Вера и сомнение

Всем #шабат_шалом!

▫️ Ширма Кано Тосюна «Обезьяны, ловящие отражение луны в воде» хранится в Музее Востока в Москве, и это один из тех редких случаев, когда не нужно ехать в Японию, чтобы встретиться с настоящей дзэнской живописью.

▫️ Конец XVII века, тушь на бумаге, почти никакого цвета. Сюжет прост: обезьяны увидели луну в воде и решили её достать, ведь Луна в воде такая яркая и настоящая, но как только рука касается воды, Луна исчезает. Нет ничего кроме ряби воды.

▫️ Дзэнская живопись редко поучает напрямую. Она не спорит с привязанностью и не увещевает от неё отказаться, она ставит зрителя перед сценой, в которой он узнаёт себя, и оставляет это узнавание делать свою работу. У православной аскетической традиции есть похожий приём — изображение скелета Александра Македонского, а рядом Сисой Великий, созерцающий этот труп. Никто не подписывает картину морализаторской надписью вроде «суета сует» — образ и так показывает всё: величайшая власть на земле оказалась таким же разлагающимся телом, как любое другое.

▫️ Чтобы понять изображение обезьян, надо понять сперва чем японская живопись принципиально отличается от западной. Западная стремится заполнить пространство — цветом, деталью, перспективой, светотенью, она боится пустоты и закрывает её. Японская тушевая живопись, напротив, строится на пустоте как на равноправном элементе. Белое пространство вокруг обезьян у Тосюна — это не фон, который забыли закрасить. Это вода, воздух, ночь, они так же реальны, как и обезьяны. Тосюн не пытался фотографически воспроизвести хватающую лапу, ведь попытка скопировать природу точь-в-точь заведомо провальна, двумерная тушь никогда не станет живым существом. Тосюн идёт другим путём: он не воспроизводит обезьяну, а передаёт её движение, её энергию, её момент. Несколько мазков — и ты чувствуешь, как она тянется.

▫️ Такая свобода руки не приходит сама собой. Тосюн смог схватить обезьян в стремительном, почти небрежном на вид движении кисти именно потому, что за этой лёгкостью стоят годы, в течение которых рука училась двигаться раньше, чем размышлять. Дзэнское искусство рождается не из заранее построенного образа, а из состояния, в котором художник и кисть перестают быть отдельными. Пока ум планирует — рука опаздывает, обезьяна уже ушла. Настоящее движение кисти происходит до того, как сознание успевает вмешаться.

▫️ В дзэне этот образ не пессимистичен. Он не говорит: не тянись ни к чему. Он говорит: смотри выше. Луна реальна, а отражение — нет. Ум делает то же самое: берёт концепцию за переживание, слово за то, что за словом, образ Бога за самого Бога. Тосюн написал обезьян с очевидной симпатией — шерсть, хватающие лапы, любопытные мордочки. Здесь нет осуждения, есть мягкий юмор и узнавание. Ты смотришь на них и смеёшься, а потом понимаешь, что смеёшься над собой.

Напоминаю, что ещё у меня есть канал, на котором я выкладываю чтения по ап. Павлу и видео с книжного клуба. Расскажу про вчерашнее обсуждение.

▫️ За месяц мы прочитали два рассказа Пелевина: «Затворник и Шестипалый» и «Жизнь и приключения сарая номер XII». Чем детальнее мы их разбирали, тем яснее становилось, что оба текста об одном и том же: как вообще происходит духовное пробуждение и что для него нужно.

▫️ У Пелевина в «Затворнике» это выглядит так. Сначала герой выпадает из системы через несовпадение с общим устройством, и это несовпадение даёт время задавать вопросы, которые никто вокруг не задаёт. Потом появляется кто-то, кто уже проходил этот путь, и ведёт не лекциями, а практикой неизвестно зачем, при этом сам не всегда знает, к чему всё идёт. И только в самом конце, через ужас, а не через покой, приходит то, что нельзя было получить постепенным восхождением.

▫️ Учитель у Пелевина знает, как вести практику, но не знает, к чему она ведёт. Он требует тренировки, но сам признаётся, что не понимает, что такое полёт. И в решающий момент летит первым не он, а ученик, по импульсу, пришедшему от учителя. Довольно точный образ того, как устроено духовное сопровождение: ведущий не обязан знать дорогу, ему достаточно довести другого до точки, где что-то случится помимо его собственного понимания.

▫️ Вспомнил в связи с этим Серафима Саровского, который после отказа стать игуменом потерял внутренний мир и терзался сомнением, правильно ли поступил, прежде чем взять на себя тысячу дней стояния на камне. Путь редко начинается с ясности, чаще с потери прежней опоры.

▫️ И ещё одну мысль оттуда хочется оставить почти без изменений. Затворник говорит, что если оказался в темноте и видишь хотя бы слабый луч, нужно идти к нему, а не рассуждать, есть ли в этом смысл, потому что просто сидеть в темноте смысла не имеет в любом случае.

Что делает человек, если он не хочет жить в безосновности?

▫️ После конференции я возвращался к мысли, почему же я верю, что осознанная безосновность, при всей её невыносимости, полнее и целостнее альтернатив. Безосновность, если её выдержать, а не бежать от неё, оставляет открытым главное: живые отношения с Тайной.

▫️ Кризис веры разрушает почву, на которой стояло понимание себя, реальности и Бога. И встреча с этим разрывом чаще всего запускает не осмысление, а защиту, потому что оставаться в состоянии, где привычные опоры исчезли, а новые ещё не появились, почти невыносимо. Разбираюсь здесь, куда конкретно уходят люди, которые не готовы в этой безосновности остаться.

