Меморыч: почти всё о политике памяти

🕋 Тропой памяти: что хадж рассказал о России (часть 1)

В тг-канале «Ъ» опубликован материал о том, как как россияне ездили в хадж: с XVIII века до наших дней. Странно для меня, но под постом дизлайки победили. Почему в России так много мусульман, а неформального диалога между представителями религий нет? Разбираемся.

Материал «Коммерсанта» о хадже интересен не столько религиозными деталями, сколько неожиданным ракурсом: паломничество в Мекку показано как зеркало государственного управления. Авторы проводят длинную дугу времени: от запрета Александра I для кавказских мусульман (1822 год) до позднеимперских консульских маршрутов, от советского фильтра «лояльных» паломников до современной системы квот. Кстати, в 2025 и 2026 годах квота для россиян составит 25 тысяч человек, причем самую большую группу традиционно отправляет Дагестан, а всего в паломничестве задействованы мусульмане из 79 регионов.

Сразу оговорюсь, что главное здесь далеко не цифры. Хадж занимает в российской политике памяти пограничное, почти парадоксальное место. Он редко становится центральным сюжетом вроде Великой Отечественной войны или имперской государственности по наследству. Зато через него идеально видна логика отношений власти с мусульманами: признание ислама частью наследия страны, попытка встроить муфтиятов в госвертикаль, жесткий контроль внешних контактов и вечное различие между «своим» (лояльным) исламом и «чужим» (транснациональным и потому рискованным). Про чеченский опыт я умолчу.

Когда подданный становится паломником

В империи к хаджу относились амбивалентно. С одной стороны — религиозный долг и право исповедовать свою веру. С другой — поездка в Мекку буквально выталкивала подданного в османское пространство, где его ждали не только святыни, но и антиколониальные настроения (адептам отрицания колониализма в России — салют!). Поэтому хадж превращался в вопрос безопасности и границы.

«Ъ» напоминает занятный эпизод. В 1822 году Александр I по настоянию Ермолова запретил кавказцам паломничество, опасаясь османского влияния. Запрет продержался всего четыре года — его просто невозможно было исполнять. А к концу XIX века все поменялось: власть начала строить консульскую, карантинную и транспортную инфраструктуру, чтобы не запрещать, а сопровождать, учитывать и хоть как-то контролировать поток.

На сцену выходит политика памяти. Империя постепенно лепила образ покровителя всех конфессий. Ислам вписывали в порядок через Екатерину II, Оренбургское магометанское духовное собрание и систему муфтиятов. Сегодня эта история часто интерпретируется как доказательство многоконфессиональности России. Но память коварна: конфликт подчинения и контроля превращается в рассказ о государственном попечении и «традиционном исламе».

Академически эту линию лучше всех разработала Эйлин Кейн в книге «Русский хадж: империя и паломничество в Мекку». Рекомендую. Ее тезис: Россия в позднеимперский период стала важным узлом хаджа, пытаясь не столько ограничить паломничество, сколько использовать его как инструмент политики. А Даниэль Брауэр в статье «Русские дороги в Мекку» показывает, что ислам в империи получил защищенное, но политически уязвимое место — на него смотрели одновременно с терпимостью и подозрением.

Что изменилось сегодня? Читайте во второй части того, что я написала.

@inmemorych

КАВКАЗ ВНУТРИ РАСПАДА: ПОЧЕМУ СССР ЗАКОНЧИЛСЯ, НО НЕ ДЛЯ ВСЕХ

По поводу интервью Пааты Закареишвили. Оно — выше.

На самом деле интервью не столько о смене патриарха или войне с Абхазией. Оно, на мой взгляд, глубже. Весь Кавказ формально живёт после распада СССР, но по сути до сих пор находится внутри этого распада. Он продолжается в границах, страхах, памяти о войнах (и после них), в церковных речах и в привычке видеть в соседе угрозу.

Смена патриарха в Грузии — хороший индикатор такого состояния. Шио набрал 22 голоса из 39, и хотя он победил, почти половина архиереев голосовала за другую политическую линию. Это значит, что Грузинская церковь больше не монолит. При долгом правлении Илии II у неё было огромное общественное доверие, но новый патриарх входит в пространство с гораздо меньшим запасом доверия и под более пристальным контролем. И судя по первым шагам, церковь сразу взяла курс на жёсткий национализм: риторика против мигрантов, разговоры о демографии, резкие формулы о роли женщины и семье. Так она пытается укрепить свой авторитет. Или возвращается к аутентике?

Откуда вообще берётся такая модель национализма? Закареишвили отвечает: из советского наследия, изоляции и постимперской травмы. Весь Кавказ живёт страхом исчезновения — потерять землю, язык, историческую память, политическую субъектность. Грузины, абхазы, осетины — каждая сторона считает свою боль главной, а чужую воспринимает как просто политический аргумент против себя. В итоге постсоветское пространство превращается в соревнование травм, где никто не хочет слышать другого.

Грузино-абхазский конфликт — одна из самых показательных зон этого незавершённого распада. Его нельзя свести к одной причине. С грузинской стороны он часто выглядит как конфликт с Россией, а с абхазской и осетинской — как межэтнический и внутренний. На практике все эти измерения давно переплелись: война, развал советской "федерации", российский фактор, международная изоляция Абхазии, боль грузин от потери территории и страх абхазов вернуться под власть Тбилиси — всё это один тугой узел.

Как только какой-то конфликт на Кавказе объявляют проблемой национальной безопасности, собеседник автоматически превращается во врага, за которым нужно следить. Пространство для переговоров сужается, и любой шаг навстречу начинает выглядеть как слабость.

