Быть

К прошлому ответу про посещение церкви пастор Иван задал отличный вопрос:

"А по какой линии вы бы разделили Церковь и конкретную общину?"

Я бы, наверное, вообще не проводил здесь четкую линию. Конкретная община и есть Церковь здесь и сейчас, иначе получится какая-то абстрактная Церковь, которая существует неизвестно где.

Вопрос скорее в другом: конкретная община не исчерпывает Церковь. Поэтому проблемы с определенными людьми, пастором или самой общиной еще не означают проблем с Церковью как таковой.

В исходном вопросе мне как раз было важно это разделить. "Я не хочу идти именно туда" и "мне вообще не нужна Церковь" - две разные вещи. В первом случае иногда действительно стоит пойти в другую общину. Во втором уже возникает вопрос, что человек вообще понимает под своей христианской жизнью, если в ней нет Слова, Таинств и собрания с другими христианами.

Так что разделять их богословски я бы не стал. Различать в конкретной ситуации - вполне

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

Перечитываю сейчас одну из моих любимых библейских книг, Книгу Судей. Дошел до Самсона и подумал о том, как эта история выглядит со стороны филистимлян.

Приходит человек из враждебного народа, судья Израиля, хочет жениться на вашей девушке. На свадьбе задает загадку, потом из-за нее идет в соседний город, убивает тридцать ваших людей, забирает их одежду, расплачивается ею за проигрыш и уходит домой. Потом возвращается, узнает, что жену отдали другому, ловит триста лис, привязывает к ним факелы и сжигает поля, виноградники и оливковые сады.

При этом мы, не филистимляне, знаем важную деталь: на Самсона сходит Дух Господень. Текст прямо говорит, что Господь действует через него. Интересно, что думали бы об Израиле и его Боге филистимляне, если бы тоже это знали?

Я люблю Книгу Судей, потому что она, возможно, ярче других показывает, как ведут себя люди, когда-то знавшие Бога, считающие себя Его народом и даже действительно Ему принадлежащие, предоставленные сами себе. При этом Господь продолжает действовать через этих людей. Через кривых, ошибающихся, обиженных, мстительных, принимающих очень странные решения людей.

Это не значит, что всякая глупость или жестокость автоматически становится волей Божией. Скорее наоборот, иногда очень трудно понять, где заканчивается человек со своими страстями и начинается то, что Господь делает через него. Потому что святые люди все равно остаются людьми

#сквозь_призму

Здравствуйте, Алексей, а как Вы относитесь вот к чудесам от мощей например? Как я понимаю перед Воплощением Христа и в Раннем Христианстве История о костях Пророка Елисея не служила аргументам для основания каких-то особых доктрин Очень благодарен за контент)

Я к этому отношусь спокойно в том смысле, что вполне верю: Бог может совершать чудеса и через мощи. История с костями Елисея как раз показывает, что сама идея для Писания не какая-то невозможная.

Другое дело, что меня довольно сильно смущает момент, когда из чуда начинает получаться технология. Вот есть особые останки, к ним нужно правильно приложиться, их нужно куда-то привезти, через них можно получить то или иное. В какой-то момент все это начинает заслонять Господа

Плюс мне эстетически не нравится идея нарезать святых на слайсы и развозить по разным храмам. Я не вижу в Писании основания думать, что именно такой судьбы Господь хотел для тел Своих людей после смерти.

Поэтому само чудо от мощей я вполне допускаю, но из этого для меня не следует ни необходимость культа мощей, ни тем более вся система практик, которая вокруг них потом выросла. История с Елисеем в этом смысле очень показательна: чудо есть, технологии из него не сделали

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

Я к чудесам отношусь совершенно спокойно и верю, что они происходят сегодня так же, как происходили сто, пятьсот или две тысячи лет назад. Не думаю, что их стало меньше, не думаю, что больше

Проблема начинается, когда чудеса пытаются использовать как доказательство правильности конкретного богословия. Потому что чудеса есть у католиков, православных, протестантов, мормонов, мусульман, индуистов, буддистов и вообще почти у всех. Везде есть люди, которые совершенно искренне расскажут, как произошло что-то невозможное после молитвы, обряда или обращения к своему богу или святому.