▫️ Путь первый — строгая религия. Обращение западного человека в жёсткое, ритуально насыщенное православие или ислам часто устроено не как вера через сомнение, а как побег в противоположную крайность. Привлекательность здесь в самой жёсткости границ: система уже приняла за тебя решение, и больше не потребует выносить неопределённость. Характерно, что выбирают обычно не мягкий, культурный вариант традиции, а именно тот, что демонстративно объявляет себя единственно истинным.

▫️ Путь второй — эзотерика, и она устроена зеркально, хотя выглядит полной противоположностью первому пути. На поверхности — открытость, синкретизм, отказ от единственной истины. Но по факту эзотерическая среда предлагает не пустоту вместо рухнувшего основания, а новое основание, просто иначе оформленное: тайное знание, доступное посвящённым, взамен догмата, обязательного для всех.

▫️ Строгая религия предлагает рациональную, хотя и закрытую систему — доктрину, которую можно изучить, вопросы, на которые есть формулировка ответа. Эзотерика чаще ищет выход не рационально, а иррационально: не аргумент, а знак. Человек в этом состоянии ждёт ответа не от текста или логики, а от вселенной напрямую — карты выпадают определённым образом, число повторяется третий день подряд, случайная фраза незнакомца звучит как послание именно ему.

▫️ Разрушение прежнего основания не проживается и не осмысляется, а тут же замещается, только вместо догмата здесь работает магическое мышление: убеждённость, что реальность сама, без посредничества разума и традиции, подаёт лично адресованные сигналы. Это некритичный переход из одной системы объяснений в другую, просто гораздо менее институциональную и куда более гибкую по форме, и именно поэтому труднее опознаваемую как защиту.

▫️ Путь третий — сохранение веры, но уход в эскапизм, и здесь наступает анестезия самого вопроса об основании. Человек не ищет новую твёрдую почву, он просто перестаёт стоять на краю и смотреть вниз, постоянно отвлекая внимание на то, что легко заполняет время и не требует ответа. Вопрос при этом не закрывается и не решается, он бесконечно откладывается, иногда на годы. Человек может продолжать считать себя верующим, ходить в храм по праздникам, не отрицать ничего вслух, а фактически центр тяжести жизни просто смещается в другое место. Это не обязательно игры и сериалы в буквальном смысле, с тем же успехом это может быть работа, в которую уходишь с головой, или семья, которой отдаёшь всего себя, лишь бы не оставаться наедине с Вопросом. Внешне это выглядит как зрелость и ответственность, а не как бегство, и в этом главная ловушка — эскапизм через служение семье осуждать труднее, чем эскапизм через сериалы.

▫️ Общее во всех трёх путях — они решают проблему безосновности, устраняя её, а не проживая. Ни один из трёх путей не требует того, что единственно способно довести кризис до настоящего завершения, остаться какое-то время без опоры и максимально полно прожить это состояние.

С Рождеством Богородицы!
Прошлогоднее поздравление

Здесь, но не здесь. Bring Me The Horizon — Sleepwalking
Всем #шабат_шалом!

▫️ Мне нравится, как написан этот текст, не с позиции наблюдателя, описывающего симптомы, а прямо из самого переживания. Это редкость даже в хорошей поэзии: когда метафора не украшает, а точно передаёт то, для чего обычного языка не хватает. А здесь надо передать именно это — ужас состояния, когда ты одновременно здесь и не здесь, когда наблюдаешь свою жизнь как во сне, присутствуешь в ней и при этом не можешь до неё дотронуться.

▫️ «My secrets are burning a hole through my heart, and my bones catch a fever» — первые строчки сразу задают телесный язык внутреннего конфликта. Секрет, который жжёт насквозь — это описание реального телесного переживания: то, что не выговорено и не признано, буквально ощущается в теле как жар, как давление, как что-то, что нельзя дольше держать.

▫️«When it cuts you up this deep, it's hard to find a way to breathe» — глубокая боль лишает человека самого базового ресурса: способности дышать. На консультациях я часто вижу это буквально, человек в состоянии острого переживания дышит поверхностно, грудью, держит живот. Дыхание сжимается вместе с болью.

▫️ «Your eyes are swallowing me, mirrors start to whisper, shadows start to see. My skin's smothering me» — мир перестаёт быть нейтральным фоном и становится угрозой. Взгляд другого человека поглощает, зеркала начинают шептать, а тени видеть. Безопасного места нет: ни снаружи, где смотрят глаза и тени, ни внутри, где душит кожа.

Человек оказывается зажат между внешней опасностью и внутренней невыносимостью и именно в этом зазоре рождается ощущение полной потери почвы. Граница между собой и миром перестаёт быть защитой и становится тюрьмой. Тело становится чужим, всё как будто происходит не с тобой, а рядом с тобой. Это тоньше, чем просто онемение.

▫️ «Time stood still the way it did before, it's like I'm sleepwalking» — ключевой образ песни. Лунатизм точен именно потому, что лунатик движется, но не осознаёт движения. Он в мире, но не с миром. Время остановилось — это переживание травматической фиксации, когда человек застревает в одной точке и не может сдвинуться. «The way it did before» — это уже не первый раз. Он здесь бывал.

▫️ «Fell into another hole I dug» — яму я выкопал сам. Я знаю, как сюда попадаю, я узнаю это место. И всё равно снова здрасьте. Здесь честность без всякого там оптимизма, человек видит свой повторяющийся сценарий, и при этом не может из него выйти одним лишь осознанием.

▫️ «I'm at the edge of the world, where do I go from here? Do I disappear?» — край мира это не обязательно суицидальная мысль, хотя может быть и ею. Чаще это экзистенциальный предел: я не знаю, есть ли мне место дальше, есть ли смысл продолжать, что вообще делать с тем, что я чувствую. Вопрос «do I disappear» — это вопрос о праве на существование.