Отдельная история — политика памяти. Для грузин 1993 год — это поражение от российского империализма и потеря Абхазии. Для абхазов — победа в войне за выживание и обретение политической субъектности. Эти две версии прошлого живут параллельно и почти не пересекаются. Нельзя говорить о будущем, не признав хотя бы сам факт, что у другой стороны своя правда. Закареишвили предлагает оставить споры о прошлом в стороне и сосредоточиться на практических вещах — свободе перемещения, документах, гуманитарных контактах. Это понятно с точки зрения конфликтолога, но у этого подхода есть уязвимость. Или хотите — слабость. Для людей, переживших войну, прошлое — живая часть их самих. Для абхазов 1993 год — это право на собственный голос, для грузинских беженцев — потеря дома. Поэтому разговор о будущем возможен только через аккуратную работу с памятью, а не через её вытеснение.

Наконец, стоит спросить: кому выгодна нынешняя неопределённость? Ответ — всем. Тбилиси может говорить о территориальной целостности и внешнем вмешательстве. Сухуму — об угрозе со стороны Грузии и опираться на Россию как на гаранта безопасности. Москва получает удобный инструмент влияния на весь регион. Западные игроки используют конфликт как часть своей повестки безопасности на Чёрном море и Южном Кавказе. В такой системе неопределённость становится рабочим режимом, который всех в чём-то устраивает.

@inmemorych

"Единственное «второе дно», которое тут есть, – это грузинский национализм" (С)

✅ На сайте медиапроекта "Стол" - свежее интервью с грузинским политологом Паатой Закареишвили о современном грузинском национализме, перспективах Грузинской Церкви при патриархе Шио и понятии «уважение» на Кавказе:
«Мы все продолжаем жить внутри незавершённого распада Советского Союза»

Из текста:

Единственное «второе дно», которое тут есть, – это грузинский национализм, по-моему. В отличие от патриарха Кирилла, который всё-таки до того, как стал патриархом, был известным богословом, патриарх Шио публичным богословом не является.

Мне кажется, вы слишком много значения придаёте теории Ингороквы. Все образованные люди в Грузии давно смеются над этой псевдотеорией.

Упрекать Грузию в том, что она планирует геноцид абхазов, – это не соответствует действительности. Вся агрессия в современной Грузии – среди живых людей, а не среди ботов, – направлена в основном против России.

В Грузии действительно существует устойчивое понимание, что победа 1993 года была не абхазской победой. Это была победа российского империализма над Грузией.

📌 Полный текст интервью - по ссылке.

Фото - РИА-Новости

Армения и Азербайджан. 28 мая и спор двух государств о праве на победу

Сегодняшний военный парад в Ереване и возложение цветов Ильхамом Алиевым к Триумфальной арке в Ханкенди необходимо рассматривать вместе. Это две параллельные церемонии, два языка символической политики и два разных ответа на один и тот же вопрос. Кто сегодня имеет право говорить от имени победы, государственности и будущего Южного Кавказа? Обещаю, что о политике память буду больше, чем просто о политике.

В Ереване власть показала «новую армию». Новая форма, новый герб, новая визуальная рамка, новая политическая формула. Пашинян фактически вписал армию в доктрину «реальной Армении»: она должна защищать международно признанную территорию страны и не выходить за ее пределы, за исключением миротворческих миссий.

На уровне официального языка это должно звучать очень прагматично На уровне символической политики — как попытка закрыть карабахскую страницу внутри самой армянской государственности. Карта Армении на новом гербе армии становится главным знаком этой перестройки. Государство теперь визуально говорит обществу, что армия связана с этой территорией, с этим контуром, с этой границей допустимого национального воображения.

Поэтому новый герб важен не меньше самого парада. Старый символ был публично представлен как ошибочный, слабый, уязвимый. Орел без нужной геральдической силы, меч «не там», флаг как будто «не целый». Так власть не просто меняет знак. Она пересобирает прошлое и объясняет, почему прежняя символическая система больше не подходит новому политическому курсу.

Парад в Ереване работает как ритуал восстановления дееспособности после поражений 2020 и 2023 годов. Власть показывает технику, говорит о новых партнерах, о военной промышленности, о новых возможностях. Но главный адресат здесь внутренний. Это армянское общество, которому предлагают принять новую формулу: меньше исторического максимализма, больше территориального реализма, больше власти государства в его нынешних границах.

На этом фоне действия Алиева в Ханкенди выглядит как совершенно зеркальный ответ, только из позиции победителя. Азербайджанский лидер возлагает цветы к Триумфальной арке в городе, который стал одним из ключевых символов посткарабахской реальности. Парк Победы в Ханкенди построен как архитектурная машина памяти: 44 ступени, 44 метра высоты, отсылка к 44 дням войны, визуальная фиксация окончательного возвращения территории под контроль Баку.

Конечно же, в политике памяти Азербайджана это не просто мемориал. Ханкенди превращается в пространство азербайджанской победной памяти. В этом смысле возложение цветов 28 мая связывает две линии — независимость 1918 года и восстановление полного суверенитета после карабахских войн. Линия замкнута, исторический гештальт закрыт.

Получается интересная символическая асимметрия. Ереван в День Первой Республики показывает армию, которая должна убедить общество в способности государства выжить в новых границах. Баку в День независимости показывает победу, уже встроенную в городское пространство Карабаха. У Армении — ритуал переобучения памяти. У Азербайджана — ритуал закрепления результата.