Можно верить конкретному свидетельству, можно считать, что произошло настоящее чудо. Из этого все равно не следует, что вместе с чудом мы получили подтверждение всей системы взглядов человека, с которым оно произошло

#практика_бытия

... то, что меня волнует. Что я все дальше именно от Церкви (не от Бога). Не хожу туда и оправдываю себя: нет времени, некогда, не могу встать утром и прочее. Кроме не хочу видеть там несколько человек, мне будет сложно.

Вопрос: что делать? Как быть? У меня уже складывается чувство «непринадлежности» к Церкви. Я лютеранка, но как-будто только на моих словах, а не на деле. У меня что: кризис веры? Кризис Церкви?

Для начала я бы разделил Церковь и конкретную общину. Можно не хотеть видеть каких-то людей, можно устать именно от этого места, можно какое-то время туда не ходить. Это еще не значит, что есть сложности с верой или с Церковью вообще.

Иногда не пойти в воскресенье тоже нормально. Устали, проспали, не смогли - бывает. Ругать себя за это точно не стоит. Вопрос в другом: один раз не пошли, второй, третий, дальше это довольно быстро становится привычкой. Чем дольше не ходите, тем меньше хочется возвращаться.

Вместе с тем, работает и обратное, "аппетит приходит во время еды". Не обязательно сначала почувствовать принадлежность и желание идти. Иногда стоит сначала просто прийти, потом еще раз, а чувство возвращается уже потом.

Церковь же с большой буквы ЦЕ, на мой взгляд, все-таки важна для христианина, без нее возникает вопрос: а к какому именно Богу мы становимся ближе? Без Писания, проповеди, Таинств, других христиан очень легко собрать себе бога, который всегда думает примерно то же, что и мы.

Если проблема именно в этой общине, стоит сходить в другую. Церковь все-таки больше одной конкретной общины и нескольких людей, которых сейчас не хочется встречать

Задать анонимный вопрос

#честный_вопрос

Как неоднократно говорил, я люблю споры, но совершенно не верю в их эффективность как способ переубедить человека. Аргументы сами по себе никого ни к чему не принуждают. Они начинают работать только тогда, когда в человеке уже что-то изменилось настолько, чтобы он был готов их принять.

Раньше это напоминало мне разные почвы из притчи: плодородную, каменистую, заросшую терниями. Одно и то же слово падает на разную землю и дает совершенно разный результат. Сегодня я бы сказал иначе: скорее речь идет о наполненной руке или сосуде, в котором уже что-то есть, и потому ничего нового туда не попадет, пока что-то не выйдет.

Как психолог, я работаю с убеждениями людей каждый день: мы вместе проходим этот путь, проверяем то, что раньше работало, но сегодня, возможно, уже нет. Я знаю и вижу, что человек действительно может менять свои убеждения, учиться чему-то новому там, где раньше казалось, что все уже понятно и решено.

Касается ли это вопроса веры? Рационально было бы сказать, что да. Можно "научить" человека вере, убедить его в том, что он верующий, что он верит. Но будет ли это действительно верой?

Я не уверен и здесь продолжаю стоять на христианской позиции: вера — свободный и незаслуженный дар Господа, который Он Сам взращивает в человеке не в результате какого-то соработничества с ним, но вопреки. Потому что христианская вера в сущности своей есть безумие для мира и всегда им будет

#психея_и_пневма

В комментариях пишут: дело может быть не только в недостатке религиозности, но и в беспомощности религиозного института во время настоящих проблем. Например, во время чумы люди видели, что привычные обряды не спасают, и начинали искать что-то еще: амулеты, заклинания, дополнительные практики.

На мой взгляд, это как раз доказывает мою мысль. Желание, чтобы религия работала по понятной схеме - сделал X, получил Y - это и есть та самая рационализация, из которой вырастает магия. Помолился - должен выздороветь, приложился - должно помочь, не помогло одно - найдем другое, более сильное, более правильное, более рабочее.

Причем для этого вообще не обязательно уходить из религиозного института. Все эти святые пояса, чудодейственные кости, специальные молитвы от конкретных болезней и прочее могут прекрасно существовать и внутри него. Символика остается христианской, но логика становится вполне магической: сакральное превращается в технологию, которую можно правильно применить и получить нужный результат.

Христианство вообще не про это, не про успех-успех и решение проблем. Можно молиться и не получить просимого, можно причаститься и умереть, можно сделать все правильно и все равно столкнуться с болезнью, потерей, бедой. Можно быть безгрешным человеком и умереть позорно на кресте, когда почти все твои близкие разбегутся и отрекутся от тебя.

