Но это ещё не всё, можно посмотреть и того глубже. Тогда окажется, что неприязнь к империям есть, кроме прочего, следствие явления, при котором обидчик очерняет жертву, пытаясь оправдать своё злодеяние. Этим злодеем оказывается Католическая церковь, которая на заре своего существования, постепенно расширяя влияние любой ценой, совершенно выела изнутри Западную Римскую империю, подобно тому, как жемчужная рыбка привыкла поступать с морским огурцом. В конечном итоге от империи не осталось ничего, а в бывшей столице воцарился тот самый папа, приняв титул, который прежде носил главный римский жрец.

Вернее, почти ничего: исключением стал всё тот же «глобализм», который, напротив, стал важным приобретением в арсенале идей Папского государства. Ведь это только в наши дни условный «правый» христианин что у нас, что на Западе, скорее всего противится пресловутым «глобалистским тенденциям», превознося «право на самоопределение» — тогда как прежде заявленной целью этой религии было не останавливаться, покуда не будет крещён вообще весь мир. (Похожим образом, к слову, желание большевиков начать «мировой пожар революции», чтобы случилась «земшарная республика советов» со временем схлопнулось до намерения строить «социализм в отдельно взятой стране». В итоге в наши дни национал-сталинист считается чуть ли не консервативным мировоззрением.)

C точки зрения папы устройство христианского мира не подразумевало подлинной суверенности кого-либо, кроме самого понтифика, все прочие полагались ему подчинёнными или же временными недоразумениями. Что-то напоминает? Ну разумеется…

Согласно преп. Дж. Фиггису (1923), «в Средние века Церковь была не одним из государств (a State), но единственным настоящим государством (the State)», «т.к. альтернативное общество не признавалось», а «гражданские власти были не более чем полицейским отделением церкви». «Последняя унаследовала от Римской империи теорию об абсолютной и универсальной юрисдикции высшей власти и развила в доктрину plenitudo potestatis папы Римского, который являлся верховным вершителем закона, источником благочестия, включая королевское … и единственным земным источником легитимной власти … высшим „судьёй и властителем“ народов, блюстителем международного права».

Таким образом, власть королей как минимум de jure являлась как бы лишь инструментом, внешним органом папского Престола, причём последний очень старался, чтобы так было и de facto. Империю же он не без оснований видел конкурентом, ведь каждая из них так или иначе пыталась стать эпигоном Рима со свойственным ему modus operandi — тем самым, который папа любовно припас для себя одного.

В первую очередь ненависть понтификата была направлена на ту часть империи, которую Церкви угробить не удалось — Восточную, известную также как Византия. Как уверен П. Браун (1971), когда в 517 г. император ВРИ Анастасий принял делегацию из Рима, стало понятно, что «католическая Церковь на Западе … стала чем-то вроде колонизаторской силы на неразвитых территориях, считая себя обязанной распространять свои взгляды, силой, если придётся, в упорствующим в заблуждениях „мире“». Ничего этого нельзя было сказать о Византии, в чём и состояла претензия легатов, заявивших Анастасию, «что он должен утверждать католическую веру в своих провинциях с решительностью крестоносца». Анастасий же отвечал, что «не станет топить в крови улицы своих городов, чтобы навязать мировоззрение одной группы жителей другим», не собирается «объявлять вне закона половину империи».

⬅️⬆️ «Почему в фэнтези как правило королевства добрые, а империи злые?», 6/7 ⤴️➡️