Однако в случае пирамид мы имеем дело совсем с иной ситуацией: ведь при их строительстве никакой высокой и затем утерянной технологии задействовано не было. Совсем напротив, оно наукой общепризнанно считается той ещё халтурой в целом ряде аспектов.

Мнение же тех, кто считает иначе, никогда не отталкивалось ни от каких объективных фактов. Что-то ещё заставляло их приписывать пирамидам высокий уровень их выполнения, как и полагать, что выстроены они никак не могли быть «просто египтянами» с «банальными» социокультурными целями. Всё по Ницше, который писал о тех, кто «в сущности … с помощью подыскиваемых задним числом оснований защищают какое-нибудь предвзятое положение … все они, вместе взятые … в большинстве лукавые ходатаи своих предрассудков».

Так, и почему подобный тип предпочитает верить, что за строительством пирамид стоят, например, могущественные инопланетные цивилизации, которые преследовали невероятно высокие цели? Как это ни удивительно, дело тут в очень своеобразно им понимаемом «здравом смысле»: ему попросту не под силу понять, как и зачем такие же, как и он сам, люди тратили столько усилий на бессмысленное и бесполезное с его точки зрения мероприятие, как «просто» строительство пирамид. Лично он ничего подобного делать никогда бы не стал, а древние что, глупее были? Да ну, не выдумывайте.

Если же за пирамидами, прямо как он убеждён, стояли инопланетяне или кто-то ещё в таком духе, то всегда оказывается, что при строительстве те преследовали крайне понятные, утилитарные цели. В этом случае пирамиды могут быть передатчиками сигналов, испускать некую ауру, лечить от болезней, и т.д. и т.п. В любом случае речь будет идти о чём-то крайне понятном, даже обыденном — разве что с поправкой на «галактический» масштаб явлений. И напротив, функция оберегания останков царя звучит для такого человека глубоко чуждо и вообще кажется откровенным безумием или ложью, которая просто обязана скрывать нечто большее, лучшее.

Иначе говоря, такой обыватель здесь демонстрирует ряд весьма характерных изъянов в своём мышлении, а конкретно полное и законченное непонимание того, что такое искусство: ведь оно в последнюю очередь создаётся для применимости, в основном же служит эстетическому наслаждению. Поскольку жизнь самого представителя οἱ πολλοί подчинена применимости, того же он требует и от всего, что наблюдает, как бы пребывая на уровне ребёнка до трёх лет, который всё, что видит, норовит засунуть в рот и попробовать на зуб, поскольку в принципе не предполагает никаких иных целей у бытия, кроме съестных.

Такой по поводу всего, с чем сталкивается, задаётся вопросом: «Как это может пригодиться в жизни?», и, если не получает понятного для себя ответа, преисполняется к явлению высочайшим презрением. Это и понятно: такова только и может, а пожалуй, что и должна быть жизнь у рядового народонаселения, — что, собственно, является причиной, по которой не только элитарист Платон, но и куда более сочувствующий народовластию Аристотель мечтали полностью исключить работающее население из числа граждан. Как заметил Стагирит, «искать повсюду лишь одной пользы всего менее приличествует людям высоких душевных качеств и свободнорожденным». Это глубоко рабская мораль, ведь именно несвободный относительно любой своей деятельности всегда должен оправдываться и уточнять, а какую она приносит пользу хозяину.

⬅️ «Избыточность пирамид», 2/3 ➡️