▫️ «Wake up! Take my hand and give me a reason to start again» — всё таки песня не совсем чернушная, здесь показан выход. Не «объясни мне», не «исправь меня», а «возьми за руку». Человеку нужен контакт и присутствие другого, который не уходит. Причина продолжать — не найденная внутри, а данная извне, через отношение.

▫️ Я в это верю, поэтому считаю, что не надо давать клиенту готовые ответы, а само присутствие — живое, устойчивое, не пугающееся — становится той рукой, которую можно взять. И из этого контакта постепенно вырастает собственная причина продолжать.

Когда духовное пробуждение становится кризисом
https://www.spiritualemergencenetwork.org/

▫️ Вдруг, человек переживает мощный духовный опыт — внезапное пробуждение, видения, ощущение единства со всем сущим, раскрытие необычных состояний сознания, но вместо просветления потом приходит хаос. Реальность рушится, невозможно работать, спать, вообще как-либо функционировать. Близкие не понимают, советуют обратиться к психиатру. Врач ставит диагноз "психоз" и выписывает тяжёлые нейролептики. Человек чувствует: это не болезнь, это что-то другое, но как это объяснить?

▫️ Именно для таких людей существует International Spiritual Emergence Network (ISEN) — глобальная сеть организаций, которые помогают тем, кто переживает духовный кризис, когда процесс происходит слишком внезапно или слишком интенсивно. Человек может переживать галлюцинации, диссоциацию, деперсонализацию. Это похоже на психоз, но есть фундаментальное различие.

▫️ Традиционная психиатрия видит эти симптомы как патологию, которую нужно подавить. ISEN предлагает другую перспективу: это процесс трансформации, который при правильной поддержке может привести не к срыву, а к прорыву — breakthrough rather than breakdown. После интеграции такого опыта человек часто функционирует на более высоком уровне, чем до кризиса.

▫️ISEN — это не христианская и вообще не религиозная организация. Это сеть, основанная на психологии трансперсонального — направлении, изучающем опыт, который выходит за пределы обыденного и самой личности.

▫️ Главное не в том, какую религию исповедует человек, а в том, что его сознание переживает трансцендентный, преобразующий опыт. Они говорят: "Это естественный процесс расширения сознания, который известен человечеству тысячи лет в разных культурах — и мы поможем вам его интегрировать, уважая вашу собственную систему смыслов".

▫️ Немного истории. В 1978 году Кристина Гроф пережила собственный духовный кризис. Когда она с опаской рассказала об этом мужу — психиатру Станиславу Грофу, он не отправил её в психушку. Вместо этого они поняли: тысячи людей по всему миру переживают подобный опыт, но боятся рассказать кому-либо, опасаясь быть названными сумасшедшими.

▫️ Многие совершали ошибку, обращаясь не к тем людям — их госпитализировали, накачивали препаратами, навешивали психиатрические ярлыки, хотя глубоко внутри они знали: это не патология. В 1980 году Грофы основали первую Spiritual Emergence Network в США в рамках трансперсональной психологии. Организация росла, предоставляя направления к специалистам, образование, информацию — всем, кто проходит через трансформационный процесс.

▫️ В 2015 году на конференции UK Spiritual Crisis Network родилась идея создать международную сеть. Так появилась ISEN из разных стран: Великобритании, США, Австралии, Бразилии, Финляндии, Индии, Южной Кореи и др.

▫️ Человек в кризисе может обратиться напрямую в ISEN или в локальную сеть своей страны. Он получает email-поддержку от обученных волонтёров, доступ к онлайн-группам поддержки, информацию о терапевтах, понимающих духовные кризисы. ISEN создала Crisis Guide — руководство для тех, кто переживает кризис: как заземлиться, как справляться с тревогой, как не изолировать себя.

▫️ Важное дело, которое делает ISEN, не должно закрывать от нас слабое место самого подхода. Трансперсональная психология отказывается судить об онтологическом статусе того, что переживает человек, все традиции и все состояния она уравнивает в статусе "трансцендентного опыта", требующего только интеграции, а не различения. Христианская традиция же веками занималась именно различением духов, отличением действия благодати от прелести. Вопрос в том, куда ведёт человека его опыт и что с ним в итоге нужно делать, смиряться перед ним, лечить его или сопротивляться ему.

▫️ То, как сам человек и окружающие оценивают его опыт, влияет на переживание опыта и на его осмысление. Если опыт воспринимается как духовное пробуждение, требующее интеграции, исход лучше, чем если его клеймят как психоз, требующий подавления.

В субботу буду говорить, и надеюсь обсуждать, на конференции что происходит с человеком в тот момент, когда прежняя опора, метафизическая, богословская, просто человеческая уверенность в почве под ногами, уже исчезла, а новая ещё не появилась.

«Между Богом и безумием»: Джон Чейн о том, где заканчивается вера и начинается болезнь

▫️С автором канала мы встретились на психологической конференции РХГА, где он как раз провёл презентацию этой книги, а я рассказывал о моём исследовании людей в кризисе. Эта книга — свидетельство британского врача XIX века, который годами консультировал и лечил сотни пациентов, среди которых было немало верующих в остром кризисе.

▫️Первые главы, посвящённые «истощению чувствилищной силы» и приливам крови к мозгу, я просто пропустил, физиология давно ушла вперёд. Но я принимаю мысль, которая мне, как человеку, соединяющему психологию и богословие, кажется ценной: человек телесно-духовен настолько нераздельно, что перепады настроения и даже реакция на погоду, выливаемая в уныние не обязательно духовная брань, а часто просто тело, которому нужно внимание.

