Мадленка Пруста

Робби Арнотт. Лимберлост
перевод: Дарья Раскова
Даша, спасибо за потрясающий перевод ❤️

На самом деле, одну книжку я все-таки прочитала. И она очень хорошая. 

В годы Второй мировой войны пятнадцатилетний Нед Уэст живёт с отцом и сестрой на семейной яблоневой ферме Лимберлост в Тасмании. Два его старших брата воюют далеко от дома. Нед охотится на кроликов и продаёт шкурки, тайком копя на собственную лодку - обещание свободы и самостоятельности. События одного лета переплетаются с эпизодами его будущей жизни, постепенно рассказывая о том, что в юности казалось случайным или несущественным.

Роман движется между разными возрастами Неда. Он рассказывает о событиях, произошедших в жизни Неда, и о том, как он их запомнил и как объяснял их себе. Например, взрослый Нед вспоминает, как мерз в лодке, и кто-то дал ему куртку. Он не может уверенно вспомнить, кто именно, зато хорошо помнит тепло. Или вот в начале книги Нед воображает, как вернувшиеся братья будут смотреть на него, уверенно управляющего собственной лодкой. Ему хочется заслужить уважение, удивить, доказать свою состоятельность. Даже охота связана для него с ожиданием отцовского одобрения. 

Интересно следить за изменением смысла этих воспоминаний. В детстве ты видишь поступок отца одним образом, а позднее получаешь возможность понять его иначе. Как будто взросление продолжается и тогда, когда детство давно закончилось - мы всю жизнь учимся понимать людей, рядом с которыми выросли.

Нед растёт на яблоневой ферме в Тасмании, среди эвкалиптовых лесов, у широкой реки, впадающей в море. Он узнаёт мир через реку, по которой мечтает плавать, лес, где бывает страшно, и животных, которых учится ловить и жалеть. Отношения человека и природы - еще одна большая тема этого компактного романа. Автор рассказывает об охоте, хищничестве, человеческом труде и уничтожении среды обитания (в частности о вырубке лесов и применении пестицидов). Жизнь так непросто устроена, что человек одновременно любит место, где живет и трудится, и невольно участвует в его разрушении.

Я до конца не поняла, как автору удалось в одном не очень длинном романе соединить и историю взросления, и рассказ о любви, которой наполнена жизнь, и тему меняющейся памяти, и какое-то очень трогательное отношение к природе и братьям нашим меньшим. И не просто соединить, но сделать это очень бережно и с заботой и о своих героях, и о читателях. Прошло несколько дней, как я книгу прочитала, а не могу перестать о ней думать. Очень-очень рекомендую.

#прочитано #чточитать #роббиарнотт #лимберлост

Выпала из соцсетей, потому что каждый год с конца сентября у меня начинается период дней рождений: папа - тетя - племянник - подруга - муж - второй племянник - вторая тетя - брат. Раньше в этой череде была еще свекровь и бабушка, но теперь в их дни рождения мы их просто вспоминаем.

И не то, чтоб мы прям на всех днях рождения пляшем и поем, но все равно много суеты, выбор подарков итд. и вообще не до книжек. В этом году еще и два серьезных юбилея, один из которых отмечали вчера. Поэтому понять и простить :)

Светлана Тюльбашева. Проклятая земля

А во вчерашней ночи я дослушала "Проклятую землю" Светланы Тюльбашевой (той, которая "Лес"). Этой книжке удалось меня меня изрядно попугать в процессе, хотя в целом впечатление не однозначное.

Аня и Лёша с маленьким Львом переезжают из Москвы в тверскую деревню, чтобы открыть там глэмпинг. Они продали московские квартиры и поселились в недостроенном доме в чистом поле. Рядом стоит заброшенная усадьба, связанная с загадочными смертями семьи Астафьевых, а местные жители явно что-то скрывают. Постепенно странные события превращают мечту айтишников о спокойной жизни в деревенской глуши в кошмар, истоки которого уходят в прошлое деревни.

