Того же мнения придерживался уже Дж. Денисон (2001 [1877]), называющий способ тогда воевать «самым первобытным»: «рыцари строились для боя в одну линию, и их тактика состояла в атаке противника полным ходом». Дж. Вербрюгген (1997 [1954]) подтверждает, что тяжёлая кавалерия, которая «безраздельно властвовала в военном деле Западной Европы этого периода», «применяла самую базовую тактику, надеясь прорвать ряды врага одним мощным натиском». 

Всё это, собственно, не было секретом уже для автора «Тактики Льва» (нач. X в.), сообщавшего, что «[на Западе] безразлично относятся ко всяким военным хитростям … и полезным военным знаниям … игнорируют боевой порядок, в особенности кавалерийский». Того же мнения придерживалась и Анна Комнина в «Алексиаде» (п.пол. XI в.), согласно которой «племя кельтов отличается своеволием и нежеланием слушать советы; оно никогда не придерживается ни дисциплины, ни военной науки».

Да большего им тогда и не требовалось, и не было нужды в каких-либо изысках, принцип «и так сойдёт» ещё не встречал наказания. Всё изменилось только к XIV–XV вв., когда, пишет Дельбрюк, впервые «мы снова имеем дело с пехотой, напоминающей фалангу и легионы»; итак, «настоящая пехота снова возникает только у швейцарцев». Позднее возрождение происходило уже с прямой оглядкой на древность: согласно исследователю (1997 [1900]), «оранцы, изучая древних писателей … создали, опираясь на античную традицию, новую технику строевых учений».

Успехи Средневековья оказались сильно преувеличены и в других аспектах. Начать, пожалуй, следует с разгрома иконы любого медиевиста, с того, что вспоминается им первым же делом. Речь идёт о водной мельнице, которая, как пишет Уилсон, «якобы была изобретена в II–I вв. до н.э., но не получила широкого распространения до V в. н.э.», да и тогда применялась лишь для грубого помола зерна, что «объяснялось … дегенерирующими (retarding) факторами», присущими Античности. Это, пишет он, «является главным примером, который приводили „примитивисты“ для иллюстрации неспособности античной технологии достичь значимого прогресса». Другое дело Средние века, которым «отмена рабства и победа христианства над анимистическими представлениями о природе позволили преодолеть ограничения, касающиеся использования природных ресурсов».

Однако этот взгляд, продолжает исследователь, «оказался пленником предвзятости наших источников», которые так редко упоминают эти мельницы до V в. просто потому, что не привыкли много разглагольствовать о вещах для себя повседневных. Иными словами, ex silentio оказывается здесь худшим принципом: ведь наоборот, больше сообщений о чём-либо мы можем начать видеть в период, когда оно уже становится в диковинку.

Всё дело в том, что археология уже с 80-ых без устали откапывает всё новые водные мельницы римской эпохи, а в 1997 г. М. Льюис убедительно показал, что они явно были изобретены не в I или II, но в III в. до н.э., а уже к I в. н.э. применялись древними для вращения механических (кулачковых) молотов (trip-hammers), дробивших руду. Кроме того, как сообщают М. Фулфорд и др. (2004), крупноплощадные (large-area) молоты, которые римляне использовали при обработке железа, возможно, приводились в движение водой (water-driven).

Ещё в числе якобы достижений Средних веков особо упоминают высокую развитость сельского хозяйства, по сравнению с которой античная будто бы была довольно примитивной. Причинами же таких изменений называется внедрение новых изобретений вроде тяжёлого плуга и трёхполья. На это следует заметить, что даже если таковые и были, сравнение итоговых результатов как-то не впечатляет…

#mediev
⬅️⬆️ «О ничтожности Средних веков и их „вечном возвращении“», 11/14 ⤴️➡️