Проблема тут, разумеется, та же, что и обычно в таких случаях — в превращении в обязаловку явления, которому положено быть делом исключительным. Похожим образом в современности вышло и с некоторыми другими античными институциями, в частности, в Совдепии поступили со спортом, который из времяпровождения свободного человека, недоступного простолюдину, стал пролетарщиной, повинностью.

Изначально же акты подобного альтруизма были очень тщательно отсчитываемы, раздавались с большой осмотрительностью и были присущи только великим, а не всем подряд, более того, в том и проявлялось величие: собственно, уже у некоторых видов обезьян филантропизм присущ только высокостоящим особям, является их прерогативой (например, это известно для Macaca fascicularis). Это заметил уже Ницше, когда писал: «Высшая каста … „те, кого всех меньше“ … обладает и преимущественными правами … воплощать на Земле счастье, красоту и благо. Лишь наиболее духовным разрешена красота, разрешено прекрасное: лишь у них доброта не слабость».

Да это и логично в их случае, ведь тому просто отдавать безвозмездно, у кого и так всего много. Уж это супергероика понимает, причём на удивление хорошо, не упуская случая подсветить, что её «хорошие парни», как правило, выходцы из как минимум среднего класса, а то и выше, и потому не могут понять рядовых злодеев, которые таковыми становятся явно «не от хорошей жизни».

Всё так, и никакой морали в принципе быть не может у тех, кто ещё занят простым выживанием; как было у Брехта: «Сначала дайте нам пожрать немного, а уж потом учите честно жить … Раз навсегда запомнить вам пора: сначала хлеб, а нравственность — потом». «Но вы как-то не тянете на типаж», говорит Granny Goodness героям в одной из серий мультсериала про Супермена (1996–2000), когда они пытаются внедриться в ряды её Гитлерюгенда: «Не вижу, чтобы жизнь изрубцевала вас так, как остальных моих гусяток». В русском языке тоже вовсе не зря «худой» и поныне означает также «дурной» да это и у Гомера так — тогда как лучшие у него названы также «жирными».

В случае же, когда добреньким и самоотверженным даже не предлагается, но обязывается быть по умолчанию и непременно, теряется всякое различие и остаётся один das Man Хайдеггера, «отшлифованная усреднённость» (1998 [1925]). В этом случае речь идёт о привычке, послушании, но никак не о высоком поступке: как заметил Сенека, «если оказывать благодеяния, не руководясь рассудком, то они перестают быть таковыми и получают какое-либо другое имя».

В такой ситуации суверенным актом будет совсем противоположное поведение — что вообще известный парадокс нашего времени, когда только пресловутый edgelord'изм способен разнообразить мир, где все уже стали «правильными». Именно по этой причине байкеры столь любят изображать последователей одной немецкой идеологии XX в., а панки — пренебрегать гигиеной.

⬅️ «Тирания альтруизма», 2/3 ➡️