Я слушала с огромным удовольствием, даже с азартом. Местами мне было так страшно, что я перебиралась из комнаты, где читала, поближе к домашним, а в отпуске пришлось однажды мужа разбудить, а то страшно. Но все-таки удовольствие от чтения и удовлетворение от всей истории - вещи разные. Пока я была внутри истории, все было отлично, а потом пережитое как-то не очень сложилось в убедительное целое. Ну либо я не поняла / не поверила до конца в финал этой истории.

Дело тут скорее вот в чем: я ждала, что финал будет как в "Лесе" - все сверхъестественное окажется человеческими действиями. Но "Проклятая земля" устроена по-другому. (Не знаю, насколько дальнейшее может показаться спойлером, но на всякий случай закрою.) В ней сверхъестественное действительно существует внутри мира книги, ведьма обладает силой, земля живая, проклятие действует. Финал не переводит это в область обмана, преступления или ошибочного восприятия. То есть "Лес" заставляет пересмотреть природу пережитого страха, а "Проклятая земля" подтверждает, что сверхъестественного стоило бояться. 

Светлана Тюльбашева в интервью прямо говорит, что не любит финальные объяснения по образцу детективной разгадки и сознательно не разъясняет всё, даже замечая недоумение читателей. Она также подтверждает: в мире этой книги колдовство реально. Поэтому объяснение «всё только померещилось» к роману в целом не подходит. И тут, как говорится, "ваши ожидания - ваши проблемы". Мое легкое разочарование по поводу финала действительно только моя проблема, а вы, если будете читать, просто имейте в виду, что все мистическое в этой книге не будет иметь рационального объяснения. 

Как бы то ни было, для меня в этой истории кроме собственно ужасов и мистики было много другого любопытного.

Например, как мечта о тихой жизни сталкивается с чужим, непонятным укладом. Кажется, что переезд в деревню обещает простоту: земля, дом, собственное дело, понятный результат труда. Но быстро оказывается, что городские ребята приезжают в место, у которого уже есть своя история и свои правила. Купить участок оказывается гораздо проще, чем понять, где ты поселился.

И второй момент - почему мне было страшно. Я поняла, что так работает именно знакомая глушь (примерно так же было с "Вьюрками" Дарьи Бобылевой). Чтобы почувствовать тревогу, не обязательно воображать далекий готический замок, достаточно деревенского дома, леса за огородом и соседей, которые знают что-то, чего не знаешь ты. Близость к узнаваемому миру (а я деревенский мир в глухомани знаю очень хорошо) пугает меня сильнее, чем, скажем, клоун из "Оно" или вампиры (вампиры вообще смешные, имхо).

Так что с общей оценкой я до конца не определилась, но о времени с этой книгой точно не жалею. И для осени вот прям отличное развлекательное чтение, особенно если не хочется чего-то замороченно-серьезного, а хочется какао и бояться под пледом. А уж если на даче или в деревенском доме, так вообще 🔥

#прочитано #чточитать #светланатюльбашева #проклятаяземля

Федор Достоевский. Игрок

Дочитала вчера в ночи "Игрок" Достоевского. Читала в первый раз и страшно злилась и на героя, и на автора. И вот прям копила свои возражения.

Очень коротко напомню сюжет. 

Молодой домашний учитель, бедный дворянин, Алексей Иванович живёт с семьёй русского генерала на немецком курорте Рулетенбург. Он влюблён в падчерицу генерала Полину. Генерал разорен, вокруг него вьются кредиторы и мошенники, совместно они плетут интриги, связанные с долгами, ожидаемым наследством и выгодным браком. Алексей надеется обрести независимость и добиться любви Полины и не находит ничего лучшего, как обратиться к рулетке, которая захватывает его все сильнее.

"Игрок" - роман о зависимости, о самообмане, о том, как человек надеется на чудо и перестает жить до его наступления. Но меня заклинило на другом.

Меня страшно раздражало одно противоречие: презрение к европейской расчетливости в этой истории соседствует с почти полной зависимостью русских героев от денег, чужого признания и случайного выигрыша. Они осуждают чужой образ жизни, но собственного, хоть сколько-нибудь устойчивого, предложить не могут. 

