Слышали ли вы о критике источников? Множество легенд ходит об этой таинственной дисциплине, а тех немногих, кто в совершенстве её освоил, в определённых кругах почитают как кудесников, способных изменять само пространство и время, «взламывая» реальность. Ведь достаточно совсем немного переосмыслить, совершить небольшую очень ревизию в нашем восприятии «дел давно минувших дней», чтобы полностью преобразить происходящее сейчас и здесь. Прямо как путешественник во времени, одним движением производящий эффект бабочки.

На нашем восприятии былого во многом покоится то, что мы называем реальностью, и тот, кто отваживается сойти в тёмные глубины, дабы постичь архитектуру этого основания, способен принести неслыханные известия. Может оказаться, например, что его никакого и нет, и мы каким-то чудом висим прямо в воздухе, или что несущие конструкции мироздания выстроены буквально вчера, а не в великие додревние времена, как нас всегда учили, да ещё и не на века, но весьма хлипко.

Вот почему подобные упражнения неизменно вызывают у непосвящённого первобытный ужас, буквально вышибая всяческую опору из-под ног, помещая в подвешенное состояние. Однако истина заключается в том, что он в нём пребывал и без того, просто находился по этому поводу в сладостном неведении: прямо как в старых американских мультфильмах персонаж не падает в пропасть лишь до тех пор, пока не осознает того, что уже давно шагает по воздуху.

Такая деконструкция действительно стоит своего имени, ведь она буквально разбирает здание бытия по частям. Почему же так получается? Всё дело в намертво засевшей в среднем человеке убеждённости в том, что в наши дни интерпретация наукой реальности, как правило, достигла такого с ней сближения, что уже стала практически неотличимой от истины, — тем самым оставив немного места сомнению и пересмотру, а также столкновению мнений, в общем, всяческому релятивизму. Учитывая, насколько это представление далеко от истины, становится понятна и степень болезненности, сопровождающей его осознание.

Для сильных мира сего этой проблемы никогда не существовало. «Что есть, в конечном счёте, история? Басня, в которую все договорились поверить», — как-то заметил Наполеон своему конфиденту де Лас Казу. Донесение истины до масс его не интересовало, но лишь эффективность скормленного им нарратива: вот и Иисус, как верил император французов, нужен лишь потому, поскольку «полезен государству».

И такой настой был им присущ уже в те времена, когда эта наука только-только родилась. Так, Солон, согласно Диогену Лаэрцию, вскоре после захвата этого острова афинянами, «чтобы стало ясно, что Саламин приобретен не только силою, но и по праву … раскопал там несколько могил и показал, что мертвые лежат в них … по афинскому обычаю … и надписи на них высечены с упоминанием демов, как водится у афинян». Кроме того он (или Писистрат), возможно, вставил лишний стих в «Илиаду» с упоминанием афинян. И это во времена, когда наука ещё не знала институционализации — чего уж там говорить про новоевропейскую её версию, которая возрождалась по определению в подчинённом состоянии: сперва служила нуждам церкви, затем — национальных государств.

Вовсе не случайно из среднего историка при изготовлении капитально выкорчёвывают всякое стремление к познанию, отучая от оригинального мышления, ведь единственная задача, для которой его видит институциональная машина, — это обслуживание государствообразующего мифа. В отечественных реалиях это особенно заметно по тому, что вступительный экзамен требует знания преимущественно нашей истории, и лишь по остаточному принципу — зарубежной. Похоже дело обстоит с грантами на исследования: удачи их получить в РФ для изучения той же Античности.

#mediev
«О ничтожности Средних веков и их „вечном возвращении“», 1/14 ⤴️➡️