Травматолог Виталий Скакун

«Посмотри, что с моей бабушкой?»

На сентябрьском выезде в Ростовской области ко мне на контроль пришёл мужчина за семьдесят. Деревенский, хозяйство большое: три коровы, птица и куча дел, которые не отложишь до понедельника. Высокий, худой, руки рабочие. Жена в мае перенесла эндопротезирование тазобедренного сустава и восстанавливается, так что и коровы, и куры, и огород сейчас на нём одном.

В прошлый раз я делал ему блокаду в плечо, потому что оно беспокоило. Спрашиваю, как дела с плечом.

Он расплылся в улыбке и ответил одним коротким словом: — «зае..», которое в приличном обществе переводится, как «отлично».

На этом тема плеча была закрыта. Из кармана тут же появился рентгеновский снимок.

— Посмотри, что с моей бабушкой?

То есть пришёл он ко мне, а всё это время переживал про неё. Плечо, ради которого мы вообще договаривались о встрече, продержалось в разговоре секунд десять.

Посмотрел снимок, всё хорошо. Дал рекомендации по реабилитации, он забрал их домой. Попрощались, договорились оставаться на связи. Про плечо за весь разговор больше никто не вспомнил, значит, и правда в порядке.

Channel photo updated

Несколько минут назад услышал этот вопрос от пациентки😉

Пишу в пустоту. Иногда пустота приезжает на приём.

Есть часть моей работы, где я действую вслепую. И нет, не хирургия — там как раз всё быстро и честно: прооперировал, посмотрел через две недели, сустав либо работает, либо нет. Результат прилетает в лицо почти сразу.

А вот с каналом всё иначе. Тут я примерно как человек, который каждый вечер бросает записки в океан и понятия не имеет, доплывут ли они до кого-то, а если доплывут — прочитают или выбросят вместе с фантиком от конфеты.

Сажусь, пишу пост. Отправляю. Получаю реакции — сердечки, огоньки, пару комментариев. Дальше тишина. Помог ли этот конкретный текст кому-то не отложить визит к врачу ещё на полгода? Без понятия.

Обратная связь у меня работает примерно как у синоптика: прогноз дал, а что реально происходило в тот день где-то далеко — узнаю нескоро и не всегда.

Периодически от этого накрывает по-настоящему. Сижу вечером, смотрю на пустой черновик и думаю: а надо ли вообще. Может, никто это не читает, а сердечки ставят из вежливости, как лайкают фото чужого ребёнка. Может, я тут почти два года разговариваю сам с собой, просто с реакциями вместо ответа. Такое себе удовольствие — говорить в пустоту и подозревать, что она действительно пустая.

И тут иногда пустота отвечает.

Как-то на приём пришёл мужчина. Сказал — читаю вас около полугода. Молчал всё это время, не писал, не спрашивал. Просто читал. А потом решился и приехал сам. Причём не с пустыми руками — привёз маму. Показать её колено человеку, которому, как выяснилось, уже доверяет.

Позже узнал занятную вещь: по маркетинговым исследованиям, именно полгода — средний срок, за который человек созревает от «просто читаю» до «иду на приём». То есть это не случайное совпадение и не редкая удача. Это закономерность, которая просто редко случается у меня на глазах.

Вот тебе и обратная связь. Полгода тишины по ту сторону экрана — и вдруг два живых человека в кабинете, один из которых поверил тексту незнакомца в интернете настолько, что привёл к этому незнакомцу собственную мать.

Отрезвляет быстрее и качественнее любого кофе.

Так что да, спады случаются регулярно, и это не красивая метафора — это вечер, пустой черновик и мысль «зачем». Но где-то сейчас кто-то читает и пока молчит. Через пару месяцев мы встретимся, очно или онлайн. Стоит подождать.

Две болезни плеча, одна и та же жалоба: «рука не поднимается».