▫️ Центральный вопрос книги: гарантирует ли вера психическое здоровье? Чейн защищает душевнобольных верующих от двойного клейма, что их болезнь — кара или одержимость, и что их вера — болезнь. Мы живём в вечной синусоиде настроений, и срывы бывают у всех, у верующих не меньше, чем у прочих. Он оставляет зазор, признавая, что искушение и духовная брань реальны, но прежде чем звать бесов виновниками, нужно провести почти детективное расследование: изучить жизнь человека, его отношение к телу и его обстоятельства проживания.

▫️ Интересно для того времени наблюдение, где Чейн разводит веру и патологию в случае «религиозного помешательства». Это просто интерпретация, взявшая себе богословский словарь, чтобы облечь в него собственное отчаяние и тягу к саморазрушению. Чейн для своего века делает почти революционный шаг: он прямо просит священников не лезть с душепопечением туда, где нужна медицинская помощь.

▫️Чейн разбирает нашу привычку измерять близость к Богу градусом внутреннего тепла. Мы принимаем ощущения за подлинность веры и пустоту за богооставленность. Но чувства конечны и зависят от усталости тела не меньше, чем от духовного состояния. Зрелая вера, пишет он, не постоянный восторг, а волевой принцип действия, который умеет держаться и в сухости, опираясь на однажды данное обещание, а не на нестабильный гормональный фон. Отсутствие воодушевления — это конец инфантильного потребления эмоций и начало доверия Богу.

▫️Конечно, стоит помнить, откуда автор говорит: он евангелический протестант и его последовательное недоверие к мистическому опыту как таковому местами звучит слишком узко, с оттенком снисходительности к католической традиции.

▫️Также его позиция для меня - это скрытая капитуляция перед материализмом под видом защиты веры. Чейн защищает «истинную религию» ценой того, что отдаёт биологическому объяснению буквально всё, кроме одного исключения, евангельских случаев изгнания бесов самим Христом, которые он принимает буквально, но категорически отказывается признавать возможность того же в настоящем. Получается, что чудо разрешено только там, в прошлом тексте, а здесь и сейчас всегда физиология. Это медленное вытеснение чуда с территории настоящего на территорию текста, и здесь я с ним расхожусь.

▫️Также это взгляд врача, исповедующего механицистский подход. У Чейна расстройство ума — это то, что происходит с человеком, а не то, что человек как-то, пусть и бессознательно, выбирает. Даже нравственные и религиозные переживания сведены к состоянию мозга и кровообращению, человек тут пассивен, как сосуд, в котором нарушена циркуляция. Расстройство ума он неизменно возводит к телу, даже когда причина может быть нравственная. Методологически он остаётся пленником просвещенческой бинарности «природа против сверхъестественного».

▫️ Книга Чейна — важный исторический памятник на стыке медицины и религии, написанный из личного страдания и с целью защитить психически больных верующих от двойного осуждения, и в этом я его поддерживаю и благодарю автора за сделанный перевод. Пускай подобных книг будет больше!

#читаем_богословов

Всем #шабат_шалом!

▫️ Сегодня у нас с вами Иосиф Бродский и его ранний стих «Пилигримы», который он написал в 18 лет. Бродский бросил школу в пятнадцать — просто решил, что там ему нечего делать. После этого сменил множество работ: был фрезеровщиком, санитаром в морге, геологом в экспедициях, кочегаром. Он предпочёл живой опыт пути, и он без аттестата и без диплома в итоге стал профессором в американских университетах и получил Нобелевскую премию в 1987 году.

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,

мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.

Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.

За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:

что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,

мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.

И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
…И, значит, остались только
иллюзия и дорога.

И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
1958 г.

▫️ Я мало знаю стихов наизусть, но «Пилигримы» — один из них, мне нравится и смысл и ритм, он здесь работает сам по себе как образ. Это анапест с постоянным «мимо» — звук шагов, которые не останавливаются. Звучит как «та-та-ТА». Если читать вслух — «мимо рис-та-ЛИЩ, ка-ПИЩ». Пилигримы идут, и ритм идёт вместе с ними, не ускоряясь и не замедляясь. Ристалища, капища, храмы, бары, кладбища, базары — всё это мелькает и остаётся позади. Ритм и слово работают вместе: форма стихотворения сама является его содержанием.

▫️ Пилигримы идут мимо всего сразу: мимо святынь и увеселений, мимо смерти и торговли, мимо Мекки и Рима — мимо обеих великих религиозных столиц одновременно. Ни одна из них не является целью. Дойдя до цели, путешествие заканчивается. Поэтому настоящая цель это не точка на горизонте, а само движение к ней. По-двиг — это буквально движение себя вперёд, двигание себя ради того, во что веришь.

▫️ «Глаза их полны заката, сердца их полны рассвета» — это состояние пилигрима. Они именно в настоящем, и именно поэтому видят его таким, какое оно есть. Глаза фиксируют реальность без прикрас: в мире много мрачного и угасающего, но сердце при этом не сдаётся, оно держит рассвет как внутреннюю возможность, как то, ради чего продолжают идти. Это и есть полнота настоящего: видеть упадок и при этом нести надежду одновременно, не вытесняя одно другим.

▫️ И вот птицы кричат им правду, которую никто не хочет слышать: мир останется прежним. Да, красивым, да, вряд ли добрым, скорее обманывающим, и это никогда не изменится. Постижимость здесь не означает «я всё понял», скорее «я перестал себя обманывать». Мир больше любого нашего о нём представления. Это честность о границах собственного понимания, а не претензия на знание. Как оно на самом деле — никто не знает.

