В России хоронят слово «политтехнолог». Не самих политтехнологов, где-то кому-то в роли статиста все равно работать надо. Хоронят именно слово. Потому что оно стало слишком прямым, слишком понятным и слишком честным и ненужным.
Политтехнолог — это человек про выборы, кампании, рейтинги, мобилизацию, агитацию, управляемую конкуренцию. манипуляцию и прочие неприятные вещи, которые называть вслух в нынешнем приличном обществе не стоит. А вот «социальный архитектор» звучит уже совсем иначе. Почти благородно. Почти как человек, который не занимается политическим обслуживанием системы, а проектирует счастье, доверие, будущее и правильное общественное самочувствие.
На ПМЭФ-2026 эта тема получила очередное развитие. На сессии «Проекты социальной архитектуры. Создание точек роста территорий» обсуждали уже не просто красивый термин (у которого нет даже определения), а единый стандарт социально-архитектурных проектов. То есть новая профессия, на словах, обрастает институтами, конкурсами, образовательными программами, методичками и,, будущей системой оценки эффективности. На бумаге все хорошо.
Сначала было слово. И сказали да будет так. Потом конкурс, потом институт. может когда-то появится и стандарт. а потом может начнут задействовать и людей, которые будут объяснять регионам, как правильно строить доверие, вовлекать граждан в общественную жизнь, формировать образ будущего и работать с запросами общества. Иными словами в не поэтичной версии. про "Здесь будет город сад" — создание новой управленческой прокладки между властью и обществом.
Забавно, смотреть на то, что социальную архитектуру пытаются подать как нечто принципиально более высокое и чистое, чем политтехнологии. Александр Харичев еще на ПМЭФ-2025 говорил, что
время политтехнологий — это вчерашний день,
а социальная архитектура якобы «гораздо важнее и общественно значимее». Смысл понятен: раньше были конкурентные избирательные кампании, штабы, кандидаты, агитация и выборы. Теперь — тонкая работа с обществом, ценностями, идентичностью и созданием воздушных замков образом будущего.
Но если снять с этой упаковки праздничную обертку, внутри обнаружится очень хорошо знакомый механизм. Просто раньше политтехнолог должен был провести кампанию, объяснить избирателю, за кого голосовать, и принести результат, теперь социальный архитектор должен работать шире: не только во время избирательных кампаний, но и между ними. Он должен работать с настроениями граждан. Работать не только с кандидатом, но и с представлениями людей о стране, регионе, власти, будущем и собственной роли в этом прекрасном спектакле.
То есть политтехнолога не отменили. Точнее не отменили его работау, но расширили до круглогодичного режима.
В этом и есть главный политический смысл всей конструкции. Сначала всех победили. Потом уничтожили реальную политическую конкуренцию. Потом сделали так, что на выборах уже нет борьбы разных проектов будущего (никому не нужных программ кандидатов и партий) и всё больше — на управляемую процедуру подтверждения заранее понятного результата.
И после этого выяснилось: классические политтехнологи больше фактически не нужны. Потому что политтехнолог нужен там, где есть борьба. Где есть риск. Где есть соперник. Где надо убеждать, перехватывать повестку, работать с сомневающимися и вытаскивать результат в конкурентной среде.
А когда конкуренция уничтожена, нужна уже не политтехнология, а социальная архитектура. Не кампания против оппонента, а постоянная работа по оформлению лояльности. Не борьба за голоса, а строительство такой общественной декорации, в которой людям объясняют: всё уже решено, без вас, но вы всё равно участвуете.
И здесь как раз начинается самое интересное. По официальным данным, в конкурсе социальных архитекторов было 74 победителя. Многие из них политтехнологи. И получается красивая картина: политтехнологии объявили вчерашним днем, после чего значительную часть новой профессии составили люди именно из этой вчерашней профессии.
Продолжение следует.
ПОДПИСАТЬСЯ ✅ Telegram-канал Политтехнологи