Капсулит и разрыв ротаторной манжеты — совершенно разные истории. Но жалоба у пациента звучит одинаково: рука не поднимается. И вот тут начинается самое интересное — потому что одну из этих историй нельзя оперировать в принципе, а вторую часто нужно оперировать как можно скорее.

Спутать их — значит выбрать неправильную стратегию с самого начала.

Есть простой тест, который расставляет всё по местам буквально за минуту.
Я прошу пациента поднять руку самостоятельно — это активное движение. Потом беру руку сам и поднимаю её за пациента — это пассивное движение.

При капсулите ограничено и то, и другое. Хоть сам, хоть с моей помощью — рука одинаково не идёт вверх. Капсула сустава воспалена и рубцово изменена, стала жёсткой, и никакая посторонняя сила это не обойдёт.

При разрыве манжеты ограничено только активное движение. Сам поднять не может — сухожилие порвано, мотору не хватает мощности. А вот пассивно, когда я поднимаю руку за него, — пожалуйста, до конца, без сопротивления. Механика сустава цела, просто мотор сломан.

Один простой тест — и сразу понятно, с чем имеем дело.
Дальше — почему тактика лечения настолько разная.

Капсулит не оперируют. Казалось бы, логично: капсула стала жёсткой — возьми и разрежь её, освободи сустав. На практике эта идея работает плохо. Разрезанная капсула снова воспаляется и рубцуется, и через какое-то время ограничение движений возвращается практически в том же виде. При этом сама капсула умеет восстанавливать эластичность естественным путём — когда воспаление стихает, она снова становится мобильной. Хирургия здесь не ускоряет процесс, а скорее мешает ему. Поэтому путь один — время и правильная реабилитация, как бы медленно и скучно это ни звучало.

Разрыв манжеты, наоборот, часто требует операции, и чем раньше, тем лучше. Порванное сухожилие само себя не чинит. Если процесс уже начался, разрыв обычно продолжает увеличиватьсч — сухожилие отслаивается дальше, отходит от кости всё сильнее. Чем дольше тянуть, тем хуже прогноз восстановления даже после операции.

Есть категория пациентов, с которыми приходится вести двойную работу. Сначала — немного психотерапии: человек напуган, запутан, наслушался разного на предыдущих осмотрах. Потом — заново объяснять анатомию и биомеханику: что именно порвано, почему это не капсулит, почему тянуть не стоит. К сожалению, такие пациенты часто приходят уже в запущенном состоянии — их успели полечить всем подряд, кроме того единственного, что было нужно с самого начала.

Если рука не поднимается больше пары недель — не гадайте сами, какая это история. Разница между капсулитом и разрывом манжеты определяется на осмотре за минуту, а вот последствия неправильной тактики лечатся месяцами.

Пишите в личку: @drskakun1

Разрыв «ручка лейки». Решение принял не я — решил сустав.

Драматичной истории не будет. Не подвернул на футболе, не упал с лестницы, не разорвал в героической борьбе с диваном.

Молодой мужчина, около тридцати пяти лет, полгода назад стал замечать, что колено похрустывает и иногда подклинивает. Без объявления войны. Колено решило испортиться само, по собственной инициативе. Думаю, эпизод травмы всё же был, просто не такой отчётливый, как обычно бывает, и не отложился в памяти.

Встретились на выездном приёме пару недель назад. Пришёл с МРТ, многое было понятно уже по рассказу и осмотру, снимок подтвердил: разрыв медиального мениска по типу «ручки лейки». Название дурацкое, но точное: фрагмент мениска отрывается и заворачивается внутрь сустава, как открытая ручка на ведре. Из-за этого колено периодически подклинивало и до конца не разгибалось.

Со временем ручка немного «подразмялась», разгибание улучшилось — но проблему это не решило, только притупило.

Сегодня я его оперировал. В Москве, спустя несколько недель после осмотра.

До операции обсуждали два пути: шов мениска или удаление повреждённого фрагмента.