И я считаю (особенно после "Зимних записок о летних впечатлениях"), что это претензии самого Достоевского, высказанные героем. Списать всё на характер Алексея Ивановича было бы слишком удобным способом его защитить. Хотя герой в какой-то момент признается, что "ужасно наврал", общая интонация все равно не меняется. Все нерусские - французы, немцы, поляки - то слишком рачительны, то лицемерны, то слишком любезны, то корыстны, то слишком толстые, то слишком суетливые итд итп. Единственный более или менее приличный иностранец - англичанин Астлей, но и к нему Алексей Иванович постоянно испытывает то ревность, то подозрение.

Европейцы у Достоевского становятся представителями стереотипов о национальном характере. Их расчетливость выглядит ограниченностью. А русская неустроенность списывается на психологическую сложность. Выходит, что трудолюбие, рациональность и бережливость - это порок, а неумение устроить собственную жизнь, свои денежные дела, общая несдержанность - это от широты натуры, от ее глубины, от огромного потенциала. 

Хотя русские герои в "Игроке" уж точно не образцы поведения. А все рассуждения Алексея Ивановича о национальных характерах выглядят как попытка оправдаться. Он проигрывает деньги, а потом пускается в рассуждения о русских и европейцах, и личная неудача разрастается до спора о национальном характере. Получается, что Алексею трудно признать собственную несостоятельность без того, чтоб не обесценить чужую состоятельность. Если труд, терпение, расчет объявить презренными и низменными, то собственная неспособность к ним будет выглядеть принципиальной позицией. В оправдание Достоевского стоит сказать, что он дает нам возможность увидеть самообман рассказчика, герой тут невольно разоблачает себя. Но осадочек остался.

Кто читал, вы обращали на это внимание? Или меня просто действительно заклинило?

#прочитано #чточитать #достоевский

#едавкнигах 

Судя по вашим реакциям (точнее по их отсутствию) я вам основательно надоела с едой в книгах. Но ничего не могу поделать, я уже все написала, так что можете скроллить, а я все равно выскажусь. Да и осталось-то всего ничего, пара заготовок, потом будет перерыв.

Сегодня еще раз о том, как еда служит способом показать социальную среду. Но только уже не у Пруста, а у Стругацких в "Хромой судьбе". В ней едят удивительно много, особенно если учесть, что это книга о писательском труде, цензуре и старении. Еда в "Хромой судьбе" одновременно иллюстрирует унылый советский быт и немного спасает от него. 

Домашний рацион Феликса Сорокина очень скучный: вареные яйца, фруктовый кефир, картошка с тушенкой. Это очень точно переданная позднесоветская реальность - вроде бы не голод, не катастрофа, но скука смертная. Общепит устроен похожим образом: в соседней "Жемчужине" набившие оскомину холодные закуски, бефстроганов и "фирменное мясо в горшочке". Интерьер кафе снаружи напоминает бетонный ДОТ, официант сочетает хамство с сонной угрюмостью. Это кстати лишнее напоминание всем фанатам СССР.

А вот писательский клуб - это уже другой мир. Стоит Сорокину подумать о ресторане клуба, и язык меняется. Вместо картошки с тушенкой появляются жирная селедка с зеленым луком, горячая рассыпчатая картошка, холодное масло, соленые грузди, мясная солянка с маслинами, знаменитый клубный калач, графинчик водки или пиво. И это не про бедность или богатство, а про советскую систему доступа к привилегиям. В писательский клуб вхожи только "свои".

Стругацкие тут явно разговаривают с Булгаковым. Ресторан клуба очень напоминает ресторан Дома Грибоедова из "Мастера и Маргариты". Только у Булгакова - стерлядь, раковые шейки, икра, трюфели, перепела, а у Стругацких - гораздо более приземленные селедка, картошка, грузди, то есть обедневший "Грибоедов" через полвека. У Булгакова писательская привилегия вызывающе роскошна. У Стругацких она все еще существует, но выцвела и обтрепалась. Хорошо еще, что есть солянка, которую "не разучились готовить". Эта фраза прекрасно передает настроение эпохи: не "как прекрасно готовят", а "пока еще умеют".