Пашинян пытается заменить травматичную память о потере Карабаха образом компактного, признанного и «собранного» государства. Алиев, напротив, переводит военную победу в язык монументов и государственных маршрутов (не без США и ЕС). Оба процесса говорят о мире, суверенитете и независимости, но оба одновременно продолжают борьбу за символическое обладание пространством.

28 мая стало днем двух республик и двух разных типов памяти. Армения демонстрировала новую норму выживания после поражения. Азербайджан демонстрировал новую норму победы после восстановления контроля над Карабахом.

#армения #азербайджан #деньнезависимости

@inmemorych

Вашингтон снова объявил 26 мая Днем независимости Грузии

Мэр Вашингтона Мюриэл Баузер объявила 26 мая 2026 года «Днем независимости Грузии» в столице США. Это уже стало устойчивой дипломатической традицией: каждый год офис мэра таким образом поздравляет Грузию с главным национальным праздником.

В тексте прокламации Вашингтон присоединяется к грузинскому народу и грузинской диаспоре в праздновании 35-й годовщины независимости. Обращу внимание на формулировку, поскольку речь идет о восстановлении независимости в 1991 году, хотя сам праздник 26 мая отсылает к первому акту грузинской государственности — провозглашению Демократической Республики Грузия в 1918 году. Куда же без истории и прошлого.

В документе Грузия названа ценным членом международного сообщества. Отдельно подчеркнуты демократические ценности, экономическое развитие и стратегическое международное сотрудничество. Мэрия также отмечает вклад грузинской общины в культурное разнообразие и экономическую силу местных сообществ США.

В происходящем важна не только и не столько церемониальная сторона. Для Грузии 26 мая — дата политической преемственности. Акт восстановления независимости 9 апреля 1991 года напрямую опирался на Акт независимости от 26 мая 1918 года. Поэтому современная грузинская государственность выстраивает себя через связь двух дат: первой республики и постсоветского восстановления суверенитета.

Для Вашингтона это еще и полноценная работа с диаспорой. Грузинская община в США формировалась несколькими волнами: от ранних мигрантов начала XX века и эмиграции после советизации 1921 года до новой постсоветской волны после 1991 года. Посольство Грузии в Вашингтоне действует с 1993 года, а в 2026 году грузинские организации проводят в столице США программу Georgian Days in DC с 17 по 26 мая.

Подобный формат превращает День независимости Грузии в элемент публичной дипломатии. Праздник выходит за рамки официального календаря Тбилиси и становится частью городской символической политики Вашингтона — через диаспору, культуру, память и признание грузинской государственности. Тем более, это совпало с желанием Тбилисии восстановить отношения с США, но это уже другая тема и сугубо политический заход.

#грузия #деньнезависимости

@inmemorych

Тбилиси меняет символы Дня независимости?

К 26 мая (Дню независимости Грузии) фасад парламента украсили государственным флагом, баннерами с изображением покойного патриарха Илии II и символикой 1700-летия провозглашения христианства государственной религией. «Первый канал Грузии» уточняет, что оформление связано с мероприятиями ко Дню независимости, которые проходят по линии администрации правительства.

В этом году праздник официально встроен в христианский юбилей. Главный посыл выглядит так: «1700 лет веры, которая нас укрепляет, и любви, которая нас объединяет». Власти также объявили, что церемония присяги призывников станет самой масштабной за последние годы и впервые пройдет одновременно в Тбилиси, а также у древних христианских храмов и монастырей в 12 регионах страны.

Многие СМИ пишут, что власти якобы убрали символику ЕС. Критики немедленно воспользовались этим тезисом, упрекая «Грузинскую мечту» в том, что она убрала европейский визуальный ряд и перенесла гражданский республиканский праздник в политико-религиозную рамку.

26 мая в грузинской политической традиции связан с Актом независимости 1918 года, Первой демократической республикой и восстановлением независимости 1991 года на основании этого акта. Это гражданский и республиканский праздник. Власть со всей очевидностью демонстрирует, что грузинская государственность — не что иное, как продолжение православной и христианской исторической линии.

Особое значение имеет место действия. Проспект Руставели и здание парламента за последние годы стали главным пространством проевропейского протеста. Для значительной части протестной среды флаги Евросоюза стали символом несогласия с курсом «Грузинской мечты». Власть показывает, что центральное государственное пространство принадлежит её версии национальной идентичности.

Это попало в самое сердце кризиса евроинтеграционной повестки. Грузия получила статус кандидата в ЕС в декабре 2023 года, однако уже в 2024 году процесс фактически был заморожен. Совет ЕС связывает это с линией грузинских властей и решением правительства не ставить вопрос о переговорах с Евросоюзом до 2028 года.

Отдельную (или: «особую») роль играет фигура Илии II. Патриарх умер в марте 2026 года в возрасте 93 лет. После его смерти государство разместило баннеры с его изображением на парламенте и административных зданиях по решению госкомиссии под председательством премьера Ираклия Кобахидзе. Сегодня его образ используется как надпартийный символ, способный закрыть политический конфликт более широкой рамкой: церковь, народ, государство.

Такой визуальный ряд соответствует последним идеологическим акцентам «Грузинской мечты»: семья, традиции, суверенитет, недоверие к внешнему вмешательству, критика западных НПО и европейских структур. Православие в этой конструкции становится частью официального языка государства.

Главная политическая задача такого оформления — перехватить День независимости у проевропейской улицы. В последние годы оппозиция и протестная среда связывали независимость Грузии с европейским выбором. Власть предлагает другой путь: независимость основана на собственной исторической, православной и национальной матрице.