Шов звучит благороднее — сохраняем анатомию, ничего не выбрасываем. Но у благородства есть цена: шесть недель на костылях без нагрузки на ногу, а дальше — месяцы с реабилитологом. Не для галочки, а всерьёз. Если пациент к этому не готов, шить бессмысленно — получится красивый шов и плохой результат, а обманывать я не умею.

Удаление фрагмента проще и быстрее. Но и тут есть счёт, который придёт позже: без части мениска амортизация хуже, поэтому сустав будет изнашиваться заметнее.

На артроскопии выяснилось, что выбирать особо было не из чего. Ткань мениска оказалась сильно изменённой и объективно не годной для шва — такое не срастётся, хоть озолоти.
Заодно нашли то, чего на МРТ было не разглядеть: начальные изменения хряща на внутреннем мыщелке бедра, вторая степень хондромаляции.
Артроз ещё не постучался в дверь, но уже топчется на коврике.

Убрали именно небольшой кусочек мениска, что мешал суставу работать — не всё подряд, только виновника торжества. И, честно говоря, сустав здесь был не единственным, кто голосовал за резекцию. Пациент на шесть недель костылей и дисциплинированную реабилитацию тоже был не особо настроен. Так что решение получилось на редкость единодушным — и мениск, и пациент сказали одно и то же.

Дальше — реабилитация, короче и проще, чем после шва. Но с домашним заданием на будущее: сустав уже показал, что задумывается об артрозе, и это стоит иметь в виду в нагрузках на годы вперёд.

История заодно хорошо объясняет, зачем существуют выездные консультации. Человек не поехал оперироваться туда, куда ближе, с закрытыми глазами.
Сначала разобрались, что происходит и какие есть варианты. Потом — осознанный выбор, куда и на что идти.

Следующий приём — Каменск-Шахтинский и Миллерово, 10–11 ноября.

Если что-то беспокоит — пишите в личку: @drskakun1

Он был похож на агента 007. Первая встреча случилась на лестнице.

Первая встреча случилась на лестничном марше в больнице.

Я — студент на практике, ещё толком не понимающий, куда попал. Навстречу — высокий, подтянутый мужчина, что-то среднее между врачом и киногероем.

Если бы меня тогда попросили описать его одним словом, я бы сказал «Дэниел Крэйг». Тот самый агент 007, только в медицинском халате.

Это был Кулишов Эдуард Витальевич.
Он работал травматологом-ортопедом в стационаре, занимался тяжёлыми травмами. Не тем, что можно полечить амбулаторно и отпустить домой, а тем, что привозят по скорой в состоянии, когда счёт идёт на минуты.

Один из первых случаев, который я видел с ним рядом, запомнил на всю жизнь. Привезли мужчину с буровой — травматическая ампутация руки на уровне предплечья. Для меня, студента, это было шоком. Крови много, всё происходит быстро, ощущение, что вот-вот что-то пойдёт не так. А рядом — Эдуард Витальевич, спокойный настолько, что это спокойствие само по себе казалось частью лечения.

Организовал госпитализацию, потом встал к столу в операционной. Двигался ровно, не тратя лишних слов.

Тогда я впервые увидел, что хладнокровие — это тоже часть хирургии. Может, даже главная часть.

Дальше было много лет рядом. Работали вместе, учились друг у друга — хотя, если честно, учился в основном я. Общего хобби у нас с ним так и не появилось. Но было по-настоящему интересно вместе, а это, наверное, важнее любого хобби.

В какой-то момент я предложил ему стать крёстным моего старшего сына. Он не отказал.
С этого момента слово «друг» стало для нас маловато.

В 2023 году Эдуард Витальевич переехал в Москву. Не потому что я его позвал — тут я честно не могу приписать себе эту заслугу. Просто в Нягани к тому моменту всё, что могло быть интересным, уже случилось. Сын подрастал, горизонт сужался, ситуация назрела сама. Так мы снова оказались рядом. Теперь уже в Москве.