В параллельной вселенной Синей тетради, у Виктора Банева, на столе постоянно появляются миноги. Знаете, что за зверь такой? Мне пришлось гуглить, потому что слово я откуда-то знала, а вот миног этих никогда в глаза не видела. Гугл говорит, что в СССР эту странную рыбу продавали повсеместно, но я не помню совсем. Возможно детей ими не кормили или это все-таки был деликатес, который надо было "доставать". 

Виктор Банев много пьет и постоянно заказывает маринованные миноги в качестве закуски. Они становятся привычкой или даже защитным ритуалом от всего неприятного. Вместо сложного выбора Виктор выбирает миноги. Привязанность к комфорту и маленьким радостям трудно совмещается с борьбой за справедливость и лучшее будущее. И миноги таким образом становятся символом гедонизма и слабостей интеллигента на фоне катастрофы.

В общем, еда у Стругацких - не просто фон. Через неё очень хорошо видно, как устроена жизнь их героев: у кого есть доступ к привилегиям, чем человек утешается, чего не хочет лишаться и на какие компромиссы ради этого готов идти.

#едавкнигах 

Еда у Пруста (хотя не только у него) это еще и способ показать социальную среду. 

Так, у Франсуазы еда связана с землей и сезоном: рыба свежа сегодня, малину доставили от Свана, смородина скоро закончится. У Вердюренов еда превращается в социальный пароль. Как только хозяйка произносит слово "салат", мадам Котар тут же спрашивает, не тот ли это "японский салат" из модной пьесы «Франсильон», показывая таким образом свою осведомленность.

Мне, конечно, стало интересно, что за японский салат (не чуку же они там ели). Оказалось, что рецепт действительно приводился в пьесе Александра Дюма-сына. Для этого салата картофель варили в бульоне, заправляли маслом, уксусом и белым вином, добавляли сваренные с сельдереем крупные мидии и покрывали салат ломтиками трюфеля. Ну то есть японского в нем примерно столько же, сколько в нашем оливье французского. Зато модное 😏

"Валя Демченко возразил, что это было бы еще полбеды, а беда (с таинственным видом сообщил он) состоит в том, что вот уже много лет идет разработка кибернетического редактора. Ученые – писателям. В порядке помощи. Собственно, сам робот-редактор уже создан, и теперь его на наших рукописях только дрессируют. И вот когда эта машина вступит в строй, вот тут нам всем будет конец, потому что она не только грамматические ошибки будет исправлять и стиль править, она, дяденьки, подтекст на два метра под текстом будет углядывать. Она, дяденьки, сразу определит, кто есть кто и почему.

Я с уважением смотрел на Валю, ощущая в этой его вдохновенной белиберде флер некоего благородного, близкого мне безумия. Гарик откровенно хихикал, а Жора, человек, близкий к земле, сердито спросил, откуда это ему, Валентину, может быть известно."

Это из "Хромой судьбы" Стругацких. Каждый раз, когда натыкаюсь на такое у фантастов, это такой момент узнавания и радости. Что кто-то сумел в прошлом представить мир, в котором мы теперь живем. На мгновение возникает почти личная связь с автором, отделенным от нас десятилетиями: он придумал - а мы можем оглянуться вокруг и узнать. И еще отдельный вид удовольствия - сопоставить замысел с результатом, заметить сходство и сказать себе "так это же...". ИИ в данном случае.

Причем не просто ИИ, но "и вот тут нам всем будет конец".

Это я, товарищи, почитала-послушала несколько интервью про ИИ. Мнения экспертов из разных областей знания очень разные (от умеренно оптимистических до апокалиптических). То, что четыре ведущих разработчика внезапно договорились (ну или скорее выразили намерение) замедлить работу. вообще не успокаивает, а еще больше пугает. Потому что они очевидно в ахуе от своего Франкенштейна.

Вчера в ночи целый час обсуждали с сыном (я в Анталье, он в Москве) и сингулярность, и возможные сценарии, если ИИ научится обучаться без помощи человека (один из самых любопытных и пугающих - disempowerment, утрата контроля над собственной жизнью), и про то, можно ли научить ИИ быть добрым к нам.