#грузия #деньнезависимости

@inmemorych

Память жертв Кавказской войны продолжает оставаться объектом политических манипуляций

21 мая в разных странах Кавказа отмечается День памяти жертв Кавказской войны и насильственного выселения горских народов.

Дата официально является Днëм памяти и скорби и нерабочим днëм в таких северокавказских республиках, входящих в состав РФ, как Адыгея, Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия. В независимой Республике Абхазия, расположенной на Южном Кавказе, этот день известен как День памяти махаджиров ("махаджир" - в переводе "изгнанник"; в абхазском языке используется термин ахҵәацәа - «высланные».). Во всех республиках проходят траурные шествия, возложения цветов к мемориалам, а память погибших чтут минутами молчания.

В интерпретации истории махаджирства на Кавказе в последнее время отчëтливо видны два полюса, каждый из которых политизирует память жертв.

1⃣ В российском политическом поле в последние годы заметны попытки внедрить практику "приглушëнной истории":

☑️ В некоторых населённых пунктах вводится запрет на проведение траурных мероприятий. В частности, власти Кабардино-Балкарии в очередной раз отказали местным общественным организациям в согласовании траурного марша в Нальчике (формальное объяснение - высокий уровень террористической угрозы и геополитическая обстановка; хотя развлекательные мероприятия, как сообщается в прессе, в городе при этом не отменяются).

☑️ За отмену траурных шествий "неожиданно" начинают выступать сами лидеры национальных организаций (см. выступление одного из руководителей Международной черкесской ассоциации (МЧА) Мухамед Хафицэ: «Пора прекратить эти поминовения, этот траур. Разве может траур длиться 150 лет?»).

☑️ Со стороны отдельных московских экспертных центров исходят нарративы, реанимирующие исторические травмы XIX века. В частности, поиски мнимого "турецкого следа" в Сухуме формируют основу для антироссийских настроений даже в такой лояльной к РФ странах, как Абхазия. Участников памяти махаджиров на территории РФ в то же время голословно обвиняют в продвижении "западного деколонизаторского дискурса" и "исламизма".

2⃣ При этом единственной в мире страной, которая на сегодняшний день официально осудила изгнание кавказских народов с их земель, стала Грузия.

☑️ 20 мая 2011 года парламент Грузии единогласно принял резолюцию, согласно которой массовые убийства и выселение черкесов (адыгов) Российской империей в XIX веке были актом геноцида, то есть спланированного истребления по национальному признаку (к адыгам официальная Грузия причисляет также абхазский народ, что вызывает отторжение внутри самой Абхазии).

☑️ Впрочем, среди самих потомков махаджиров распространено мнение, что "Грузия сделала это вовсе не из большой любви к адыгским народам, многие представители которых воевали на стороне абхазов в 1992-1993 годах, а чтобы насолить ненавистной России и усилить свое влияние на Северном Кавказе, перетянув черкесов на свою сторону".

Справка:

21 мая 1864 года — день, когда было подписано соглашение об окончании Русско-Кавказской войны (1827-64) в урочище Кбаадэ (сейчас - п.г.т. Красная Поляна в составе города Сочи). В результате сотни тысяч адыгов, абазин, убыхов и абхазов были вынуждены покинуть свои исторические земли. Большинство отправились на территорию Османской империи и в страны Ближнего Востока. Десятки тысяч погибли в дороге от голода, болезней и лишений.

✅ О трагической судьбе абхазского народа и жертвах, имевших место уже в новейшей истории, - в недавнем материале медиапроекта "Стол":
«Если мы народ малочисленный, это не значит, что масштаб мышления у нас тоже мелкий»

На фото - картина Руслана Чхамалия "Песня махаджиров". Картина погибла 21 января 2024 году в результате пожара Центральном выставочном зале г.Сухум. Фото -
Союз художников Республики Абхазия

Черкизон как место памяти. Почему фильм о рынке стал фильмом о «лихих 90-х»

Отложим ненадолго Кавказ. Я на днях посмотрела мини-сериал «Черкизон. Ад и рай новой России». И он на меня неожиданно произвел впечатление.

Сериал вышел на Okko 19 августа 2025 года. Режиссер и автор сценария — Вадим Ватагин. Формально это трехсерийный фильм о Черкизовском рынке и Тельмане Исмаилове.

Структура сериала задает точную рамку. Три серии называются «Рай», «Ад» и «Чистилище». Сначала — витрина богатства, гламур, звезды, деньги, патронаж, образ предпринимателя новой эпохи. Затем — внутренняя система рынка, эксплуатация, контрабанда, теневая экономика, зависимость тысяч людей от пространства, которое жило по собственным правилам. В финале — падение империи, закрытие рынка, уголовные дела, демонтаж старой модели.

Черкизовский рынок важен как место памяти без памятника. У него нет официальной мемориальной формы, зато есть сильный культурный образ. Для одних Черкизон был пространством выживания, дешевой торговли, мигрантских сетей, социальных лифтов и быстрых денег. Для других — символом беззакония, криминальной экономики, серого импорта, слабости институтов и почти автономной власти внутри города.

Ежедневно Черкизон посещали 100–120 тысяч покупателей. К моменту закрытия там работало более 100 тысяч человек. Годовой доход владельцев в 2009 году оценивали примерно в 350 млн долларов. Масштаб потрясает.

В этом смысле Черкизон стал одной из самых точных материальных метафор постсоветского перехода. После распада прежней системы государственные правила были крайне слабыми, новые еще не оформились. Порядок создавали посредники, охрана, неформальные платежи, этнические торговые сети, личные связи и патрон-клиентские вертикали. В сериале несколько раз упоминаются «крепкие парни с Кавказа», но их этническую принадлежность никто не уточняет.