Иногда мне кажется, что самая большая удача в профессии — не удачная операция и не благодарный пациент. А человек, которого однажды встречаешь на лестничном марше в двадцать с небольшим и продолжаешь встречать всю жизнь.

Она вернулась. С МРТ и уже без вопросов, кому колоть.

Несколько месяцев назад в этом канале была история. Мама с больным коленом и дочь-медсестра, которая была готова колоть маме гиалуроновую кислоту сама, дома, без всякого осмотра.

Тогда разобрались, сделали инъекцию, с пониманием, что это временная мера.
Недавно они вернулись. Вдвоём.

На этот раз — с готовым МРТ. Смотрю снимок. Артроз третьей стадии. Сустав, если по-простому, уже не тот механизм, который можно смазать, и он снова заработает как раньше. Ресурс исчерпан. Пора менять.

Весной я честно предупреждал: инъекция может помочь, но ненадолго. Это не лечение причины, а способ выиграть время. Иногда месяцы, иногда год-полтора — у каждого сустава по-своему. Но рано или поздно ресурс заканчивается, и укол перестаёт работать.

Так и получилось.
Дочь на этот раз слушала иначе. Без вопросов «а может, ещё что-то поколоть». С пониманием, что волшебной таблетки нет. Просто кивнула — записываем маму на эндопротезирование.

Записали. Насколько знаю, операция уже сделана или вот-вот будет.
Мне эта история нравится не как медицинский случай, а как пример честного пути.

Весной я не обещал избавление — я обещал «может помочь, но ненадолго». Так и вышло. Никто не разочарован, никто не чувствует себя обманутым. Просто закончился ресурс, как заканчивается ресурс тормозных колодок. Это не поражение. Это естественный ход вещей.

Что тут важно понять любому, кто рассматривает инъекции в сустав.
Гиалуроновая кислота, PRP, любые другие уколы — это не операция и не альтернатива операции. Это способ отсрочить, снять симптом, выиграть время, пока сустав ещё может работать. Когда хрящ истончился до кости, ни один укол это не изменит. Смысл в другом — вовремя понять, когда время инъекций закончилось и начинается время эндопротезирования.

Если у вас или ваших близких сустав «подкололи, но снова болит» — возможно, дело не в неправильном уколе. Возможно, ресурс уже исчерпан, и пора для другого разговора.

Пишите в личку: @drskakun1

Показала первый палец вверх 👍. И этого было достаточно.

Вчера закрылся очередной выездной приём в Ростовской области.
Два дня, две клиники, больше тридцати пациентов. Плотная работа, много разговоров, много МРТ.

Но самое приятное было не в объёме, а в одной сцене.
Забежала пациентка с улыбкой.
Спрашиваю — с чем пришли?
Отвечает: «У меня написано — контроль через три месяца».
А, точно.

Делаем рентген, смотрим сустав. На снимке всё в порядке, но по суставу есть смысл продолжать реабилитацию и работу над объёмом движений.

Спрашиваю, как дела вообще. Она молча показывает первый палец вверх 👍

Это особая история для врача. Хирург обычно не видит финала своей работы. Пациент уходит в реабилитацию, дальше — его жизнь, его тело, его нагрузки.
Возвращаются редко, чаще с проблемой, чем с большим пальцем вверх.
И когда через несколько месяцев человек забегает просто показать, что всё хорошо — это то, ради чего вообще стоит оперировать.

По цепочке приходят следующие. Соседи, родственники, друзья тех, у кого получилось.

Так работает медицина в регионах уже сто лет — через результат и разговор через забор. Врач в маленьком городе продаётся сам, если умеет делать хорошо.

Второе наблюдение — грустнее.
Часть пациентов приходит с историями, где всё пошло не так. Прооперировались где-то, вроде технически чисто, но результат не тот. Начинаешь разбираться — почти всегда одна и та же причина.

Реабилитацию либо не делали, либо делали “как получилось”.

Хирург сделал свою работу. Дальше в жизни пациента должна была появиться дисциплина — упражнения каждый день, ограничения на пару-тройку месяцев, работа с реабилитологом.