Магия рождается не просто из недостатка религии, она рождается из попытки сделать религию Откровения понятной, рабочей и управляемой

#анатомия_идола

Связаны ли религиозность и мракобесие? Однозначно, но связь не прямая, а скорее обратная. Ее хорошо описывает фраза, на которую я как-то наткнулся: магия особенно легко возвращается там, где не хватает религиозности, то есть где начинают преобладать слишком рационалистические представления о религии. Парадокс, но именно так все и работает

Пока у человека есть нормальная религиозная картина мира, в ней уже есть место для тайны, ритуала, священного, благословения, молитвы, вещей, которые нельзя до конца свести к бытовой причинности. Когда это начинают последовательно вычищать как суеверие, то потребность никуда не девается и возвращается уже без богословия, без традиции и без каких-либо тормозов.

Получаются энергии, вибрации, места силы, заряженная вода, космобиоэнергетика, торсионные поля, как в позднем СССР. Сегодняшний бум на таро, магию, астрологию и прочее — во многом обратная сторона слабости религиозных институтов и попытки сделать картину мира максимально рациональной.

#практика_бытия

Почему тогда всё-таки "да" тоже? Потому что форма тоже что-то значит. Это вопрос вкуса, привычки, узнавания своих, какого-то локального пароля: здесь и сейчас мы молимся вот так. Эти слова, эти мелодии, эти жесты, этот порядок службы помогают чувствовать себя частью конкретной общины.

В этом смысле всё это важно, но именно в этом. Не потому, что такой способ богослужения сам по себе правильнее, древнее или ближе к Богу, а потому что это наш способ быть вместе здесь и сейчас

#практика_бытия

Так ли вообще важно, как именно выглядит богослужение? Есть ли там экраны, светомузыка, ладан, антифонное пение, орган, гитара, определённые облачения?

Ответ, по-моему, простой: и да, и нет. Но всё-таки ближе к нет

Если признать, что всё это действительно важно, довольно быстро может оказаться, что привычное мне служение — очень локальная история, местечковая особенность, даже на уровне церковной организации, в которую община входит.

Посмотрим глубже в века - и там всё иначе. Где-то не было таких облачений, где-то органов, где-то колоколов, где-то привычного нам устройства храма. Многое из того, что сегодня выглядит древним и само собой разумеющимся, когда-то тоже появилось впервые, причем чаще всего, в последние несколько столетий.

Вопрос вообще не в этом. Вопрос в том, вокруг чего христиане всегда собирались. Вокруг Слова, Писания, проповеди и Таинств: Его Тела и Крови, святого Крещения.

Без этого церковь действительно превращается в клуб по интересам, бюро эзотерических услуг, фонд взаимопомощи или во что-то иное. И тогда не так уж важно, что именно там вокруг: прожекторы и экран или ладан и антифонное пение

#практика_бытия

Очень нравится эта мысль. Правда, не соглашусь, что дело тут в нейросетях. Человечество всю свою недолгую историю постоянно все вокруг одушевляет и очеловечивает.

Машина становится "ласточкой", компьютер "не хочет работать", рынок "нервничает", алгоритм "решил". Стоит чему-то достаточно убедительно вести себя рядом с нами - и мы очень быстро начинаем видеть там кого-то.

В последние века это вышло на новый уровень. Как ни странно, в силу развития гуманизма и привычки ставить человека мерой всего. Потому что мера работает в обе стороны.

Гуманизм пытался подтянуть весь мир до уровня человека, но в итоге опустил человека до уровня механизма. Если мы измеряем мир "в людях", то неизбежно начинаем раскладывать и самого человека на понятные составные части.

Пытаясь найти человека в роботе, мы вдруг обнаружили робота в себе: наборы алгоритмов, гормональные транзакции и когнитивные паттерны. Так что тотальное очеловечивание машин и параллельное расчеловечивание людей — это не баг, а главная фича антропоцентризма, который обещал сделать нас "как боги", но ожидаемо превращает в камень и прах. Как и всегда бывает у этого рода искусителей.

#практика_бытия

Необходимым следствием развития кусков электропроводимого камня в ЛЛМ — развития до степени смешения их восприятия в общении пользователем с иными людьми в работе и быту — не обязательно должно быть признание куска камня разумным и одушевлённым.