Фильм выводит эту память за пределы криминальной хроники. Вадим Ватагин в интервью Metro говорил, что не хотел делать однозначный фильм о преступности. Черкизон был противоречивым явлением. Рядом с контрабандой и криминальными сюжетами стоял факт, что рынок кормил огромное количество семей в период экономической нестабильности.

Поэтому память об этом рынке — это память о времени, когда люди выживали в новых условиях, часто без защиты государства. Рынок становился работодателем, социальной инфраструктурой, каналом миграции, школой торговли и территорией зависимости. Без спойлеров: отдельно посмотрите, как через сериал проходит линия простого школьного учителя.

Фигура Тельмана Исмаилова в фильме предстает как образ постсоветского магната. Он соединяет рынок, шоу-бизнес, политику, меценатство, закрытые группы влияния, личную роскошь и демонстративное богатство. Вокруг него собирается характерный сюжет эпохи: стремительный взлет, публичный блеск, закрытая экономика влияния, затем резкий крах и утрата прежнего ресурса. В сериале звучит точный вопрос: кто романтизирует 90-е годы в России? «Это же время ежедневного унижения».

У Ольги Малиновой можно найти статьи о мифе «лихих девяностых». Она показывает, что в политическом дискурсе 2000-х 1990-е оформились как объяснительная рамка: слабое государство, социальные потери, хаос, бедность, криминализация, унижение и необходимость нового порядка.

В англоязычной литературе Allyson Edwards и Roberto Rabbia рассматривают «wild nineties» как своего рода «избранную травму» современной России. На этом контрасте и выстраивается современная память: Великая Отечественная война дает образ славы и единства, 1990-е — образ распада, потери контроля и болезненного перехода.

Закрытие Черкизовского рынка в 2009 году становится символическим финалом этой эпохи. Официально звучали санитарные претензии, вопросы контрабанды, проверки Роспотребнадзора, судебные решения. Политически это выглядело как возвращение государства в пространство, которое долго существовало по собственным правилам.

Сериал показывает, как в современной России память о «лихих 90-х» продолжает объяснять запрос на порядок, контроль, стабильность и сильные институты.

@inmemorych

Турция снова возвращает Крым в повестку

18 мая 2026 года МИД Турции (заявление №93 от 18 мая 2026 года) опубликовал заявление к годовщинам депортации крымских татар и изгнания черкесов с Кавказа. Формально это памятная дата. Политически — еще одно подтверждение турецкой линии по Крыму.

Анкара напомнила, что 18 мая 1944 года сотни тысяч крымских татар были насильно депортированы со своей исторической родины. Многие погибли в пути и в местах высылки, выжившие десятилетиями были лишены возможности вернуться в Крым.

Ключевая формулировка заявления — после «незаконной аннексии» Крыма страдания крымскотатарского народа усилились. МИД Турции также подтвердил, что продолжит поддерживать сохранение национальной идентичности, языка и культуры крымских татар.

Здесь важно одно уточнение. В заявлении от 18 мая Россия напрямую не называется. Турецкое ведомство использует более общую формулировку — «незаконная аннексия полуострова». Прямое указание на Россию было в другом заявлении МИД Турции от 16 марта 2026 года, к 12-й годовщине событий 2014 года. Тогда Анкара заявила, что не признает аннексию Крыма Россией и считает ее противоречащей международному праву.

Турция сохраняет прагматичные отношения с Москвой по энергетике, торговле, Сирии и региональной безопасности, при этом по Крыму оставляет привычную публичную правовую рамку: непризнание изменения статуса полуострова и поддержка крымскотатарского вопроса.

Отдельная и немаловажная деталь — в том же заявлении Турция упомянула 162-ю годовщину депортации черкесов с Кавказа. МИД назвал эти события одной из крупнейших гуманитарных трагедий XIX века и почтил память погибших.

Анкара соединяет два сюжета в одну политику памяти: крымскотатарскую травму 1944 года и черкесское изгнание 1864 года. Оба народа вписаны в турецкий язык исторической близости, диаспоры, Черного моря, Кавказа и тюрко-мусульманского пространства. То есть всего того, что сейчас Турция реанимирует в политическом контексте.

Разумеется, это же не про политику памяти. Турция использует календарь памяти как дипломатический инструмент. Через историческую травму она удерживает крымскотатарский вопрос в международной повестке, напоминает о своей роли защитника родственных и братских народов и одновременно показывает Москве границы политического компромисса по Крыму.

#турция #крым #черкесскийвопрос

📱 Меморыч: почти все о политике памяти

Черкесский музей в Узунтарле: память меньшинства

Снова не могу пройти мимо.

Отдельного внимания заслуживает открытие в мае 2026 года Черкесского музея в Узунтарле, районе Картепе провинции Коджаэли. Турецкие публикации называют его первым официальным Черкесским музеем в стране. Проект был реализован при участии муниципалитета Картепе и Узунтарлинского адыгского культурного общества.

Узунтарла — бывшее черкесское селение Хаджемко Хабле. Для местной общины это полноценное пространство семейной памяти, переселения, утраты и сохранения идентичности. Поэтому музей сразу получает более глубокий смысл, поскольку отражает связь диаспоры с конкретной землей, родовыми историями и опытом вынужденного переселения.