Не появилась. Забросил, забил, "сам справлюсь", "работать надо". Результат — колено или плечо не восстановились до полной функции. Иногда — до повторной операции.

Без грамотной реабилитации и дисциплины полноценного результата не бывает. Ни у кого. Ни у олимпийского чемпиона, ни у обычного человека. Это не рекомендация. Это правило.

По итогам двух дней больше десятка человек записали на операции по квоте ОМС в Москве. Артроскопии, эндопротезирование. Ждут своей очереди, а за это время готовятся: снижают вес, укрепляют мышцы, выбирают реабилитолога. То есть делают ровно то, что должны — думают не только о самой операции, а о том, что будет после.

Повидался с роднёй. Впереди дорога домой, дальше — плановые операции и приёмы в Москве.

Следующий выезд — нескоро, обычно раз в 2 месяца. Кому нужен ортопед в Москве — пишите в личку: @drskakun

8–9 сентября. Выездной приём в Ростовской области.

На следующей неделе — два дня консультаций в Ростовской области. Города:

🔹 8 сентября, вторник — Каменск-Шахтинский. Клиника «Мир здоровья», Красная улица, 62.
Запись: +7 (958) 613-47-17

🔹 9 сентября, среда — Миллерово. Клиника «Медицина для вас», ул. 3-го Интернационала, 43.
Запись: +7 (989) 516-69-55

Что разбираем на консультации:
— боль в коленных, тазобедренных, плечевых, голеностопных суставах, деформация стоп
— спортивные травмы, последствия старых травм
— артроз, разрывы менисков, повреждения связок и сухожилий
— разбор вашего МРТ или КТ — приходите с актуальными исследованиями (не старше 4 месяцев), сразу всё посмотрим
— решение по тактике лечения: консервативно или операция

Если на консультации определяются показания к операции — даю заключение, с которым вы обращаетесь в поликлинику по месту жительства для оформления направления на операцию по ОМС в Москве. Артроскопия, эндопротезирование коленного и тазобедренного суставов, корригирующие операции на стопе ("косточка").

Что не лечу: дети до 18 лет, позвоночник, грудная клетка, кисть, стопа.

📍 Если у вас есть родственники, друзья или знакомые в Каменск-Шахтинском, Миллерово или соседних городах — перешлите им этот пост. В регионах попасть к узкому специалисту ортопеду-травматологу с опытом артроскопии и эндопротезирования бывает сложно, выездные приёмы — реальная возможность получить разбор без поездки в Москву.

Следующий выезд — нескоро. График формируется по плотности, обычно раз в один-два месяца.

Один диагноз. Две пациентки в один день. Два противоположных сценария.

Иногда медицина сама подкидывает материал для размышления. За один день на приёме — две пациентки с одним и тем же диагнозом. Пателло-феморальный синдром. Обеим 25-35 лет. И два совершенно разных сценария на будущее.

Сначала — что это за диагноз.

Пателло-феморальный синдром — это боль в передней части колена, связанная с работой надколенника. Коленная чашечка (тот самый надколенник) в норме скользит по специальной борозде бедренной кости при каждом сгибании и разгибании. Скольжение должно быть чётким и симметричным. Когда что-то нарушается — угол наклона, баланс мышц бедра, состояние хряща под чашечкой — начинается боль. Обычно спереди, обычно при нагрузке: подъём по лестнице, приседания, длительное сидение с согнутыми коленями.

Диагноз распространённый. Особенно у активных женщин 20-40 лет. И у него есть разные стадии, от лёгкой до тяжёлой.

Теперь про моих пациенток.

Первая. Пришла с передней болью, которая только начиналась. На осмотре — классическая картина ПФС на ранней стадии. Хрящ под надколенником в порядке. Изменения касаются в основном мягких тканей и биомеханики. Такое лечится без операции: правильная ЛФК под контролем реабилитолога, коррекция нагрузок, работа с осанкой и мышцами бедра, иногда ортезы. При грамотном подходе большинство таких пациентов возвращаются к обычной жизни за несколько месяцев. Скальпель не нужен.