Можно подумать мало нам было ковида, войн, диктаторов, то вот еще и такие "песьи мухи".

А вы как с ИИ? Верите в хорошее про него или тоже пугаетесь?

А сегодня между прочим 40 лет "Оно" Стивена Кинга. За эти 40 лет "Оно" стало настоящим культурным феноменом, а Пеннивайз - самостоятельным образом массовой культуры. Интересно, что интерес к этой истории не заканчивается, а сама она возвращается к разным поколениям в экранизациях, сериалах и комиксах.

🎈А началось все, между прочим, со сказки о трех козлах. Переходя вечером деревянный мост, Кинг вспомнил норвежскую сказку "Три козла", в которой под мостом прячется тролль. Ему пришла в голову идея поселить такого тролля в современном мире. Постепенно мост превратился в целый город, а убежищем чудовища стали канализационные тоннели.

🎈Кинг хотел собрать в одной книге всех чудовищ, пугавших его в детстве. Существо, которое принимает облик личного страха каждого ребёнка, позволило объединить множество разных монстров в одном персонаже. Именно так Кинг объяснял замысел в интервью.

🎈Композицию романа подсказал Кингу библиотечный коридор. Он вспомнил библиотеку в Стратфорде: её детский и взрослый отделы соединял короткий коридор. В его воображении этот проход стал мостом между детством и взрослой жизнью. Отсюда выросло решение переплетать истории детей и людей, которыми они стали, создавая между двумя временами эффект «рикошета».

У меня с этой книгой странная история. Вначале я пыталась читать "Оно" на английском, но быстро заскучала и бросила. Потом читала на русском, и тоже еле дочитала. Хотя было интересно, совсем не было страшно, но книга очень утомляла и никак не заканчивалась. Собственно у меня со всем Кингом так, я и читала-то у него всего две или три книжки и все еле домучила.

А у вас как? Любите Стивена Кинга?

Аркадий и Борис Стругацкие. Хромая судьба

Борис Стругацкий называл «Хромую судьбу» романом о надвигающейся старости - «признанием в старости». В ее главном герое соединяются писательское тщеславие, страх старения, готовность к компромиссам и потребность сохранить дело своей жизни, даже если оно никому не нужно.

Немолодой советский писатель Феликс Сорокин пишет на заказ, общается с коллегами, выпивает, закусывает, устаёт, возвращается к старым рукописям. Самое дорогое из написанного он хранит в Синей Папке, не рассчитывая на публикацию. Однажды ему предлагают предоставить текст для исследования на необычном приборе, который, по писательским слухам, способен измерить талант.

Сорокин существует сразу в двух качествах: как профессиональный литератор, умеющий зарабатывать и соблюдать правила, и как автор, который пишет по внутренней необходимости. А Синяя Папка - одновременно предмет его гордости, источник разочарования и скрытой тревоги. Зачем писать, если самое важное твоё произведение может никогда не дойти до читателя? И что, если прибор «Изпитал» оценит его совсем невысоко?

В истории Сорокина много автобиографического. Стругацкие близко подходят к собственному опыту, размышляя о том, что сделано, что упущено и сколько ещё осталось времени. Через героя-писателя они раскрывают и собственное понимание литературы. Здесь важна связь с Булгаковым, прежде всего с «Театральным романом»: литературный быт, профессиональные отношения, талантливый человек среди нелепостей и унижений.

Содержимое Синей Папки - «Гадкие лебеди», самостоятельная повесть Стругацких, которая долгое время не могла выйти в СССР и считалась «упаднической». Изначально авторы подразумевали под заветной рукописью Сорокина «Град обреченный», но в итоге выбрали «Гадких лебедей».

В этой рукописи живёт другой писатель - Виктор Банев. Он возвращается в родной город, где непрерывно идёт дождь. Местные дети, в том числе его дочь, увлечены общением с «мокрецами» - загадочными обитателями санатория, которых взрослые боятся и ненавидят. Дети всё решительнее отвергают привычный мир родителей, а Банев пытается понять, кому можно доверять в этом противостоянии.

