Вот и на TvTropes подмечают, что «центральная определяющая амбиция империи — это власть над миром (галактикой/Вселенной)», «она нацелена на покорение всех своих соседей и превращение через завоевание в единственную сверхдержаву». В конечном итоге империя не приемлет соперников, альтернатив, полагая сам факт их существования временным недоразумением, медленно, но верно его прекращая.

Вот почему для империи характерна вечная война: по Плутарху, «в Риме Янусу воздвигнут храм с двумя дверями; храм этот называют вратами войны, ибо принято держать его отворенным, пока идет война, и закрывать во время мира. Последнее случалось весьма редко», согласно собственным словам Октавиана, до его рождения — всего дважды. Без конца воевала и Французская империя, а уж об успехах в этом начинании империи Российской достаточно говорит уже сам её размер. Одного этого качества достаточно, чтобы сделать империю неисправимым злом в наш век, когда принято всячески поносить то, что Гераклит называл «отцом и царём всех» (правда, этим и ограничиваясь, собственно прекращать воевать никто не собирается).

Приобретённым землям короли не привыкли навязывать своего образа жизни, как правило, одаривая полной автономией. Они вообще не слишком-то централизованы, но страдают от пресловутой «феодальной раздробленности». Империя же к администрированию подчинённых территорий относится много серьёзнее, зачастую стараясь утвердить единообразие и истребить уникальность провинций. При этом она ещё может следовать одной из идей, которые в наши дни называют очередным ругательным словом «глобалистские».

Так, римский manifest destiny заключался в романизации варваров, иначе говоря, их тотальной ассимиляции. Преобразуя встречные народы по своему образу и подобию, древние следовали принципу из «Апокалипсиса сегодня»: «Мы здесь для того, чтобы помогать вьетнамцам, потому что в каждом узкоглазом сидит американец, который хочет выбраться наружу». Французская же империя, в свою очередь, несла миру идеалы революции.

Однако фэнтези ближе «средневековый застой», а утверждение империей единообразия, навязывание ею неких общих идеалов, угрожает одному из ключевых качеств жанра — контрастности. Ведь путешествуя по произвольному миру фэнтези или RPG, мы, как правило, встречаем очень непохожие друг на друга народы, часто ещё и нечеловеческие, и их экзотические культуры. Всему этому изобилию унификация грозит смертью («к счастью», распад империи снова запускает самобытность в отделяющихся провинциях, стремительно обращающихся в те самые королевства). Тем самым империя враждебна уже самому сеттингу фэнтези, ей противостоит сама структура местного мироздания на онтологическом уровне.

⬅️⬆️ «Почему в фэнтези как правило королевства добрые, а империи злые?», 4/7 ⤴️➡️