▫️ И тогда финальный удар: «не будет толка от веры в себя да в Бога». Вера в Бога как проекция часто оказывается верой в собственный образ Бога, верой в себя через посредника.

▫️ Остаются иллюзия и дорога. Иллюзия здесь не обман, а та твоя история, что делает движение возможным. Без неё нет дороги. Но и дорога без истории была бы просто перемещением в пространстве.

▫️ Финальные две строчки — самые жёсткие и самые политические. Солдаты удобряют землю телами, а поэты одобряют — дают этой крови красивое название, историческое оправдание, связный рассказ. Политики правят, потому что поэты им дают язык. Власть держится на красивых историях.

▫️ Бродский при этом сам остаётся поэтом, и именно поэтому он так тщательно выбирал, какие истории рассказывать. Каждый год он садился писать рождественское стихотворение как личный ритуал. Это тоже иллюзия в лучшем смысле слова: смысл, который человек создаёт себе сам, без претензии изменить мир. Вера у Бродского не является инструментом улучшения реальности — мир останется прежним, лживым и бесконечным. Вера — это про то, как ты идёшь, с чем ты внутри и что держишь в сердце, пока глаза видят закат.

Прагматизм внутри молитвы

▫️ Сначала человек молился, потому что верил, что за этим последует результат. Потом он перестал молиться, потому что результата не последовало. Это выглядит как перемена, как будто человек прошёл путь от веры к разочарованию, но на самом деле ничего не изменилось, потому что и в начале и в конце работал один и тот же критерий, результат как мера того, стоит ли молиться.

▫️ Молитва в обоих случаях была не встречей, а вложением, которое либо оправдывает себя, либо нет, и такая логика насквозь прагматична, даже если облечена в религиозные слова. Было ли там место вере, что в начале, когда человек молился ради результата, что в конце, когда он бросил из-за его отсутствия, ведь вера начинается ровно там, где действие перестаёт зависеть от обещанного исхода. Именно это и отличает веру от знания, знание всегда хочет подтверждения, а вера действует и там, где подтверждения не будет.

Christians In Crisis: когда молитва — единственное оружие
https://christiansincrisis.net/

Пост 1
Пост 2
Пост 3

▫️ Продолжаю серию о зарубежных организациях, оказывающих поддержку в кризисе. На этот раз организация совсем другого типа. Не психотерапевтическая система и не группы поддержки. Это миниатюрная миссия, созданная человеком, который сам пережил заключение, пытки и приговор к смерти за то, что он был пастором катакомбной церкви.

▫️ Прежде чем рассказать о ней, немного цифр. В 2024 году, по данным Open Doors World Watch List, которые CIC публикует на своей главной странице:
3 944 христианина были подвергнуты сексуальному насилию, преследованиям или принудительно выданы замуж за не-христиан.
4 476 — убиты за свою веру.
4 744 — задержаны, арестованы или осуждены за веру.
28 368 христианских домов, магазинов и предприятий атакованы.
54 780 человек — избиты или ограблены.
И 209 771 — вынуждены покинуть свои дома, уйти в укрытие или эмигрировать.

▫️Пастор Уолли Магдангал родом с Филиппин. В начале 1990-х он уехал миссионером в Саудовскую Аравию и стал пастором катакомбной церкви в Эр-Рияде. Церковь выросла до одной из крупнейших подпольных церковей в стране, от 300 до 500 человек собиралось каждую неделю, порой в пещерах. Саудовские власти объявили его самым разыскиваемым преступником страны. В октябре 1992 года его похитили. Месяцами его избивали и требовали отречься от веры.

▫️ Суд признал его виновным в богохульстве и государственной измене. Приговор — публичное повешение, назначенное на 25 декабря 1992 года. Его жена, Матильда, написала письма правительству Филиппин, церковным организациям и правозащитным структурам. Протесты пришли во всём мире. 23 декабря, за два дня до казни, король Сауда услышал о нём, и Уолли был освобожден.

▫️ После этого он создал Christians In Crisis — организацию молитвенного заступничества за гонимую церковь. Её миссия прямо сформулирована на сайте: информировать церкви о положении гонимых, осуществлять молитвенное заступничество, распределять помощь, информировать правительства и правозащитников об атаках против христиан, поддерживать церковное строительство в зонах гонений и организовывать миссионерские поездки.

▫️Центральный инструмент CIC — это HOPe: Houses Of Prayer everywhere (Дома Молитвы везде). Это малые группы молитвы, которые может начать любой верующий у себя дома или при церкви. Каждая группа получает информацию о конкретных молитвенных нуждах гонимых церквей. Эти группы существуют уже на каждом материке, кроме Антарктиды.

▫️ Каждую неделю CIC публикует дайджест новостей о гонениях — Мьянма, Индия, Нигерия, Северная Корея, Ирак, Иран, Китай, Судан и десятки других стран. Имена и адреса контактов скрываются, из соображений безопасности.

▫️ Миссионерские поездки CIC вывозят волонтёров непосредственно в лагеря для беженцев и перемещённых — из Ирака, Северной Кореи, многих стран Африки. Там организация оказывает не только материальную помощь (еда, одеяла, топливо для обогрева), но и пастырскую и эмоциональную поддержку людям, которые пережили тяжелейшую травму. Миссионеры играют с детьми в лагерях, читают Писание тем, кто забыл, что их кто-то помнит. Это ближе всего к тому, что специалисты называют психосоциальной поддержкой.

▫️ CIC — малая волонтёрская миссия из Калифорнии, с небольшой командой и пожертвованиями. Но она делает то, чего крупные организации часто не делают: создаёт живую связь между людьми молитвы и людьми в кризисе через конкретные имена.

«Резиновый ёжик» как история самому себе.
Всем #шабат_шалом!