Мне понятно, зачем Стругацкие включили одну историю в другую: читатель получает возможность заглянуть в Синюю Папку и увидеть ту часть жизни Сорокина, которую он скрывает от окружающих. Но для меня роман всё равно распадается на два отдельных произведения. У них разный ритм и масштаб.

История Сорокина сосредоточена на частной жизни писателя: усталости, воспоминаниях, сомнениях в своём таланте. В «Гадких лебедях» возникает конфликт, который касается целого общества и его будущего. Это разговор об отношениях поколений, о готовности взрослых услышать детей и принять, что те хотят жить по-другому. О способности поддержать новый мир, даже если тебе самому в нём уже не найдётся места. И о страхе перед тем, чего человек пока не способен понять.

И если «Гадкие лебеди» вызывают очень много эмоций, то история Феликса Сорокина увлекает гораздо меньше. Поэтому впечатление от книги остаётся неоднородным. «Хромая судьба» точно не станет у меня любимой - хотя поводов для размышлений она оставила немало.


#прочитано #чточитать #стругацкие #хромаясудьба #гадкиелебеди

Прочитала только что в один присест "Книгу Эрики". Ничего не буду подробно писать, да и что можно написать, кроме того, что это о настоящей любви. И даже автора не буду упоминать, чтоб избежать всех этих плашек и отметин. Сами найдете, если захотите. Автор положил книгу в свободный доступ.

Клаудиа Пиньейро. Элена знает

Эту книгу я прочитала давно и отзыв переписывала несколько раз, поскольку мыслей было миллион, но собрать их в кучу получилось только сейчас. Для этого понадобилось еще раз перелистать роман и перечитать некоторые куски.

После смерти дочери Риты Элена отказывается принять заключение полиции о самоубийстве и решает сама искать объяснение случившемуся. Она рассчитывает на помощь женщины, с которой ее связывает давняя история, и отправляется к ней через весь Буэнос-Айрес. У Элены тяжелая форма болезни Паркинсона, и каждый участок пути ей приходится соотносить с действием лекарства, позволяющего двигаться. Поездка сопровождается воспоминаниями, из которых постепенно складывается история отношений матери и дочери.

Время в книге измеряется приемом таблеток, когда Элена может встать, пройти несколько кварталов, сесть в поезд. Обычная поездка превращается в опасное путешествие. То есть болезнь героини по сути определяет композицию романа. На первых страницах простое движение ноги разложено на отдельные действия, слова и мысли Элены возвращаются, повторяются, сразу давая возможность читателю почувствовать усилие там, где мы не замечаем его в обычной жизни.

Клаудиа Пиньейро знает такие подробности из личного опыта: мать писательницы болела Паркинсоном. Пиньейро объясняла в интервью, что когда она читала о болезни, то не находила многих повседневных подробностей, с которыми ей пришлось столкнуться. И рассказывая без прикрас о состоянии больного, она надеялась помочь людям чувствовать себя менее одинокими (не уверена, что ей это удалось).

Но болезнь тут - только общая рамка. А главные темы романа находятся внутри этой рамки, внутри болезни, отчего становятся еще сложнее. 

Элена убеждена, что близость к дочери дает ей особое знание. Уверенность Элены помогает ей, с одной стороны, действовать, а с другой стороны, влияет на то, какие объяснения она вообще готова рассматривать. И вот тут возникает вопрос: насколько хорошо мы понимаем человека, с котором прожили много лет? Мы знаем его привычки, страхи, можем предсказать реакции, но что если у него остается внутренняя жизнь, о которой мы понятия не имеем?

Элена переживает утрату, с трудом управляя собственным телом. При этом она может быть властной, резкой, нечуткой. Страдание не делает ее безупречной. Отношения матери и дочери состояли, увы, не только из любви. В них была тяжесть болезни и тяжесть ухода за больным, зависимость, раздражение, чувство долга и чувство вины. Болезнь одного человека сильно меняет повседневную жизнь другого, а любовь не отменяет усталости и взаимных претензий.