Вторая. Профессиональная спортсменка. Пришла на второе мнение после очередного обострения. Тот же диагноз — пателло-феморальный синдром. Но стадия — хондромаляция надколенника третьей-четвёртой степени. Это значит, что хрящ под чашечкой уже разрушен на большую глубину, местами до кости. Разница огромная. Здесь простой реабилитацией не обойтись. Тактика — комбинированная: биологические процедуры (SVF или BMAC), серьёзная реабилитация, и всё это с пониманием, что полностью «сделать как раньше» уже не получится. Мы обсуждали эту тактику раньше — на этом приёме ничего нового.

Два колена. Один диагноз. Противоположные сценарии.

Разница — не в возрасте. Не в поле. Не в удаче. Разница только в стадии, на которой пришли к врачу.

Что я хочу сказать этим постом.

Передняя боль в колене — это сигнал, а не «попустит». Особенно если она повторяется при определённых движениях: ходьба по лестнице, приседания, длительное сидение. У молодых активных людей эта боль сначала кажется мелочью. Побегаю — пройдёт. Отдохну — пройдёт. Часто действительно проходит на какое-то время, а потом возвращается. Потом снова. Потом чаще.

За это время хрящ под надколенником успевает изменяться. И момент, когда «уже разрушен» приходит незаметно. Один день ты попадаешь к врачу с раздражением, которое лечится за месяцы. Другой день с той же болью — оказывается, что там уже глубокая хондромаляция и разговор о совсем другой стратегии.

Не тяните с передней болью в колене. Особенно если она повторяется. Проще поймать раннюю стадию, чем восстанавливать сустав из глубокой.

Если что-то беспокоит — приходите на осмотр: @drskakun1

Смешно, но я вижу этих людей на приёме. Через 10-15 лет. С коленями, которым уже поздно объяснять про калории.

Прошёл фестиваль бега. Через неделю ждём в кабинете.

В прошлую субботу в Москве прошёл большой фестиваль бега. Тысячи людей побежали разные дистанции — от лёгких до полумарафона. Много красивых лиц, много выложенных в Instagram финишных фото, много впечатлений.

А у меня как у ортопеда есть профессиональная особенность. Я знаю, что часть этих людей окажется на моём приёме недели через две. Не потому что фестиваль плохой — фестиваль отличный. А потому что суставы, в отличие от Instagram, не разделяют вашего энтузиазма.

Свежий пример буквально с этой недели. Парень около двадцати, спортивный, регулярно играет в футбол для себя. В воскресенье решил, что тоже хочет пробежать. Без подготовки. В небеговых кроссовках. Через сутки — боль по наружной поверхности колена. В среду — уже сидит напротив меня. Диагноз — синдром илиотибиального тракта, классика жанра. И это ещё повезло, что не что-нибудь посерьёзнее.

Разберём коротко, с чем бегуны приходят чаще всего. Не для запоминания, а чтобы вы понимали, что стоит за фразой «болит колено».

Пателло-феморальный синдром. Боль спереди колена, вокруг чашечки. Возникает, когда чашечка при беге ходит не туда, куда природа планировала. У начинающих бегунов — просто хит сезона.

Синдром илиотибиального тракта. Тот самый, с которого начал. Боль сбоку колена, обычно к концу пробежки. Возникает, когда соединительная ткань на бедре устаёт быть героем в одиночку. Особенно любит тех, кто много бегает, но не делает силовую.

Тендиниты собственной связки надколенника. Боль под чашечкой, при подъёме по лестнице и приседаниях. Известно как «колено прыгуна». Но и «колено бегуна, который решил, что подготовка ему не нужна» тоже подходит.