▫️ Эта песня устроена так, что в финале выясняется, вся история — это то, что ёжик «насвистывал Ване в ванне». Автор истории — сам Ваня, ребёнок, который себе это придумывает, купаясь в ванне. У меня самого в детстве был похожий ёжик — резиновый, с такой же дырочкой, для ванны. Свист, который издаёт вода, выходящая из резиновой дырки, становится в воображении ребёнка голосом, рассказывающим целую историю про рощу, ёлки, божью коровку и подарок щенку. Это классическая модернистская рамка произведения: история внутри истории, текст, который сам себя называет вымыслом и тем самым дистанцируется от мифа.

▫️ В традиции, до Модерна, рассказчик растворён в самом рассказе. Сказитель не подписывает историю своим именем, он передаёт её так, будто это просто было, безусловная истина, не требующая авторства и обрамления. Именно эта манера говорения, а не отсутствие исторического контекста, создаёт ощущение, что голос идёт не от частного человека, а от чего-то большего.

▫️ Что это значит на простом уровне? У любого текста, в том числе и у библейского, есть контекст: время, место, конкретные люди, конкретные задачи, ради которых он создавался. Никакого текста, парящего вне истории, не существует, и в этом смысле вечной, безусловной истины «в самом рассказе» нет, рассказ всегда написан кем-то, когда-то и зачем-то.

▫️Модерн вводит дистанцию. Он не может рассказывать миф напрямую, у человека уже слишком много рефлексии, и поэтому помещает историю в рамку: например, Винни - Пух это сказка, которую папа рассказывает реальному сыну Кристоферу Робину. Появляется автор, появляется адресат, появляется акт рассказывания как отдельное событие, отдельное от самого рассказа. Миф признаётся мифом и именно поэтому может существовать дальше уже не как истина, а как воспитывающая история.

▫️ Постмодерн делает следующий шаг, и здесь интересно, что он не отменяет потребность в мифе, он её перенаправляет. Мы получаем новые мифы: вселенные комиксов, фэнтезийные саги, игровые вселенные, которые люди изучают с маниакальной дотошностью — хронологии, генеалогии, внутренние законы вымышленных миров. Рамка осталась, но усложнилась до бесконечности: это уже не «папа рассказывает сыну», а распределённое, коллективное, бесконечно достраиваемое повествование без единого автора и единой точки правды.
Человек вздыхает по историям не из праздности. Истории задают рамки жизни.

▫️ У каждого внутри живут свои светлые образы и неважно, откуда они пришли. У кого-то это библейские фигуры, у кого-то герой любимой книги, прочитанной в детстве и оставшийся внутренним ориентиром на всю жизнь. Формы разные, а функция одна: эти образы держат человека, дают ему направление, когда реальность становится слишком хаотичной, чтобы ориентироваться в ней без всякой опоры.

▫️Резиновый ёжик с дырочкой в боку идёт по роще, кланяется божьей коровке, стыдит ёлки за их колючесть, и весь этот мир существует ровно постольку, поскольку Ваня в ванне продолжает его насвистывать. Стоит ему перестать верить в свой свист, и роща исчезнет.

▫️ Мы все, в каком-то смысле, продолжаем насвистывать свои рощи. Каждый держит внутри историю, которая делает его путь осмысленным, и эта история не существует сама по себе, отдельно от нас. Она жива, пока мы её рассказываем, пока возвращаемся к ней, пока питаем её вниманием.

▫️ А что на ваш счёт вкладывает в свою историю Ваня? Как он себя успокаивает этой историей?

Длинные тексты — это хорошо, но иногда точная фраза работает лучше, чем четыре тысячи символов, поэтому перехожу на канале к коротким заметкам.

▫️Можно искать в вере не Бога, а наслаждение от Бога. Это тонкая, но важная разница.

▫️ Когда человек находит в молитве или богослужении особое переживание, (тепло, покой, воодушевление) он легко начинает отождествлять это переживание с самим присутствием Бога. А дальше происходит незаметная подмена: он уже ищет не Бога, а это состояние. И если состояние не приходит — значит, Бога нет, вера не работает, что-то пошло не так.

▫️ Святые отцы предупреждали об этом прямо: поиск духовного наслаждения опасен именно потому, что наслаждение легко найти и назвать его Богом. Но присутствие Бога не обязано быть приятным. Оно может быть неудобным, требовательным или вообще никак не ощущаться .

▫️ Сомнение — это не отсутствие веры. Это её защитный механизм. Оно не даёт вере превратиться в поклонение собственным состояниям.

Всем #шабат_шалом!

▫️ Сегодня у нас Борис Пастернак — «Во всём мне хочется…», 1956 г.

Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Все время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Достигнутого торжества
Игра и мука —
Натянутая тетива
Тугого лука.

▫️ «Во всём мне хочется дойти до самой сути» — для меня именно этот стих Пастернака это буквальная программа жизни. Это его кредо — от латинского credo, «верую». Это первое слово Никейского символа веры, с которого начинается исповедание христианской веры: Credo in unum Deum — «Верую во единого Бога». Двенадцать членов символа веры это двенадцать утверждений, которые вместе составляют то, во что верит христианин.

▫️ А может ли обычный человек сделать то же самое для себя? Сформулировать не религиозный, а личный символ веры — двенадцать пунктов того, во что он верит на самом деле.
Пастернак, если бы его попросили, мог бы написать что-то вроде:

Верую в то, что суть достижима.
Верую в телесность смысла — сфера физического и духовного неразрывна.
Верую в то, что цель творчества — самоотдача, а не успех.
Верую в то, что тишина — лучшее из того, что можно услышать.
Верую в то, что роль личности не в том, чтобы делать историю, а в том, чтобы сохранить себя вопреки ей.
Верую в то, что природа и история, будни и фантазия — аспекты одного целого.

