Из него они могли извлечь лишь следующее: что был такой Сулькарнай из города Мисир (араб. название Египта) в иранском Хорасане (sic!), на момент начала событий уже проживший 2000 лет, а затем — ещё 1000. При этом хотя он и имел Благословение Небес, род его занятий составляли совсем не завоевания, о которых здесь вовсе не говорится, но путешествия: он спускался в самые недра океана, посетил Страну Мрака/Тьмы (Зулумат) и успешно отыскал там воду бессмертия — которую, однако, передумал пить, вместо этого приняв, наконец, свою смертность.

Вот эти-то «деяния Александра» в первую очередь и приписывали Чингисхану: так, согласно Марко Поло, Страна Мрака входила в число монгольских завоеваний, с другой стороны, один из манускриптов «Сборника летописей» Рашида ад-Дина изображает посещающего её Александра одетым, как монгол, а о поисках каганом эликсира вечной жизни сообщает уже автор «Си ю цзи» в 1224 г. (Не путать с одноимённым фэнтези 1590 г., из которого родом персонаж Monkey King одной популярной moba).

Маловато будет? Так и есть — при этом мы явно видели больше. Да и такой «Сулькарнай» совсем не впечатляет, и подражать ему может захотеться только вкупе с тем, что о нём известны какие-то иные, много более великие свершения. И действительно, монголам были доступны также другие версии романа об Александре, не настолько кастрированные — или даже, так сказать, расширенные.

Иранская традиция никогда не забывала того, кто вверг во прах империю Ахеменидов, — правда, спервоначалу ожидаемо оценивая это событие крайне негативно, согласно М. Казари (2023), буквально демонизируя Александра, которого на его завоевания будто бы толкнул сам Ариман. Такого взгляда придерживалась в первую очередь зороастрийская литература, особенно же к ней были склонны ранние Сасаниды, этой неприязнью, вероятно, отвечая на претензии Траяна и Каракаллы быть «новыми Александрами»: как мы видим, монголы были далеко не первыми из тех, кто задумал осуществить imitatio Alexandri. Однако уже к нач. VII в. ситуация меняется, когда очередной подражатель Ираклий встречает достойного соперника в лице Хосрова II, который, как следует из Тиофилакта, начинает свою кампанию против Византии, поскольку и сам надеется стяжать лавры великого македонца.

С этого момента объёмы восточной литературы, посвящённой македонцу, начинают расти в геометрической прогрессии, а мы «наблюдаем постепенное превращение Александра из вероломного узурпатора в персидского царя». При этом паттерн для легитимизации был проложен уже Псевдо-Каллисфеном, у которого Александр был тайным сыном последнего фараона. Вот и у персов уже ок. VI–X вв. он становится отпрыском некоего царя Дараба из несуществовавшей династии Кеянидов (отождествляемого с историческим Дарием I Ахеменидом), и, тем самым, — законным претендентом на трон Персии.

В плане достоверности здесь мы наблюдаем всё то же, о чём уже говорилось, а именно — крайнюю оторванность от реальности, полное отсутствие различия между художественной выдумкой и историографией. Начиная с ок. VI в. персы уже не сомневаются, что Александр доходил до Китая, а в «Зеркале Искандара» кон. XIII в. он и вовсе подчиняет эту страну после победы над её императором в ходе состязания в армрестлинге, причём одолевает того с такой лёгкостью, «будто кисть его была сделана из воска». В нач. X в. «История посланников и царей» ат-Табари сообщает, что Александр достигал аж Северного полюса, на фоне чего блекнут уверения «Шах-наме» нач. XI в., что он всего-навсего таки покорил Индию полностью и достиг Андалусии. Тогда же появляются и упоминания семи мудрецов при дворе македонца, которых при этом исторически разделяли века или больше того: так, если Фалес-Волис умер за 189 лет до рождения Александра, то Порфирий-Фарфуриос родился через 557 лет после его смерти, а Гермес и вовсе не принадлежал к числу «по праху влачащихся смертных».

#iskander
⬅️⬆️ «Les conquêtes mongoles n’ont pas eu lieu, или О возвращении македонца», 8/18 ⤴️➡️