И отсюда следует несколько трудных вопросов: можем ли мы сочувствовать персонажу, чьи поступки и убеждения вызывают у нас сопротивление? где проходит граница между заботой и убежденностью, что ты можешь решить за другого? Это относится не только к отношениям Элены и Риты, но и их отношений с другой героиней, но об этом не получится рассказать без спойлеров.

В общем, это очень хороший, хотя и сложный роман (тематически) о связи между уверенностью в своей правоте и способности понимать другого человека. Уже название дает повод задуматься: что именно Элена знает, и на чем основано ее знание.


#прочитано #чточитать #клаудиапиньейро #эленазнает

Пока я в Турции и вокруг сплошная пахлава, продолжу про #едавкнигах. Точнее про еду у Пруста.

У Пруста даже цвета бывают съедобными. Так во время прогулки рассказчик видит розовый боярышник и сравнивает его цвет со сладостями. Он вспоминает, что в лавках Комбре розовое печенье казалось ему лучше и дороже обычного, и тут же всплывает любимый свежий "творог с розовыми сливками, то есть такой, куда мне позволяли положить давленой земляники".

Это опять очень характерный прием Пруста: органы чувств у него постоянно работают сообща. Цвет может быть вкусным, запах может обладать формой, спаржа превращается в живопись, колокольный звон сопровождает шоколад и хлеб. Получается, что еда у него - не отдельная гастрономическая тема, она связана с запахами, звуками и другими ощущениями, из которых затем и возникает память.

Я календарь переверну, такскать.

Десять дней побуду тюленем. Зато у меня будет время на разнообразный книжный контент. Ну во всяком случае так я сегодня думаю 😌

Николай Лесков. Захудалый род

"Захудалый род" - это и семейная сага о старом дворянстве, и портрет исчезающего мира, и спор о том, что такое настоящее благородство. Сам Лесков считал "Захудалый род" своей любимой вещью и ставил ее выше "Соборян".

Княжна Вера Дмитриевна Протозанова рассказывает историю своего древнего, но постепенно угасающего рода, вспоминая прежде всего свою бабушку - княгиню Варвару Никаноровну. Родившаяся в семье бедного мелкопоместного дворянина, Варвара становится женой князя Протозанова, а после его смерти самостоятельно управляет огромным хозяйством, помогает крестьянам и разорившимся дворянам и приобретает почти непререкаемый нравственный авторитет. Вокруг нее возникает целая галерея странных, смешных и достойных людей старого времени, но следующее поколение живет уже иначе, и постепенно становится понятно, что вместе с Протозановыми исчезает не только род, но и прежние представления о чести и человеческом достоинстве. 

"Захудалый род" написан в 1873 году и начал публиковаться в 1874 году в консервативном "Русском вестнике" Михаила Каткова. Но Катков очень серьезно вмешивался в текст - сильно урезал вторую часть, выбрасывал некоторые эпизоды, менял фамилии персонажей. И дело тут было не просто в редакторском произволе. Лесков и Катков "разошлись во взгляде на дворянство". После этого конфликта Лесков отказался дописывать третью часть, хотя у него уже были черновики. Он писал, что возвращаться к ней было для него слишком болезненно. 

Причем Лесков вовсе идеализирует старые времена и старое дворянство. Его главная героиня говорит о том, что сохранять стоит только то, "что стоит бережи", а вовсе не насилие, невежество, произвол и взяточничество допетровской Руси. При этом она "хорошая крепостница", но ее личная доброта не может сделать несправедливую систему справедливой.

Варвара Никаноровна - довольно необычная героиня, продолжающая галерею женских образов Лескова. Она немолодая женщина, которая после смерти мужа постепенно становится центром своего маленького мира. Княгиня - не губернатор и не министр, но оказывается влиятельнее многих официальных лиц. 