▫️ Поэтому Пастернак и использует слова из физического мира: корни, основания, сердцевина. Суть для него телесна и осязаема, а не абстрактна.

▫️ «Всё время схватывая нить судеб, событий» — важно слово «схватывая». Не держа, не имея, а именно схватывая — в движении, на ходу, без остановки. Это и есть дорога Пастернака: непрерывное ловление смысла на лету.

▫️ «О, если бы я только мог хотя отчасти» — и вот теперь выясняется: полностью это невозможно. Только отчасти. Здесь честность поэта перед жизнью, которая всегда больше любого описания.

▫️ «О беззаконьях, о грехах, бегах, погонях, нечаянностях впопыхах, локтях, ладонях» — посмотри, как устроен этот список. Для него любое большое понятие становится настоящим только когда опускается до телесного. Мы помним именно ладонь, её запах, температуру кожи. Именно через эти маленькие телесные детали большое переживание становится незабываемым. Это и есть его метод: начать с категории и спуститься до ощущения. Суть достижима, но только через тело.

▫️ «Я б разбивал стихи, как сад» — одна из самых точных метафор творчества в русской поэзии. Сад не пишется и не сочиняется, он создаётся с усилием, по плану, но с живым результатом. И липы цветут в нём «гуськом, в затылок» — живое выстраивается в ряд, но при этом цветёт.

▫️ «В стихи б я внес дыханье роз, дыханье мяты, луга, осоку, сенокос, грозы раскаты» — для меня он здесь говорит не про природу, а рисует того, кого хочет видеть рядом. Дыханье роз и мяты — это буквально дыхание живого человека вплотную, праздничное и одновременно простое, домашнее. Луга, осока, сенокос — это тело в движении, в труде, а не только изящно красивое. А грозы раскаты в финале говорят, что желаемый человек способен вместить и что-то тёмное, мощное, неуправляемое — не только нежность. Пастернак не называет его, он рисует его воздухом, травой и небом.

▫️ «Натянутая тетива тугого лука» — финальный образ. Достигнутое торжество это одновременно игра и мука. Тетива натянута, и в этом напряжении между желанием дойти до сути и невозможностью дойти полностью и живёт всё творчество. Не в выстреле, а в натяжении. Путь и есть цель.

Успенский пост и искусство умирать

▫️ В православном календаре четыре поста, и каждый для меня устроен по-своему. Великий пост — это движение вглубь себя: покаяние как встреча с собственной неправдой, максимальное внутреннее сосредоточение. Это самый длинный и строгий пост, потому что внутреннее изменение всегда требует больше времени и усилия, чем внешнее.

▫️ Петров пост движется в противоположную сторону: не вглубь, а вовне. Апостолы — это те, кто, получив откровение, идут и несут его другим. Это переход от «я и Бог» к «я и мир», от внутренней работы к открытости.

▫️ Рождественский пост — это пост предвкушения, а не действия. Ты готовишься принять то, что придёт извне, само, в свой срок. Ожидание нового рождения, которое ты не контролируешь, а встречаешь. Принятие как активное действие — ты готовишься, ты внимателен, ты уже открыт. Это требует не меньше усилия, чем движение вовне.

▫️ Если сложить все три, получается движение по кругу: внутрь, вовне, в ожидание. И тогда Успенский пост замыкает цикл, он о границе этого круга. О принятии жизни и смерти.

▫️ Успение Богородицы — это смерть, за которой сразу следует вознесение. Тема поста не «готовься к концу», а «смерть — это другая жизнь». Это спокойная форма принятия: смерть, уже преображённая надеждой.

▫️ Осознание смертности — это не мрачная тема и не повод для тревоги. У меня в келье есть череп, но не для того, чтобы им красоваться или ужасаться, а чтобы он помогал выставлять приоритеты. Это и есть условие настоящей жизни. Человек, который не думает о смерти, живёт как будто у него бесконечно много времени и сил, и именно поэтому часто тратит время на то, что не имеет для него настоящей ценности. Человек, который принял смерть, начинает иначе расставлять приоритеты.

▫️ Встреча с конечностью, если она настоящая, меняет то, как живёт человек. Не пугает, а собирает. Не парализует, а освобождает от лишнего. Движение жизни всегда идёт вдоль границы смерти. Та черта, которую ты сам себе мысленно вычертил, осознав собственную конечность, и становится контуром, по которому движется настоящая жизнь. Без этой границы движение теряет направление — оно рассеивается, становится случайным.

▫️ Богородица — это образ человека, который прожил свою жизнь до конца, ничего не утаив и ничего не сберегая для себя. Она не цеплялась за жизнь и не боялась смерти, потому что знала, Кому доверяет.

▫️ Успенский пост короткий — всего две недели. Но по внутренней глубине он, возможно, самый требовательный. Потому что он предлагает спросить себя: как я живу, зная, что умру? Что для меня на самом деле важно? От чего я готов отказаться сейчас, не дожидаясь, пока обстоятельства заставят? Это и есть искусство умирать: остановиться и выбрать то, что действительно твоё, и отпустить то, что просто занимало место.

▫️ В психологической группе, которую я сейчас заканчиваю, мы прорабатывали именно это. И там для участников, я надеюсь, это стало понятнее: нельзя сразу перейти к смыслу, минуя боль. Сначала печаль, потом принятие утраты — и только тогда появляется новая перспектива. Только тогда приходит ощущение, что хочется жить эту жизнь по-настоящему, не отдавая ни минуты чувству вины или сожалению о том, что уже не изменить. Потому что времени мало. И это, для меня по крайней мере, не страшная мысль, а освобождающая.

