«Три скрипа». Четвертый сезон

Восьмой выпуск. «Как писать книги» Стивена Кинга: фабула, сюжет и ситуация

В прошлых выпусках мы узнали:

– почему, по мнению Кинга, лучше избегать пассивного залога и наречий, а также эпитетов в атрибуции диалогов;

– что за уроки можно извлечь из плохих книг, каков норматив писательской производительности и о чём вообще писать.

Продолжаю разбор советов Кинга с сохранением моей сквозной нумерации.

11. «С моей точки зрения, литературное произведение состоит из трех вещей: повествование, которое передвигает действие из точки А в точки В, С и так далее до Z; описание, составляющее чувственно-реальный мир для читателя, и диалог...

Вы можете спросить: а где же здесь сюжет, интрига? Ответ – по крайней мере мой ответ – таков: нигде. <…> …Мое глубокое убеждение – вещи не пишут, они сами пишутся».

Разберемся с терминами, как советовал Вольтер. Под повествованием, которое передвигает действие в хронологическом порядке, обычно понимают фабулу. Она есть в любом художественном произведении, Кинг прав.

Определяя описание, Кинг, скорее всего, имел в виду то, что я называю нарративом. Это отображение событий на бумаге. Оно тоже есть в любом художественном тексте.

А вот диалог не является обязательной частью художественной книги, хотя обычно присутствует. Упомянув эту необязательную часть, Кинг умолчал о других обязательных: о персонажах и о стиле.

Еще об одном обязательном элементе художественного произведения – о сюжете – Кинг высказался пренебрежительно, а ведь сюжет тоже есть всегда. Это порядок раскрытия автором событий фабулы. Признавая важность фабулы или, иначе выражаясь, повествования, странно отрицать существование сюжета.

Что до утверждения о том, будто тексты пишутся сами, то оно абсурдно даже в условиях привлечения искусственного интеллекта к написанию книг. Текст сам себя не напишет. Если вы видите, что некий текст пишет себя без посторонней помощи, то лучше звоните в психушку – вдруг вам еще можно помочь.

12. «Сначала возникает ситуация. Потом персонажи – всегда вначале плоские и не прописанные. Когда у меня в мозгу всё это утрясется, я начинаю рассказывать».

Здесь Кинг предпринял попытку объяснить, чем он заменяет сюжет. Его описание ситуации подозрительно напоминает определение завязки сюжета. Тем самым наш автор попробовал заменить сюжет одним из его элементов – попытка бестолковая еще и потому, что в текстах Кинга хоть отбавляй других элементов сюжета, например эффектных развязок.

Почему же писатель, который прославился яркими жанровыми сюжетами, отрицает важность сюжета как такового?

Думаю, разгадка не только в поверхностном подходе Кинга к содержанию литературных терминов, но и в этой самой жанровости. Кинг – беллетрист, а успех беллетристики определяется не только числом покупок, но и числом прочтений, потому что прочитавшие книгу и ожидающие от автора новинок составляют фан-базу, которая важна для благосостояния среднестатистического писателя, а подчас и для его любовных похождений (см. «Чайку», например). Чтобы покупка привела к прочтению и следующей покупке, нужна яркая завязка – ситуация, если использовать термин Кинга.

13. «Я считаю, что место действия и текстура куда важнее, чтобы читатель действительно ощутил себя внутри книги, чем любые описания внешности участников. И я не думаю, что портрет должен быть кратчайшим путем к характеру. Так что избавьте меня, будьте добры, от героя с пронзительно-умными голубыми глазами и решительно выставленным подбородком, равно как и от надменно-высоких скул героини. Это всё – плохая техника и ленивое письмо, аналог занудливых наречий».

Подписываюсь. Какова, например, внешность Гамлета? Большую часть пьесы мы представляем Иннокентия Смоктуновского или Мела Гибсона и лишь в V акте читаем слова королевы о том, что принц тучен и одышлив. Поэтому к чёрту описания внешности героев, если она не важна для повествования.