен был провести кампанию, объяснить избирателю, за кого голосовать, и принести результат, теперь социальный архитектор должен работать шире: не только во время избирательных кампаний, но и между ними. Он должен работать с настроениями граждан. Работать не только с кандидатом, но и с представлениями людей о стране, регионе, власти, будущем и собственной роли в этом прекрасном спектакле.

То есть политтехнолога не отменили. Точнее не отменили его работау, но расширили до круглогодичного режима.

В этом и есть главный политический смысл всей конструкции. Сначала всех победили. Потом уничтожили реальную политическую конкуренцию. Потом сделали так, что на выборах уже нет борьбы разных проектов будущего (никому не нужных программ кандидатов и партий) и всё больше — на управляемую процедуру подтверждения заранее понятного результата.

И после этого выяснилось: классические политтехнологи больше фактически не нужны. Потому что политтехнолог нужен там, где есть борьба. Где есть риск. Где есть соперник. Где надо убеждать, перехватывать повестку, работать с сомневающимися и вытаскивать результат в конкурентной среде.

А когда конкуренция уничтожена, нужна уже не политтехнология, а социальная архитектура. Не кампания против оппонента, а постоянная работа по оформлению лояльности. Не борьба за голоса, а строительство такой общественной декорации, в которой людям объясняют: всё уже решено, без вас, но вы всё равно участвуете.

И здесь как раз начинается самое интересное. По официальным данным, в конкурсе социальных архитекторов было 74 победителя. Многие из них политтехнологи. И получается красивая картина: политтехнологии объявили вчерашним днем, после чего значительную часть новой профессии составили люди именно из этой вчерашней профессии.


Продолжение следует.

ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи

Russian Field спросили россиян, как бы они назвали собственную партию.

53% ответили «не знаю».

Это, пожалуй, самое точное политическое название из возможных сегодня.

Партия «Не знаю!» — без программы, без горизонта планирования, без нарратива о будущем.

Электоральная база партии — большинство страны.

@ausguck

«Когда это всё закончится?»

Интересные результаты опроса: «Как вы считаете, когда это всё закончится?».

Что именно «это» не расшифровывалось.
Ответили 937 человек из тысячи. 93,7%.

Важный момент: вопрос без расшифровки поняли почти все. Это само по себе социологический результат. Возможно даже, главный во всём исследовании.

Структура ответов хорошо описана у авторов исследования. Скажу про то, что в данных не сказано явно.

Из тех, кто назвал конкретные сроки, почти половина ждёт конца «этого» в течение года. Каждый третий на горизонте 3–10 лет. Медианное значение всех конкретных ответов — 23,5 месяца. Если считать от даты опроса, это примерно май-июнь 2028 года.

Но тут важно не ошибиться в интерпретации. Это не коллективный прогноз и не политический консенсус. Это психологический маяк: горизонт, на который люди ещё способны опереться, чтобы продолжать жить в нынешних реалиях.

Пока этот горизонт существует, система получает пассивное согласие. Не поддержку, а именно согласие. Люди ждут, не действуют, адаптируются. Но ожидание — это не лояльность. Это надежда на то, что ситуация разрешится сама собой. Без их участия.

Когда горизонт исчезнет или сдвинется за пределы терпимого — характер этой адаптации изменится. Как именно, отдельный вопрос. Но изменится.

Москва не Россия. Но Москва, опережающий индикатор

Выборка столичная, смещённая в сторону более образованных и информированных. В регионах, горизонт ожидания, вероятно, длиннее или его нет вовсе, и люди просто живут «без версии о будущем».

Но исторически настроения Москвы предшествуют общероссийским трендам. И если в столице уже фиксируется такая плотность усталости и такой дефицит горизонта — это сигнал, который системе стоило бы расшифровать.

Главное, что фиксирует этот опрос

Система не получает от общества ни поддержки, ни протеста. Она получает отложенное терпение. Это, безусловно, ресурс. Безусловно, выгодный системе. Но ресурс конечный и невозобновляемый.

Система, которая не предлагает нарратива о будущем, вынуждает граждан конструировать его самостоятельно. Кто-то строит горизонт на 2 года. Кто-то говорит «никогда». Кто-то передаёт вопрос Богу. Но в этих ответах нет самой системы.

Когда самостоятельно построенные конструкции рассыпаются, вместе с ними рассыпается и пассивное согласие.

Цифра 23,5 месяца завтра может стать любой другой. Но сам факт того, что 937 из 1000 москвичей мгновенно поняли вопрос и захотели на него ответить — останется.

@ausguck

На ПМЭФ анонсировали разработку «Стандарта социально-архитектурного проекта». Появление документа — логичный шаг в развитии социальной архитектуры, которая сейчас приходит на смену классическим политтехнологиям. Вслед за институционализацией дисциплины (созданием профильного института и выпуском учебника) ожидаемо потребовалась унификация подходов к работе с «социальной тканью».

Добавим, что функция будущего стандарта заключается и в создании эффективного фильтра. Как отметил директор Института социальной архитектуры Сергей Володенков, сегодня многие стремятся использовать новый термин, предлагая лишь «яркую упаковку». Поскольку под индустрию смыслов уже формируются бюджеты и гранты, возник риск инфляции понятия за счёт проектов-имитаций от специалистов из смежных сфер. Стандарт с чёткими KPI позволит отсеивать подобные заявки и обоснованно распределять господдержку.

Штаб «Темника» в MAX — подписывайтесь

Социальная архитектура: от концепции к практике развития территорий

Сегодня на ПМЭФ модерировала нашу ставшую уже традиционной сессию ЭИСИ, посвященную социальной архитектуре. И, пожалуй, главным ощущением после разговора стало понимание: за последний год эта тема прошла путь от новой идеи до полноценного профессионального направления.

Появился Институт социальной архитектуры на базе платформы «Россия — страна возможностей», состоялся первый конкурс социальных архитекторов, формируется профессиональное сообщество, запускаются образовательные программы в ведущих вузах. Но самое важное — появляются новые проекты и реальные изменения в регионах.

Губернатор Мурманской области Андрей Чибис рассказал о том, как проект «На Севере — жить!» сегодня меняет демографию российской Арктики, а Глава Республики Саха (Якутия) Айсен Николаев поделился опытом развития в республике инновационной экосистемы, сформировавшейся вокруг IT-парка и ставшей точкой притяжения для молодых и активных жителей. Губернатор ЕАО Мария Костюк сообщила о развитии программы поддержки инициатив жителей и ее социальных эффектах, о возращении веры в себя и свою территорию.

Лучшими практиками, которые сегодня меняют жизнь людей, поделились и представители бизнеса ПСБ, Росатом, СИБУР, Фонд Андрея Мельниченко. Звучали проекты, которые бизнес реализует в Курске, Ковдоре, Нижнекамске, Свободном, Тобольске, Ярославле и еще в десятках городов по всей России.

Все уникальные проекты, которые мы сегодня обсуждали, — отличная иллюстрация того, что не достаточно просто мечтать о будущем, важно брать на себя ответственность за его создание, уметь объединять людей вокруг общей идеи и превращать замыслы в реальные изменения.

Мне кажется, именно это сегодня становится одним из главных факторов развития территорий. Не только инвестиции, не только инфраструктура и управленческие решения. Но и способность людей договариваться о будущем и вместе его строить.

👻 Политесса в MAX