Тендиниты в области голеностопа. Ахилл, задняя большеберцовая, реже малоберцовые сухожилия. Боль сзади или сбоку, к концу пробежки, потом становится постоянной. Особенно любят бегунов по асфальту в кроссовках, купленных «потому что красивые».

Обострение артроза. Для людей от 40-45 лет, особенно если раньше были травмы, если есть лишний вес, если сустав уже не первой свежести. Резко увеличенная беговая нагрузка выводит такой сустав из равновесия быстрее, чем вы успеете сказать «я же в спорте всю жизнь».

Что объединяет все эти истории — резкое увеличение нагрузки без подготовки.

Мышцы адаптируются относительно быстро. Сустав, связки, сухожилия — намного медленнее. Ваши мышцы уже готовы бежать десятку. Ваши сухожилия ещё думают, что вы обычный человек, который ходит на работу.

Что делать, если после бега что-то заболело.

Не терпеть неделями. Если боль после нагрузки не уходит за несколько дней спокойной жизни — это не «пройдёт само». Это сустав или сухожилие говорит вам «я тут, я не согласно, обратите внимание».

Не лечиться по Ютубу. Там много уверенных ребят с фразой «делайте так и всё пройдёт». Проблема в том, что один и тот же симптом — «болит сбоку колена» — может быть тремя разными диагнозами. Ютуб этого не знает.

Приходить на осмотр. Часто нужна МРТ — не потому, что ищем страшное, а чтобы исключить серьёзные истории, которые маскируются под «перегрузку». Дальше уже строим план: разгрузка, реабилитолог, техника бега, коррекция объёма тренировок, при необходимости медикаменты, инъекции.

Я не против бега. Скорее наоборот. Просто бег — как хороший коньяк. Прекрасная штука в правильных количествах, с правильной подготовкой, для правильного человека. А если открыть бутылку с утра и залпом — эффект будет, но не тот, на который рассчитывали.

Если после фестиваля или обычной пробежки что-то заболело — не тяните. Пишите в личку: @drskakun

Первый раз он справился «сам». Второй раз — всё делал под контролем.

Пациент около тридцати. Единоборства на любительском уровне. Несколько лет назад — травма на тренировке, разрыв передней крестообразной связки колена. Прооперировался, сделали пластику. Штатная история, встречается регулярно.

Дальше начинается интересное.

От реабилитации после операции он отказался. Не потому что не поверил в её нужность или посчитал дорого. Просто надеялся, что справится сам. Ходил в фитнес-зал, что-то делал, что-то нет. Нагрузки хаотичные, упражнения непрофильные, никакой системы. Логика примерно такая: «я спортсмен, я знаю своё тело, разберусь».

Прошло время. Формально всё как будто работало — вернулся в зал, вернулся на маты. И вот на одном из спаррингов — снова травма. Связка порвалась заново.

Пришёл ко мне после второй пластики ПКС.
В этот раз использовали не ту же связку, что в первый раз, а другой донорский материал — стандартная логика для ревизий.

А теперь — самое интересное.

После второй операции его отношение к реабилитации изменилось радикально. С первых дней — под контролем реабилитолога. Каждое упражнение по протоколу. Каждый этап — с проверкой. Никаких «сам разберусь». На контрольных осмотрах сейчас — всё благополучно.

Что я хочу сказать этим постом.

Реабилитация после операции на связке — это не «дополнительная опция». Это часть операции. Хирург сшивает или заменяет связку. Реабилитолог формирует её функцию. Без второй части первая работает наполовину — и часто рвётся заново.

Спортсмен из этой истории заплатил за понимание вторую операцию. Второй наркоз. Ещё год на восстановление. Ещё один трансплантат из своего тела. Плюс всё, что не измеряется деньгами — время из карьеры, страх, откат в физической форме.

Первая операция стоит одну реабилитацию. Пропущенная реабилитация стоит вторую операцию. Математика простая.

Если вам предстоит операция на связке или мениске — заложите в план не только хирурга, но и реабилитолога. Заранее. Ещё до наркоза узнайте, к кому пойдёте после. Это не рекомендация «на всякий случай», это часть лечения.

