«Три скрипа»

Двадцать второй выпуск. Эдуард Веркин «снарк снарк» (2022 год)

За последние месяцы мы с вами, друзья, открывали романы пятерых финалистов премии «Большая книга-2023». Михаил Турбин продемонстрировал неспособность считать до двух (https://t.me/knyazprocent/639), Алексей Сальников от него не отстал (https://t.me/knyazprocent/720). Евгению Кремчукову даже редактор, главный редактор и два корректора не помогли хорошо начать роман (https://t.me/knyazprocent/908); Евгений Водолазкин, напротив, как будто поскупился на редактора (https://t.me/knyazprocent/620), а Оксана Васякина не справилась даже с первым предложением (https://t.me/knyazprocent/927).

Сегодня начнем читать очередной очутившийся в шорт-листе «Большой книги» текст. Это роман Эдуарда Веркина «снарк снарк».

Разбирать мы будем первые три предложения книги.

– Мой дед вырезал «Калевалу» на рисовом зерне, – похвастался Хазин.

Второй роман так и не взлетел.

Когда восемь попыток первой главы были убраны в правый нижний угол рабочего стола в многозначительном сантиметре от корзины, я понял, что это от настоящего.

Потуги Эдуарда Веркина написать роман один из обозревателей вроде бы серьезно и оттого особенно смешно сравнил с творчеством Стивена Кинга: «Стивен Кинг в гостях у классиков русской литературы». Поэтому мы призовем на помощь самого Кинга, с чьим трудом «Как писать книги» наш автор не ознакомился или ознакомился поверхностно.

1. Первый скрип: «похвастался Хазин».

Лучшие атрибутивные глаголы – это «сказать» и «говорить». Безусловно, проза предоставляет автору больше возможностей подавать голос, чем драма. Но не нужно делать это очень уж зычно. Прозаику не помешает писать диалоги так, чтобы читатель мог без подсказок понять выражение, с которым каждый герой произносит те или иные реплики.

Слово Кингу:

«Есть писатели, которые пытаются обойти правило исключения наречий, накачивая стероидами сами атрибутивные глаголы по самые уши. Результат знаком любому читателю криминального чтива в бумажных обложках.

– Брось пушку, Аттерсон! – проскрежетал Джекил.

– Целуй меня, целуй! – задохнулась Шайна.

– Ты меня дразнишь! – отдернулся Билл.

Пожалуйста, не делайте так».

Впрочем, даже Алексей Иванов, который пишет не так плохо, как большинство современных русскоязычных авторов, чьи книги я открывал, горазд нашпиговать диалоги атрибутивными глаголами, будто продолжающими процитированную линейку примеров Стивена Кинга: «потрясённо охнул», «прищурился», «пожал плечами» (https://t.me/knyazprocent/697).

2. Второй скрип: «были убраны».

«Пассивного залога, – написал Кинг, – надо избегать».

И далее: «…неуверенным в себе кажется, будто пассивный залог как-то придает их работе авторитетности, даже какой-то величественности».

Особенно легко было бы избежать пассивного залога в разбираемом предложении, потому что в нём уже есть активная конструкция «я понял». Но это, вероятно, оказалось выше сил неуверенного в себе, если применять критерии Кинга, автора.

3. Мастеру ужасов пора писать новый роман, поэтому третьего скрипа он не дождался. Продолжим без него.

Представьте, пожалуйста, письменный стол. Представили? Будьте добры, скажите, где у него правый нижний угол? Такой правый нижний угол, куда можно что-нибудь убрать?

Угол есть у столешницы. В угол столешницы ничего убрать нельзя – можно лишь положить на него. А правая нижняя часть стола, куда можно убрать роман «снарк снарк», если жалко тратить спичку, называется ящиком.

Если в слове «ящик» сделать четыре ошибки, получится «угол».

В углу неуверенным авторам самое место, а мы попробуем улучшить злополучное третье предложение:

«Убрав восемь попыток первой главы в правый нижний ящик стола в многозначительном сантиметре от корзины, я понял, что это от настоящего».

Окончание всё равно плохое: автору как будто воздуха (или уверенности в себе) не хватило, чтобы закончить предложение понятным образом. Но три скрипа уже прозвучали (понадобилось 28 слов), поэтому книгу – в ящик, автора – в угол, рота подъем!