Это равно может означать, что иной человек разумен и одушевлён не в большей степени, чем кусок камня.

Спасибо Никите за такой подробный и внимательный разбор. Очень приятно, когда книгу не просто читают, а начинают с ней нормально спорить.

Чейн действительно в первую очередь врач, а не пастор, и смотрит на то, что знает - на тело и его расстройства. При этом он не берет на себя пасторские вещи, не пытается решить, где человек согрешил, где плохо выбрал или неправильно устроил жизнь. Его вопрос проще: что здесь может происходить с телом и психикой и не надо ли сначала разобраться с этим, прежде чем объяснять все бесами и духовной бранью.

Думаю, Чейн и сегодня важен тем, что возвращает телу огромный кусок того, что религиозный человек очень любит объявлять духовным. Иногда, возможно, перегибая уже в другую сторону, а вот где проходит граница между телесным, психическим, нравственным и духовным - это как раз тот вопрос, на который я бы не торопился отвечать слишком уверенно.

Еще раз спасибо Никите за подробный и интересный разбор!

#психея_и_пневма

«Между Богом и безумием»: Джон Чейн о том, где заканчивается вера и начинается болезнь

▫️С автором канала мы встретились на психологической конференции РХГА, где он как раз провёл презентацию этой книги, а я рассказывал о моём исследовании людей в кризисе. Эта книга — свидетельство британского врача XIX века, который годами консультировал и лечил сотни пациентов, среди которых было немало верующих в остром кризисе.

▫️Первые главы, посвящённые «истощению чувствилищной силы» и приливам крови к мозгу, я просто пропустил, физиология давно ушла вперёд. Но я принимаю мысль, которая мне, как человеку, соединяющему психологию и богословие, кажется ценной: человек телесно-духовен настолько нераздельно, что перепады настроения и даже реакция на погоду, выливаемая в уныние не обязательно духовная брань, а часто просто тело, которому нужно внимание.

▫️ Центральный вопрос книги: гарантирует ли вера психическое здоровье? Чейн защищает душевнобольных верующих от двойного клейма, что их болезнь — кара или одержимость, и что их вера — болезнь. Мы живём в вечной синусоиде настроений, и срывы бывают у всех, у верующих не меньше, чем у прочих. Он оставляет зазор, признавая, что искушение и духовная брань реальны, но прежде чем звать бесов виновниками, нужно провести почти детективное расследование: изучить жизнь человека, его отношение к телу и его обстоятельства проживания.

▫️ Интересно для того времени наблюдение, где Чейн разводит веру и патологию в случае «религиозного помешательства». Это просто интерпретация, взявшая себе богословский словарь, чтобы облечь в него собственное отчаяние и тягу к саморазрушению. Чейн для своего века делает почти революционный шаг: он прямо просит священников не лезть с душепопечением туда, где нужна медицинская помощь.

▫️Чейн разбирает нашу привычку измерять близость к Богу градусом внутреннего тепла. Мы принимаем ощущения за подлинность веры и пустоту за богооставленность. Но чувства конечны и зависят от усталости тела не меньше, чем от духовного состояния. Зрелая вера, пишет он, не постоянный восторг, а волевой принцип действия, который умеет держаться и в сухости, опираясь на однажды данное обещание, а не на нестабильный гормональный фон. Отсутствие воодушевления — это конец инфантильного потребления эмоций и начало доверия Богу.

▫️Конечно, стоит помнить, откуда автор говорит: он евангелический протестант и его последовательное недоверие к мистическому опыту как таковому местами звучит слишком узко, с оттенком снисходительности к католической традиции.

▫️Также его позиция для меня - это скрытая капитуляция перед материализмом под видом защиты веры. Чейн защищает «истинную религию» ценой того, что отдаёт биологическому объяснению буквально всё, кроме одного исключения, евангельских случаев изгнания бесов самим Христом, которые он принимает буквально, но категорически отказывается признавать возможность того же в настоящем. Получается, что чудо разрешено только там, в прошлом тексте, а здесь и сейчас всегда физиология. Это постепенное вытеснение на территорию веры, и здесь я уже с ним не согласен.

