Это стремление к правдоподобию, надо сказать, несколько странно для жанра, который вроде как не имеет претензий быть чем-то большим, чем просто современная сказка, и скорее подходит, опять же, для более лукавого автора. Скажем, Платон, когда сочинял свою Атлантиду, прекрасно осознавая, что её вовсе не существует, был просто обязан обречь её на смерть в морских пучинах, дабы его повествование в конце могло уже претендовать на достоверность.

В фэнтези выходом из ситуации обычно становится какой-нибудь, как это называют в сеттинге World of Darkness, «маскарад» — своего рода теория заговора. Магия и прочее сверхъестественное в этом случае будут тщательно сокрыты от простых людей путём продуманной конспирации или даже особым колдовском барьером. Последний приём запатентован, собственно, всё теми же греками, полагавшими волшебных существ, таких как нимфы, и даже самих богов, незримыми для глаз — по крайней мере, принадлежащих человеку в здравом рассудке.

Другим выходом из ситуации становится, в подражание Платону, удаление этого восхитительного мира от нас во времени. В этом случае мы имеем дело с сеттингом, напоминающим проколотый воздушный шар, который медленно, но уверенно упускает во внешнюю среду всё чудесное, в результате прескучно сдуваясь. Время, таким образом, низводит его из Диснейленда до современного вызывающего зевоту вида.

Любопытно, что ровно то же мы наблюдаем в случае теорий тех, кого называют фолк-историками, разнообразными, как говорят позитивисты и примкнувшие, «антинаучными обскурантами». Речь о таких из них, которые верят, например, что человечество прибыло на эту планету с другой на звездолётах, высадившись на Северном полюсе, и только потом растеряло свои технологии и забыло прошлое. Здесь тоже мы видим рассказ о регрессе, о дегенерации до нынешней обрыдлости.

Замечу, что подобные концепции ещё пару веков назад запросто сходили за вполне академические, в ходу были и какие похуже, и только сейчас сочинителей подобного стали выдворять за пределы серьёзных учреждений. На этот счёт даже есть теория, что им как бы был дан тот же выбор, что и Толкину, и та часть их, которая решилась признать, что несёт вздор, стала, собственно, фэнтези, иная же сохранила серьёзность, и была катапультирована в жёлтые издания, бумажные и на ТВ.

Так отец-основатель запер жанр в вечном самоопылении, однако тем не ограничилось его оказание детищу медвежьих услуг. Другим наследством стала посконно христианская ненависть к тому, что сейчас называют трансгуманизмом. Как у него самого, так и у эпигонов воплощением зла, с которым борются, зачастую становится некто, возжелавший, видите ли, навсегда преодолеть смерть, связи с чем обратившийся в бессмертное, но дефективное и уродливое существо, лича.

Вечная жизнь жанру, как правило, настолько отвратительна, что он лишает её даже богов, которые здесь изображены в соответствии с довольно наивным восприятием античного пантеона, по которому те же олимпийцы представляют собой лишь особо могущественных людей, не больше. Для них там не характерно даже бессмертие — вернее, оно у них в наличии как бы условно, временно и преходящее, и любой из небожителей может утратить силу, перестав отличаться от простых людей, а то и убит даже без этого, если некто особенно изловчится. В качестве характерного примера можно привести хотя бы сеттинг Forgotten Realms и ему подражающие, о том же, что происходит в супергеройских комиксах и говорить неприлично.

Насколько, теперь хочется спросить, это всё вообще напоминает мифы древних народов, мыслили ли таким образом те же греки? О них вот как-то не скажешь, что они считали таким уж благом необходимость укладываться в могилу, а посмертие изображали в самых мрачных тонах. Тогда, согласно Гомеру, от человека остаётся один только жалкий отпечаток, бледная тень, влачащая жалкое несуществование в мрачном Аиде, и только акт вампиризма, вкушения крови, как ранее уже было исследовано, способен на время вернуть ей сознание.

⬅️ «О (бес)смертности божьей», 2/5 ⤴️➡️