Всем продуктивного мышления! В прошлый раз мы читали Евангелие от Матфея, разбор занял около 1.5 лет, в этот раз предлагаю взять Послание к Римлянам ап. Павла как самый авторитетный его текст.

▫️ Мы будем читать письмо, написанное человеком середины I века нашей эры конкретной группе людей в Риме. Сам он в этом городе никогда не бывал, хотя многих из адресатов знал лично: в конце письма Павел передаёт приветствия десяткам людей по именам, с которыми, судя по всему, пересекался в своих прежних странствиях по восточной части империи. Вокруг этого письма за две тысячи лет накопилось столько прочтений, что сам текст стал полем битвы: за него спорят историки, богословы всех конфессий и философы двадцать первого века.

▫️ Кроме того, мы будем читать письмо ещё в трёх ключах, которые редко звучат на обычном библейском кружке.
Через историю власти: как из письма конкретному человеку конкретной общине выросли церковные институты, иерархия и авторитет, и что в этом процессе идёт от самого письма, а что добавлено позже.
Через политическую теологию: как богословские понятия вроде суверенитета, закона, исключения и чрезвычайного положения незаметно переходят в понятия политические, и наоборот.
И через теорию Фуко: как в этом тексте работают дискурс, власть и знание, кто получает право говорить истину, а кто должен молчать, и как формируется субъект через признание и исповедание.

▫️ Акцент будет на том, как устроен аргумент: какую конкретную проблему он решает, кому отвечает, с кем спорит. Мы увидим, как текст будет всё время сопротивляться попыткам его упростить и встроить в уже имеющуюся церковную систему.

▫️ Это один из первых текстов в истории, который всерьёз ставит вопрос, что связывает людей, если не общий город, не общий народ и не общий закон, и ответ на этот вопрос потом присваивали себе самые разные политические проекты, включая совершенно нерелигиозные.

▫️ Мы не уходим от вопроса веры, наоборот, мы хотим подойти к нему максимально честно. К концу этого чтения у каждого будет право решать, во что верить, но это будет решение человека, который увидел текст во всей его сложности, а не того, кто просто принял чужой готовый ответ или отмахнулся от него не глядя. Разбирая как сделан один из самых влиятельных текстов в истории, мы получаем саму возможность судить о нём осознанно.

▫️ Время — суббота 10:00, собираться будем здесь

▫️ Возьму небольшой перерыв от написания текстов для канала, на месяц или до конца лета, пока буду думать о новых перспективах.

▫️ Хочется писать длинные тексты. Ограничение в 4080 знаков в Телеграме для меня существенно, я бы хотел разворачивать мысль хотя бы в три раза подробнее. Думаю попробовать публиковаться на Предании.ру, в «Жизни со смыслом» или стать автором журнала «Мир фантастики», давать обзоры новых книг по научной фантастике.

▫️Раньше были богословский и книжный клубы, наши встречи есть на YouTube, но в конце прошлого года мы перестали встречаться. Из последнего — за полтора года прочитали Евангелие от Матфея, за год — Властелина Колец. Думаю сейчас, возобновлять ли кружок или использовать YouTube по-другому, например для встреч с другими людьми. Мне очень нравились наши встречи. Читать книгу, зная, что её придётся обсуждать с другими, даёт совсем другое качество запоминания и осмысления текста.

▫️Ещё надо подтянуть учёбу, закончить магистерскую, подумать, хочется ли писать научные статьи и на какую тему. Две статьи по магистерской уже завершил. Группу по психокоррекции людей в кризисе для исследования тоже уже веду.

Какая книга дала тебя усомниться в том, во что ты верил, и после которой ты уже не захотел вернуться (-а) к прежнему взгляду?

▫️ У меня таких книг было несколько, но особенно запомнился семитомник «История религии» отца Александра Меня, который я прочёл лет пять назад. Причём этот переход я совершил после многих лет с отцом Даниилом Сысоевым, у которого я прослушал все аудиолекции, прочитал все книги, и это был очень определённый, жёсткий мир с чёткими границами между правильным и неправильным. Потом открыл о. Александра, и обнаружил христианство, которое не воюет с историей и наукой, а разговаривает с ними, где другие религиозные традиции рассматриваются с уважением и подлинным интересом, а не как заблуждения, подлежащие опровержению.

▫️ Семитомник о. Александра — это история человеческого поиска Бога от первобытных культов до Христа. Читая его, я впервые почувствовал, что вера может быть расширяющей, а не только оборонительной. И я увидел у о. Александра любовь к пророкам, которая рождается именно из понимания контекста. Когда знаешь, в какое время жил Исаия, что происходило с народом, какой был политический и духовный кризис — пророк перестаёт быть просто голосом, произносящим предсказания. Он становится живым человеком, который стоит в конкретной точке истории и говорит то, что невыносимо трудно говорить. Многие тексты, которые принято читать как пророчества о будущем, в своём историческом контексте говорили о совершенно конкретном настоящем — об осаде, о плене, об усталости народа, о политическом выборе между союзниками.

▫️ Это дало понимание, что не нужно стремиться вернуться в какие-то идеальные библейские времена или эпоху святых отцов, как будто там было лучше, а здесь хуже. Лучшее время это сейчас, потому что человеческая боль и человеческий поиск Бога устроены похожим образом во все времена, но всегда зависят от контекста. Ответы будут другие, а вопросы те же: где Бог, когда всё рушится, и есть ли смысл продолжать идти.

P.S. Буду рад, если поделитесь своими книгами в комментариях. Не обязательно подробно расписывать эффект, можно просто пару фраз о том, что изменилось.