▫️Также это взгляд врача, исповедующего механицистский подход. У Чейна расстройство ума — это то, что происходит с человеком, а не то, что человек как-то, пусть и бессознательно, выбирает. Даже нравственные и религиозные переживания сведены к состоянию мозга и кровообращению, человек тут пассивен, как сосуд, в котором нарушена циркуляция. Расстройство ума он неизменно возводит к телу, даже когда причина может быть нравственная. Методологически он остаётся пленником просвещенческой бинарности «природа против сверхъестественного».

▫️ Книга Чейна — важный исторический памятник на стыке медицины и религии, написанный из личного страдания и с целью защитить психически больных верующих от двойного осуждения, и в этом я его поддерживаю и благодарю автора за сделанный перевод. Пускай подобных книг будет больше!

#читаем_богословов

В январе я звал желающих на короткие интервью для небольшого исследования о том, как христиане разных конфессий воспринимают Церковь. В итоге появилась небольшая книга "Архипелаг Церковь".

Сейчас у меня готова редакционная версия, и я хочу дать ее всем, кто участвовал в интервью. Прочитать, посмотреть, что получилось из наших разговоров, и, если захочется, оставить комментарии, поправки или что-то убрать. Буду ждать их до 1 октября включительно, а 2 октября книга уйдет в печать.

Сразу две оговорки. Материала было очень много, поэтому в книгу вошли не все интервью и не все ответы. Не потому, что какие-то были хуже, я просто выбирал то, что лучше работало внутри текста. Все настоящие имена перед публикацией будут заменены псевдонимами, если только сам человек отдельно не согласится оставить свое до 1-го октября.

Если вы участвовали в исследовании, напишите мне туда же, где мы когда-то договаривались об интервью: в личку или бот @eto_b_bot, пришлю книгу

#практика_бытия

Святость - это отделенность для Бога

Человек может уйти от мира, отказаться от имущества, жить в пещере, поститься и кадить каким-нибудь другим богам. Для обыденного взгляда все признаки святости на месте: странный, отдельный, не такой как все, борода до пояса, взгляд дикий, явно духовный.

С библейской точки зрения этого недостаточно. Свято не то, что просто отделено, а то, что отделено для Бога, для Господа Писания и принадлежит Ему.

Если считать, что все боги в конечном счете об одном, а над Троицей есть какая-то универсальная "божественность", тогда да - направление особой роли не играет. Но если не впадать в этот универсализм, то может оказаться, что тот отшельник — просто сыч, а юрод — человек с психическим заболеванием, нуждающийся в медицинской помощи. И так тоже бывает

#практика_бытия

Возвращаюсь с рубрикой о людях недавнего прошлого. Рожденный в семье немецкого крестьянина в 1874 году, Йоханнес Гребер стал католическим священником. Во время Первой мировой он спасал детей от голода, а в 1920 году даже успел побывать депутатом Рейхстага от католической Партии Центра.

Все изменилось в 1923 году, когда прихожанин привел его на спиритический кружок. Там подросток-медиум в трансе отвечал на теологические вопросы. Гребер был скептиком и решил устроить "испытание духов" по библейскому завету. Он допрашивал явившуюся сущность о Христе, проверял ее на знание Писания и древних языков, которых мальчик заведомо не знал. Пораженный точными ответами, Гребер поверил, что через медиума говорят посланники Бога, сам возглавил такие собрания и вскоре оставил католичество. В 1929 году он эмигрировал в США, женился и создал собственную общину. Прихожане собирались на молитвенные часы и сеансы исцеления, а сам Гребер заново перевел Новый Завет, спорные места он сверял напрямую с духами, причем главным медиумом стала его жена Элизабет.

Гребер умер в 1944 году. Его официальная община со временем трансформировалась в "Фонд Йоханнеса Гребера", действуя как международное издательство, бесплатно или за пожертвования рассылая его труды по всему миру. Классических церковных зданий и публичных служб у движения больше нет, его последователи — это очень маленькая и изолированная группа (буквально сотни человек по всему миру), которая существует в виде закрытых домашних кружков. На таких встречах они молятся Богу-Отцу, читают перевод Гребера и проводят сеансы с медиумами, чтобы получать наставления от "добрых духов" и просить об исцелении больных.

К слову, перевод Нового Завета от Гребера долгое время цитировали запрещённые в России Свидетели Иеговы для обоснования своих догматов, и только в 1983 году официально отказались от него из-за открытой связи текста со спиритизмом

#современныежития