«Три скрипа», второй сезон

Двенадцатый выпуск. Итоги премии «Большая книга»

На уходящей неделе обьявили тройку призеров «Большой книги». Если кто-то пропустил шорт-лист, то он тут, а итоги премии здесь.

Я не могу оценить эти итоги, поскольку ни одну книгу из шорт-листа не прочитал, да и открывал-то лишь половину. Однако первых страниц мне хватило, чтобы не читать эти книги дальше, и вот почему.

Михаил Турбин в самом начале романа «Выше ноги от земли» описал, как герой, оставшись один, принялся гладить руку ребенка. Как можно гладить чью-то руку, если ты остался один? Подробнее о начале этой книги тут.

Алексей Сальников в первом же предложении романа «Оккульттрегер» тоже зачем-то продемонстрировал неумение считать до двух.

Оксана Васякина на редкость неудачно начала роман «Роза»: «Если бы у запаха был цвет – я бы сказала, что у запаха ее тела был цвет хлебного мякиша». Здесь и неуместное в первом предложении текста от автора интонирование (тире вместо запятой), и злоупотребление местоимением (кто эта «она»?), и ненужные повторы слов «запах» и «цвет». Это предложение можно было бы написать гораздо лучше. Например, вот так: «Будь у запаха цвет, я бы сказала, что тело [женское имя] пахло цветом хлебного мякиша».

Алексей Колмогоров тоже продемонстрировал склонность к загадочным местоимениям, да еще и сразу налепил дурацких коротких предложений. Вот как он начал книгу «ОТМА. Спасение Романовых»: «Опять она приходила. Нина». А всего-то надо было написать: «Опять приходила Нина».

Евгению Кремчукову указанные в выходных данных романа «Волшебный хор» редактор, главный редактор и два корректора, видимо, не сумели объяснить, что в словосочетании «местные достопримечательности», которое можно встретить в первом предложении книги, слово «местные» лишнее, потому что достопримечательности являются местными априори, если не сказано, что они привозные.

«Русский Стивен Кинг» Эдуард Веркин, вопреки советам настоящего Стивена Кинга, оказался горазд нашпиговать начало романа «снарк снарк» дурной атрибуцией диалога и пассивным залогом.

На этом фоне Евгений Водолазкин начал свой премиальный роман «Чагин» не так плохо. «Не так плохо» в данном случае может означать «плохо, но не так».

Например, в третьем предложении «Чагина» можно было легко обойтись без слов «результатом» и «тщательно»: «Иногда – сомнение: не являлись ли опыты с его участием результатом тщательно подготовленной манипуляции?»

Тогда это предложение стало бы короче и лучше: «Иногда – сомнение: не являлись ли опыты с его участием подготовленной манипуляцией?»

В общем, если выбирать, у какого из перечисленных романов наименее плохое начало, то мой выбор в пользу «Чагина».

Надеюсь, на призовые деньги победитель премии «Большая книга» наймет редактора, который не будет лениться вычеркивать из его текстов лишние слова.