Авторское бесправие

Контрактные оговорки о побочных проектах лишают разработчиков права на творчество вне работы. Индустрия, живущая креативом, системно его душит.

В документальном фильме о создании Psychonauts 2 есть сцена, которую стоит пересмотреть. Глава Xbox Game Studios Мэтт Бути приезжает в свежекупленную Double Fine на вводную встречу. Сотрудники спрашивают, как поглощение повлияет на их личные проекты. Бути отвечает прямо — «реальность такова, что всё, что находится внутри этих стен, принадлежит Double Fine». Тим Шейфер объясняет: студия годами приглашала сотрудников показывать игры, сделанные дома, на личных устройствах. Лучшие идеи становились проектами студии. Под Microsoft этот конвейер перестал работать. «Мутная граница», — формулирует Бути. Три года спустя Double Fine закрылась. Граница оказалась чёткой — просто не в пользу разработчиков.

Анонимный источник с опытом работы в крупных AAA-студиях описывает систему без иллюзий. Оговорки, ограничивающие деятельность вне рабочего времени, — «повсюду». Каждый побочный проект требует письменного согласования с юридическим отделом. «В 99% случаев его не дают. Не потому, что защищают что-то конкретное, — просто не хотят головной боли». Ограничения распространяются далеко за пределы разработки игр. Выступления, менторство, гостевые лекции — всё попадает под определение «конфликта интересов». При этом сами компании не инвестируют в профессиональное развитие сотрудников.

«Меня выслеживали кадровики, юристы и пиарщики, — добавляет тот же источник. — Ощущение, что за тобой следят в нерабочее время, — очень неприятное». Он признаётся, что всё равно берёт сторонние проекты — без ведома работодателя, без публичных упоминаний в титрах. Инди-разработчик Элис Рупперт пошла другим путём. В обеих компаниях, предлагавших ей штатный контракт, Рупперт добилась пересмотра оговорок ещё до подписания — в одном случае сузив запрет до конкретного жанра, в другом заставив работодателя подписать декларацию о внеслужебных интересах. Рупперт, к слову, специализируется на консультировании по «лошадиным» играм — нишу настолько узкую, что для неё в стандартном контракте попросту нет строчки.

Арт-директор Луиза Мейер-Острём получила устное одобрение руководства на хобби-проект при найме. Использовала его для внутренних обучающих сессий — ежемесячные задания по анализу стилей и идеации, которые коллеги выполняли добровольно. Получала повышения, похвалу, никогда не пренебрегала основной работой. Когда проект набрал аудиторию в соцсетях, CEO вызвал её на разговор и заявил, что она «недостаточно лояльна». Просьба оформить письменное разрешение была отклонена. Мейер-Острём уволилась.

«Закон довольно ясен — такие оговорки подлежат исполнению», — объясняет Венди Страйкер, специалист по трудовому праву из нью-йоркской фирмы Frankfurt Kurnit. Если побочный проект попадает в сферу деятельности работодателя, суд с высокой вероятностью встанет на сторону компании. Даже если работа велась дома, на личном оборудовании, в выходные. Страйкер признаёт, что в эпоху массовых увольнений у сотрудников нет рычагов для переговоров — и понимает, почему многие предпочитают работать анонимно.

Профсоюз разработчиков Wizards of the Coast в мае включил побочные проекты в список ключевых претензий: «Процедура согласования получает безосновательные отказы или повисает без ответа месяцами. Бремя доказывания ложится целиком на работника». Паттерн один и тот же. Компания требует от разработчика креативности с девяти до шести — и запрещает её с шести до девяти.

Мейер-Острём замечает, что за всю карьеру ни один из её подчинённых не пренебрегал основной работой ради хобби. Наоборот — люди, занимавшиеся творчеством в свободное время, стабильно оказывались лучшими сотрудниками и быстрее всех росли. Индустрия наказывает ровно тех, кого сама же отбирает по конкурсу.

Подписаться на 🎩