Итак, женщине скорее ближе создание, так сказать, гнезда, мужчине же — напротив, стремление всеми силами избежать необходимости осесть. Из этого непримиримого противоречия логически вытекает ситуация, которую выдуманная кем-то в нулевых фраза, часто приписываемая Александру Дюма-сыну, характеризует так: «Любовь — битва двух полов. Женщине надо защищаться сперва, мужчине надо защищаться после, и горе побежденным!» Сдача здесь на милость победителя противоречит самой сути Гермеса: если он осядет, уподобившись женщине, то просто перестанет быть собой. Он закончится, и вместо него в том же теле будет обитать уже некто иной.

Хорошо об этом рассуждал герой Анри Монтерлана: «Обыкновенный человек еще может жениться. Но сколько-нибудь выдающийся — это уже опасно! … [жёны] — источник забот, а у человека исключительного ум должен быть свободен … нужно быть совершенно независимым». Далее он признаётся: «Для меня невыносимо ощущение, что ты на привязи. Уехать за границу, в дальнюю экспедицию, скрыться в монастырь — все это, может быть, и не нужно мне. Необходимо лишь чувство возможности, отсутствия препятствий. Закрепление на каком-то месте просто убийственно … я бешусь от … принудительности отношений».

Именно чем-то в таком духе таким рисуется, что любопытно, νόστος, возвращение домой, которым логически завершается любое приключение, согласно что античным ритуалам взросления, что более современным сюжетам. Путешествие, подходя к концу, нередко венчается женитьбой, и далее жизнь как бы уже не представляет из себя ничего особенного. Марк Твен, заканчивая книгу о Томе Сойере, отмечает то, сколь трудно решить, где же ставить точку в случае истории, повествующей о молодых людях, тогда как тот, «кто пишет повесть о взрослых людях, тот знает точно, на чем она должна остановиться — на браке». Это конец, завершение всего.

Всегда ли так было? Велик соблазн вообразить, что только ближе к нашему времени стала наблюдаться подобная картина, тогда как прежде брак представлял собой нечто совершенно иное. Этому, однако, противоречат сообщения древних греков, которые собрал Афиней. Правда, следует помнить, что все нижеприведённые авторы в самую последнюю очередь известны своей серьёзностью, и потому их слова отражают не доподлинные современные им реалии, но скорее некие умонастроения. Тем поразительнее, сколь мало они отличаются от того, что можно услышать и в наши дни.

У Менандра есть следующие строчки: «Коль ты в уме, не женишься, не распростишься с жизнью. Сам женился я. И потому жениться не советую». У Антифана же мы читаем следующее: «„Женился он“. — „Немыслимо! Расстались мы с живым и на прогулку собиравшимся!“». В другом месте его герои сокрушаются: «Несчастны мы, продавши за приданое свободу слова, радость, да и жизнь свою! Живем рабами жен мы в доме собственном». Того же мнения Эзоп: «В супружеской жизни жена — твой противник, который всегда при оружии и все время измышляет, как бы тебя подчинить».

⬅️⬆️«Мужчина номад, а женщина оседла?», 3/6 ➡️