Внутри музей выстроен как культурное пространство. В нем представлены традиционная одежда, документы, предметы быта, семейные реликвии, элементы повседневной культуры, музыкальные и языковые материалы. Но за этим этнографическим рядом стоит травматическая память. Открытие сопровождалось шествием в память о погибших в период изгнания (турецкие источники постоянно используют это слово), молитвами на черкесском языке, минутой молчания...гимном Турции, выступлениями музыкальных и танцевальных коллективов.

И вот в этой церемониальной форме хорошо виден политический смысл проекта. При этом в материалах вокруг открытия доминируют формулы «культура», «наследие», «традиции», «память», «гордость», «единство». Тема изгнания присутствует, но слабо и подается читателю через скорбь, семейную преемственность и обряд. Более неприятные вопросы — причины трагедии, ответственность, политическое признание — остаются за пределами официального муниципального формата. Признали и встроили в мемориальное пространство современной Турции.

Это классический пример того, как современная Турция работает с памятью этнических меньшинств. Государственно-муниципальная система допускает публичное оформление диаспорной идентичности, если она укрепляет образ Турции как страны исторического многообразия и не создает прямого политического конфликта.

📱 Меморыч: почти все о политике памяти

От «походов» к «нападениям»: Турция меняет язык исторической памяти

Решение турецкого Минобразования заменить в школьной программе термин «Крестовые походы» на «Крестовые нападения» на первый взгляд выглядит как, казалось бы, обычная редактура учебника. Но это же современная Турция с большими политическими, а, значит, и историческими амбициями. Анкара последовательно меняет язык, через который школьникам объясняют прошлое, и делает акцент на турецко-исламском опыте, собственной исторической памяти и современном понимании национального суверенитета.

Министр национального образования Турции Юсуф Текин все объяснил. В турецкой традиции слово sefer связано с походом, движением, организованным действием и часто несет положительный смысл. Действия крестоносцев, по его оценке, следует называть агрессией. Поэтому вместо Haçlı Seferleri в учебниках появляется Haçlı Saldırıları — «Крестовые нападения».

Смотрим и на другие изменения. «Географические открытия» теперь предлагается называть «началом колониализма». «Центральная Азия» заменяется «Туркестаном». «Эгейское море» получает другое название — «Море островов». Все эти решения придуманы не зря. Турецкая школа получает новый словарь, где прошлое описывается через опыт мусульманского мира, тюркской истории и современной турецкой государственности.

Ислам в конкретном случае становится важной исторической оптикой. Через нее действия крестоносцев предстают как нападения на мусульманский мир. Европейская эпоха «открытий» связывается с колониальной экспансией. Тюркская география собирается вокруг Туркестана, который возвращает Центральной Азии культурное и политическое значение, близкое турецкому самосознанию.

Особенно показателен термин «Туркестан». Это уже не простая замена одного географического названия другим. Так, в школьное представление возвращается большое тюркское пространство — от Центральной Азии до Анатолии. В этой рамке история тюрков выглядит как длинная линия движения, расселения, исламизации, государственного строительства и культурной преемственности. Турция в такой конструкции предстает продолжателем большого тюркского мира. А как иначе в случае с Турцией?

Похожие рассуждения связаны и с «Морем островов». Такое название связывает школьную географию с актуальной турецкой геополитикой. Эгейское направление для Анкары изначально связано с морскими границами, островами, безопасностью, правами на шельф и концепцией «Голубой родины».

Школьная реформа превращается в инструмент турецкой исторической политики. Ученикам предлагают целую систему восприятия прошлого. И оно теперь будет описываться совершенно другим языком. Слово «поход» оставляет место для героического образа. Слово «нападение» сразу задает моральную оценку. «Открытия» звучат как прогресс и движение вперед. «Начало колониализма» отсылает к насилию, эксплуатации и подчинению. Если «Центральная Азия» выглядит нейтральной географической точкой, то «Туркестан» явно возвращает регион в поле тюркской памяти.

📱 Меморыч: почти все о политике памяти

9 мая в Берлине: память под полицейским надзором

Пока российские таблоиды берут только часть этого сюжета, я же посмотрела немецкие первоисточники и обнаружила много интересного.

В Берлине День Победы снова прошел в режиме усиленного контроля. По итогам 9 мая полиция сообщила о 43 мерах ограничения свободы, 25 нарушениях общего распоряжения, одном несанкционированном запуске дрона и 13 уголовных заявлениях. Среди оснований — оскорбления, сопротивление полиции и телесные повреждения.

Правовая рамка была задана заранее. Берлинская полиция еще 22 апреля издала Allgemeinverfügung — общее распоряжение, ограничившее использование публичных пространств и свободу собраний с 8 мая 06:00 до 9 мая 22:00 в трех зонах: у советских мемориалов в Трептов-парке, Тиргартене и Шенхольцер-Хайде.

Под запрет попали военная форма и ее элементы, военные знаки отличия, отдельное или выделенное использование букв «V» и «Z», георгиевские ленты, флаги с российским контекстом, гербы СССР, Белоруссии и Чечни, а также российские маршевые и военные песни. В тексте распоряжения отдельно названо даже исполнение «Священной войны».

Исключения сделали для дипломатических делегаций, привилегированных лиц и ветеранов Второй мировой войны. Также флаги, ленты и знаки могли использоваться как часть венков, цветочных композиций и траурных лент. То есть символика Победы была разрешена в строго ритуальной форме, но ограничена как публичный политический язык.