У нее есть одна очень важная черта - она добрая, но не сентиментальная, и не помогает вслепую. Когда к княгине обращается разорившийся дворянин за деньгами, она не просто щедро открывает ему кошелек. Пока гость живет у нее, один из доверенных крестьян тайно отправляется выяснить, кто этот человек, почему он разорился и можно ли ему доверять. Если человек честный, княгиня помогает ему даже при большом риске, чтобы человек выбрался из беды. Такое вот микрокредитование 19 века. 

Еще один прекрасный лесковский персонаж - Дон Кихот Рогожин. Его настоящее имя Доримедонт Васильевич Рогожин, но с легкой руки княгини все зовут его Дон Кихотом. Он высокий, худой, рыжий и немного безумный. Рогожин постоянно странствует, попадает в нелепые истории, вмешивается в чужие несчастья, но твердо держится своих представлений о чести и достоинстве. Лесков тут выстраивает очень интересную ситуацию: когда общество перестает жить по нравственным правилам, человек, продолжающий им следовать, начинает казаться сумасшедшим. Лесков возмущался обвинениями в неправдоподобии Рогожина и говорил, что писал его с реального знакомого (орловского дворянина Ильи Козюлькина) и утверждал, что провинция его детства была полна такими чудаками.

Книга не очень похожа на классический сюжетный роман. В ней одно воспоминание вызывает другое, семейная история обрастает анекдотами и слухами. И это похоже на реальное воспоминание, ведь никто не вспоминает семейную историю по идеально выстроенной фабуле, в таких воспоминаниях всегда есть место семейным легендам и преданиям. А незавершенность рассказа только усиливает этот эффект.

#прочитано #чточитать #николайлесков

Сегодня #едавкнигах соединяется с #взглянитенакартины.

Во третьем томе "Поисков" - "У Германтов" - рассказчик впервые обедает у герцога и герцогини Германтских. Перед обедом он рассматривал принадлежащие хозяевам картины Эльстира (вымышленного Прустом художника), а потом ему подают спаржу со взбитыми сливками, и речь снова заходит о художнике.

Герцог не особо ценит Эльстира и вспоминает, как Сван уговаривал его купить картину "Пучок спаржи". Герцог был возмущен ценой: художник хотел за картину триста франков. На картине, говорит он, была всего лишь одна связка спаржи - такая же, какую рассказчик ест сейчас. Настоящая спаржа стоит куда дешевле, следовательно и платить за нарисованную триста франков просто смешно.

За Эльстиром здесь совершенно явно появляется Мане и его картина "Пучок спаржи" (Une botte d'asperges) 1880 г. А с картиной Мане связана совершенно реальная история.

Коллекционер Шарль Эфрусси договорился купить у Мане "Пучок спаржи" за 800 франков, но получив картину, был настолько доволен, что послал художнику 1000. В ответ Мане написал еще один маленький натюрморт с одним стеблем спаржи и отправил его Эфрусси с запиской: "Высылаю недостающий стебель для вашего пучка".

У Мане и Эфрусси это история о щедрости коллекционера и остроумии художника. А у Пруста она становится историей непонимания искусства.

В общем, у Пруста спаржу можно съесть, увидеть в ней радугу, узнать в ней Джотто, почувствовать ее запах ночью, использовать как оружие против служанки и спустя много-много страниц встретить снова - уже на картине Эльстира, за которой прячется настоящий натюрморт Мане.

#марсельпруст #поискиутраченноговремени

В августе прочитала шесть книжек, все хорошие, про все почти написала, кроме Пруста (но он у меня идет по особой статье, так сказать) и "Имя розы" (завтра будет).

Хотела успеть перечитать "Вино из одуванчиков", но не смогла преодолеть соблазн уткнуться в "Имя розы".

А в лучшее идут "Жук в муравейнике" и "Пнин".

#прочитано

Меня сегодня вдруг осенило, почему я люблю вот эту первую неделю сентября. Буквально кожей почувствовала. Потому что народ вернулся с дач и отпусков, город как будто очнулся ото сна, все вокруг бурлит, все куда-то бегут. И мне это бурление ужасно нравится. Я выросла в поволжских пасторалях, но при этом по-настоящему хорошо мне только в больших городах, мне нравятся и их удобства, и их разнообразие, и их энергия.