Проект для тех, кто хочет перестать жить только бизнес-задачами и разобраться, чего хочет сам.
Я — Лена Тупикова, CPO, 15 лет в бизнесе, коуч ICF. Помогаю найти свою цель 🎯, выстроить систему и двигаться вперёд осознанно, а не на автопилоте.
Post #234
40
Нашла на полках книгу, которая между психологией и арт-терапией, но в поп-жанре :)
Цитата:
Я заинтересовалась, а как же к детству относились в разных странах в разные периоды.
В России до XVIIII в. много зависило от сословия: у дворян – домашнее обучение, иностранные гувернёры и “детство как подготовка к службе”; у крестьян – ранняя включенность в хозяйство как норма выживания семьи.
В традиционном Китае ребёнок очень рано был включён в семейную иерархию и этику обязанностей (сыновняя почтительность, роль семьи как главного института социализации). Разговор о детстве велся через призму семьи и морали.
В Японии раннего Нового времени (1603–1868) существовали образовательные институты и нормы переходов. У самурайского слоя – официальные школы, у горожан – широкая сеть базового обучения (в историографии часто обсуждают, как это подготовило почву для модернизации!).
В Европе в Средние века (XI–XV вв.) детство уже видели как последовательность стадий: условно до 7 лет – младенчество, 7–14 – детство, дальше – переход к подростковости/юности.
После отнятия от груди и “окрепления” ребёнок чаще был рядом со взрослыми, участвовал в хозяйстве, учился через наблюдение и подражание. В XVI–XVIII вв. аппрентис/служба ученичество становятся массовым механизмом “взросления”, особенно в городах. Дети нередко уходили из дома в подростковом возрасте, и это считалось нормальным социальным маршрутом. Религиозные культуры (например, пуританская Новая Англия) часто описывают ребёнка как “взрослого в тренировке”, которого нужно формировать, контролировать, учить саморегуляции.
А в XVIII веке происходит сдвиг к “ребёнку как особому миру”. Просвещение приносит мысль, что ребёнок развивается по своим законам, и воспитание нужно под это подстраивать. Параллельно экономика (в том числе ранняя индустриализация) делает детский труд системным – а общественная реакция на это позже подталкивает к реформам и идее защиты детства.
И вот тут как раз начинается этап работ по детской психологии.
А что касается рисунков, то до XIX века рисунок чаще воспринимали как ремесло и учебную дисциплину: копирование образцов, “правильная” перспектива, академическая норма. Детская “кривость” воспринималась как ошибка. А на рубеже XIX–XX веков совпало несколько факторов: массовое школьное образование, интерес к развитию ребёнка, оформление детской психологии, новые взгляды в искусстве. На этом фоне появляются исследования вроде Коррадо Риччи и его книги 1887 года, где детский рисунок читается как закономерная траектория развития, а не как “каракули”.
Время задуматься, каким было моё детство и мои рисунки
Цитата:
Детские рисунки не всегда считались достойными внимания взрослых. Более того, само понятие детства очень молодо - современные представления о возрастных категориях сложились примерно к XIX веку. Когда оно наконец было признано особым этапом развития личности, многие исследователи начали изучать детское рисование. Это связано прежде всего с появлением новой науки - детской психологии. Для изучения особенностей психологического развития ребенка ученые обратились к предметам детского творчества. До этого рисование рассматривалось строго как учебный предмет, было академическим, не допускающим в рисунках «детскости» и отклонений от заданных шаблонов и правил. Одним из первых серьезных трудов о детском творчестве была книга «Искусство ребенка» итальянского искусствоведа Коррадо Риччи, изданная в 1887 году (в русском переводе — «Дети-художники», вышла в Москве в издательстве Саблина в 1911 году). Риччи открыл своеобразие детского творчества. Фактически он первый увидел в детских рисунках не жалкие неумелые каракули, а закономерные этапы развития, заметил некоторые общие для всех черты и предложил разграничивать два основных периода детского рисования: доизобразительный и собственно изобразительный.
Я заинтересовалась, а как же к детству относились в разных странах в разные периоды.
В России до XVIIII в. много зависило от сословия: у дворян – домашнее обучение, иностранные гувернёры и “детство как подготовка к службе”; у крестьян – ранняя включенность в хозяйство как норма выживания семьи.
В традиционном Китае ребёнок очень рано был включён в семейную иерархию и этику обязанностей (сыновняя почтительность, роль семьи как главного института социализации). Разговор о детстве велся через призму семьи и морали.
В Японии раннего Нового времени (1603–1868) существовали образовательные институты и нормы переходов. У самурайского слоя – официальные школы, у горожан – широкая сеть базового обучения (в историографии часто обсуждают, как это подготовило почву для модернизации!).
В Европе в Средние века (XI–XV вв.) детство уже видели как последовательность стадий: условно до 7 лет – младенчество, 7–14 – детство, дальше – переход к подростковости/юности.
После отнятия от груди и “окрепления” ребёнок чаще был рядом со взрослыми, участвовал в хозяйстве, учился через наблюдение и подражание. В XVI–XVIII вв. аппрентис/служба ученичество становятся массовым механизмом “взросления”, особенно в городах. Дети нередко уходили из дома в подростковом возрасте, и это считалось нормальным социальным маршрутом. Религиозные культуры (например, пуританская Новая Англия) часто описывают ребёнка как “взрослого в тренировке”, которого нужно формировать, контролировать, учить саморегуляции.
А в XVIII веке происходит сдвиг к “ребёнку как особому миру”. Просвещение приносит мысль, что ребёнок развивается по своим законам, и воспитание нужно под это подстраивать. Параллельно экономика (в том числе ранняя индустриализация) делает детский труд системным – а общественная реакция на это позже подталкивает к реформам и идее защиты детства.
И вот тут как раз начинается этап работ по детской психологии.
А что касается рисунков, то до XIX века рисунок чаще воспринимали как ремесло и учебную дисциплину: копирование образцов, “правильная” перспектива, академическая норма. Детская “кривость” воспринималась как ошибка. А на рубеже XIX–XX веков совпало несколько факторов: массовое школьное образование, интерес к развитию ребёнка, оформление детской психологии, новые взгляды в искусстве. На этом фоне появляются исследования вроде Коррадо Риччи и его книги 1887 года, где детский рисунок читается как закономерная траектория развития, а не как “каракули”.
Время задуматься, каким было моё детство и мои рисунки
- ❤ 1