На этом фоне в Берлине прошло шествие «Бессмертного полка». По данным полиции, которые приводит WELT/dpa, около 600 человек прошли от Бранденбургских ворот к советскому мемориалу в Тиргартене, хотя заявлялась тысяча участников. В акции участвовал посол России Сергей Нечаев. Всего, по данным полиции, в городе было заявлено более 30 собраний, а порядок обеспечивали около 1 030 полицейских.

Здесь важен контекст места. Мемориал в Тиргартене расположен у улицы 17 Июня, рядом с Бранденбургскими воротами, и посвящен советским солдатам, погибшим во Второй мировой войне. Мемориал в Трептов-парке — официально крупнейший в Германии памятник павшим солдатам Красной армии.

Берлинская полиция обосновывает запрет риском провокаций, запугивания и возможных столкновений на фоне российско-украинского конфликта. В распоряжении прямо говорится, что прежние формы памяти — форма, георгиевские ленты, российские и советские флаги — до начала конфликта могли восприниматься как обычные элементы памятных мероприятий, но теперь рассматриваются через современный политический контекст.

В логике политики памяти это главный момент. Советские мемориалы в Берлине сохраняются как охраняемые места памяти. Государство признает необходимость церемоний, возложения цветов, дипломатического участия и тихого поминовения. Но язык этой памяти сужается. Исторические символы Победы переводятся в категорию потенциального риска.

О том, как было в прошлом году, я писала здесь.

Камень мемориала остается легитимным, а значительная часть символики, связанной с советским вкладом в разгром нацизма, выводится из публичного пространства. Удобно. Современно. И политически объяснимо.

📱 Меморыч: почти все о политике памяти

Историческая память становится образовательной вертикалью

Минпросвещения России одобрило «Концепцию исторического просвещения в образовательных организациях». Первичный документ размещен на ресурсе ЕДСОО. На титульном листе указано: концепция одобрена коллегией Минпросвещения 15 апреля 2026 года.

Главный смысл документа шире обычного преподавания истории. Государство выстраивает сквозную систему исторического просвещения от детского сада до школы, колледжа и педагогического вуза. История становится частью воспитания, гражданской идентичности и защиты коллективной памяти.

Ключевая рамка концепции — «мировоззренческий суверенитет». В документе говорится о давлении со стороны недружественных государств, чуждых ценностных установках и необходимости защищать российский культурный код. В этом ключе историческое просвещение получает статус инструмента национальной безопасности.

Еще один важный принцип — «Россия-центричность». Россия описывается как государство-цивилизация с уникальным историческим опытом и значимым вкладом в мировую культуру. Это задает общий центр интерпретации: исторические сюжеты должны собираться вокруг российской государственности, преемственности и представления о России как самостоятельном цивилизационном субъекте.

Отдельный акцент сделан на работе с источниками, достоверной информацией и противодействии фальсификации истории. Формально это выглядит как развитие исторического мышления. Но критерии допустимой интерпретации уже заданы самой концепцией — через защиту традиционных ценностей, общероссийской идентичности и исторической правды.

Центральное место занимает память о Великой Отечественной войне. В тот же ряд встроены защитники России, герои Отечества и участники СВО. То есть овременный военный опыт включается в длинную линию защиты Родины и получает место в образовательной политике памяти.

Концепция рассчитана на 2025–2030 годы. В плане мероприятий — региональные программы, экспертный совет, конкурсы методических разработок, повышение квалификации педагогов и создание информационной платформы по историческому просвещению в 2027 году.

Ссылку на первоисточник прикрепила.

📱 Меморыч: почти все о политике памяти

🏔КОЛОРИТЫ ГОР
Мемориалы и перевалы Северного Кавказа — символы и свидетели самой продолжительной, кровавой, но победоносной для Красной Армии Битвы за Кавказ

▫️Символ скорби и мужества жителей Кавказа — памятник «Скорбящий горец» в Кабардино-Балкарии (слева). Монумент возведён в 1968г. в с. Кёнделен в честь земляков, погибших за Родину.
▫️Мемориал мл. сержанту Петру Барбашову у села Гизель в Северной Осетии. Здесь в 1942 г. Пётр Барбашов закрыл своим телом амбразуру дзота и дал возможность группе выполнить боевую задачу.
▫️Музейно - мемориальный комплекс в честь защитников перевалов Кавказа в Карачаево-Черкесии. Единственный на Кавказе арх. ансамбль, сочетающий мемориал с музейной экспозицией.

❗️Перевал Эльхотовские ворота, Клухорский и Марухский перевалы, Эльбрус - это тоже горы-памятники, где шли жестокие бои с дивизиями СС "Викинг", горными егерями "Эдельвейса" и др.

"Здесь каждый камень грудью прикрывал. А горы сами подставляли плечи..." /В. Высоцкий/

«Стрелы Казбека – СКФО» в MAX — подписывайся

⭐️ Южный Кавказ в Великой Отечественной войне: люди, потери, награды

Вклад республик Южного Кавказа в Великую Отечественную войну измеряется числом призванных, масштабом потерь, количеством награжденных, ролью национальных соединений и значением тыла.

⏺ Азербайджанская ССР

Из Азербайджанской ССР на фронт ушли, по разным оценкам, от 600 до 681 тысячи человек. Это примерно каждый пятый житель республики. Среди них были и женщины. В ряде источников называется около 10 тысяч.

Потери оцениваются в 300–350 тысяч человек. Более 170 тысяч выходцев из Азербайджана были отмечены орденами и медалями. Звание Героя Советского Союза получили около 128–130 уроженцев или представителей Азербайджана. Еще примерно 30–34 человека стали полными кавалерами ордена Славы.

Отдельное значение имела бакинская нефть. В годы войны Азербайджан обеспечивал основную часть советской нефтедобычи, бензина и моторных масел. Этот ресурс был жизненно важен для авиации, бронетехники, автотранспорта и всей военной логистики. Баку стал одним из главных энергетических центров Победы.

Среди азербайджанских соединений особенно часто упоминается 416-я Таганрогская стрелковая дивизия, прошедшая боевой путь до Берлина. В республике также формировались 77-я, 223-я, 227-я, 271-я, 396-я, 402-я, 404-я и 409-я дивизии.

⏺ Грузинская ССР

Из Грузинской ССР в Красную армию были призваны около 700 тысяч человек. Это также примерно каждый пятый житель республики. Потери были крайне тяжелыми: в разных источниках называются от 300 до 400 тысяч погибших и не вернувшихся с фронта.

По наградам чаще всего встречается цифра около 224 тысяч человек. В расширенных подсчетах указывается до 280 тысяч награжденных орденами и медалями. Звание Героя Советского Союза получили примерно 164–167 представителей Грузии.

В грузинской военной памяти особое место занимает Мелитон Кантария — один из участников водружения Знамени Победы над Рейхстагом. Его образ связывает фронтовой вклад Грузии с финальным символом разгрома нацистской Германии.

Есть и более сложный эпизод — восстание на острове Тексел в Нидерландах весной 1945 года. В нем участвовал 822-й грузинский батальон, сформированный из бывших советских военнопленных. Этот сюжет часто называют одним из последних боевых столкновений Второй мировой войны в Европе.

⏺ Армянская ССР

По Армении особенно важно разделять республиканский и общенациональный подсчет. Из самой Армянской ССР были мобилизованы около 300–320 тысяч человек. Еще примерно 200 тысяч этнических армян были призваны из других республик Советского Союза. Поэтому в армянской исторической памяти часто используется иная цифра — около 500–600 тысяч армян, участвовавших в войне.

Потери в широком армянском подсчете обычно оцениваются в 200–300 тысяч погибших и не вернувшихся. Около 67–70 тысяч армян были награждены орденами и медалями. Звание Героя Советского Союза получили примерно 106–107 армян. Дважды Героями стали маршал Иван Баграмян и летчик Нельсон Степанян. Также называется около 26–27 полных кавалеров ордена Славы.

Главный символ армянского фронтового участия — 89-я Таманская стрелковая дивизия. Она прошла большой боевой путь и участвовала в Берлинской операции. Для армянской памяти это один из центральных образов войны.

⭐️ Три республики Южного Кавказа дали Красной армии более 1,6–1,8 млн человек. Сотни тысяч погибли, сотни тысяч были награждены, а боевые маршруты сформированных здесь соединений прошли от Кавказа и Украины до Восточной Европы и Берлина.

История Победы без Южного Кавказа была бы неполной. За ней стоят фронтовики, тыл, бакинская нефть, национальные дивизии, семейная память и тяжелая цена, которую регион заплатил за общий исход войны.

📱 Сектор гор. Подписаться

Рейхстаг был взят Красной армией 30 апреля 1945 года после тяжелых боев в Берлине. По официальному материалу Бундестага, в нижних помещениях здания еще оставались немецкие военные, когда верхние уровни уже занимали советские части. В последующие дни солдаты приходили к зданию как к символу победы над гитлеровской Германией и оставляли на стенах имена, даты, маршруты, родные города, воинские части, короткие лозунги и личные реплики. Писали цветным мелом, углем, обгоревшими кусками дерева, иногда на высоте, куда добирались, встав на плечи товарищам или залезая на балюстрады.

Большая часть надписей представляла собой простую модель личного присутствия. По данным Бундестага, типичная запись начиналась словами «здесь был», после чего следовали фамилия, дата, звание, воинская часть, город или регион. В официальном буклете Бундестага приведены разные примеры таких следов: упоминания Донбасса, Украины, Кавказа, Еревана, Новосибирска, маршрут «Тегеран — Баку — Берлин», эмоциональная фраза «За Ленинград заплатили», а также военные записи, связанные с переправой через Шпрее. Встречаются и личные детали. Например, сердце со словами «Анатолий и Галина».

Принципиально важно, что эти надписи не стоит рассматривать как исключительно «русские» в узком этническом смысле, хотя в западных текстах их часто обозначают как Russian graffiti. Это кириллические надписи солдат Красной армии — людей из разных республик, городов и регионов СССР. В этом смысле стены Рейхстага сохранили свидетельство не только финала Берлинской операции, но и многонационального состава армии-победительницы. Официальный текст Бундестага отдельно подчеркивает: география надписей отражает этническое разнообразие народов Советского Союза.

После войны часть этих следов оказалась скрыта. В 1960-е годы архитектор Пауль Баумгартен перестраивал Рейхстаг и закрыл исторические стены гипсоволокнистыми панелями. В этом был свой исторический парадокс: послевоенная попытка нейтрализовать прежний интерьер одновременно сохранила значительную часть надписей. Десятилетиями они находились за обшивкой и снова открылись только в 1995 году, когда Норман Фостер начал реконструкцию здания под новый пленарный зал Бундестага.

Фостер советовал немецкому парламенту не скрывать боевые следы здания и не стирать граффити Красной армии. В 2002 году, по сообщениям прессы, вопрос об удалении надписей снова поднимался, но предложение не получило поддержки. В итоге победила логика сохранения как исторического свидетельства.

Я видела эти надписи в здании Бундестага в 2010 году лично. Вся наша делегация молчала. Никто не произнес ни слова. Но плакали все.

С Днем Победы!