Если нужен ортопед для планирования или обсуждения — пишите в личку: @drskakun

🦴🤔 Вывих плеча: артроскопия или открытая операция?

Вывих плеча, особенно если он не первый, — веский повод обратиться за медицинской помощью. А современные методы позволяют вернуть стабильность движения и активность без боли.

👨‍⚕️ Виталий Анатольевич Скакун, травматолог-ортопед Юниклиник, объясняет, что вариант лечения подбирается для каждого пациента индивидуально и зависит от состояния сустава.

Смотреть на Rutube

Артроскопия — малоинвазивный метод, который позволяет восстановить стабильность сустава через небольшие проколы. Реабилитация проходит быстрее.

Когда достаточно артроскопии?
🔸 повреждена только суставная губа
🔸 костные структуры в порядке
🔸 было несколько вывихов, но кость сильно не пострадала

Открытая операция — сложное вмешательство, реабилитация требует больше времени, но даёт более стабильный результат.

Когда показана открытая операция?
🔹 выраженная потеря костной ткани на головке плеча или суставной впадине лопатки
🔹 несколько предыдущих неудачных артроскопий
🔹 повреждения нескольких структур сустава

❗ Главный совет: важно вовремя обратиться к специалисту и начать лечение.

📞 В этом месяце в Юниклиник действует акция — скидка 25% на прием травматолога-ортопеда. Записаться можно на сайте или по телефону: +7 (495) 432-66-29

«Меня залечили». А болит совсем не там.

Пациентке слегка за пятьдесят. Прошло около полутора месяцев после частичной резекции внутреннего мениска. Пришла на приём с болью в колене — сильной, стойкой, мешающей жить. И с готовым обвинением к людям, которые её вели в реабилитации: «меня залечили».

Классическая история. И, честно скажу, не редко справедливая — не спорю. Но прежде чем соглашаться или возражать, я всегда делаю одну простую вещь. Осматриваю сустав руками.

Начинаем стандартно. Пальпирую в проекции суставной щели — там, где мениск, там, где обычно болит после его резекции. Тишина. Пациентка не морщится, не отдёргивает ногу, не говорит «вот здесь». Мениск боль не даёт.

Идём дальше. По задне-внутренней поверхности колена — по ходу сухожилий сгибателей голени. Это структуры рядом с суставом, а не в нём. И вот здесь — резкая болезненность. Ровно та боль, с которой она пришла.

Понятно. Проблема не в суставе. Проблема в сухожилиях, которые перегрузились в процессе восстановления. Такое бывает. Особенно у пациентов, которые сначала долго берегли ногу до операции, потом начали её нагружать после — а сухожилия, привыкшие к минимальной работе, ответили воспалением.

Делаю параартикулярную блокаду — прицельно, по ходу этих сухожилий. Не в сустав. Именно туда, где болит на самом деле. Пациентка ушла из кабинета с улыбкой.

Что я хочу сказать этим постом.

Первое. Пациент часто уверен, что боль в суставе, потому что она рядом с суставом. Это нормальная и понятная ошибка — тело плохо локализует боль в области крупных структур. Сустав, сухожилие, мышца, нервный корешок — всё это может отдавать в одну и ту же точку. Разобраться, что именно болит, — работа врача, не пациента.

Второе. Разобраться можно только руками. МРТ покажет анатомию. Описание рентгенолога перечислит находки. Но где именно болит прямо сейчас — не покажет ни один метод визуализации. Это выясняется на осмотре: пальпация, специальные тесты, реакция пациента на прикосновение к конкретной точке.

Поэтому, когда меня спрашивают, зачем нужен очный приём после разбора МРТ по видеоформату — вот зачем. Часть работы врача идёт руками. Без неё половина диагнозов остаётся догадками.

Если после операции на колене что-то болит, а вам говорят «так и должно быть» или «сустав виноват» — приходите на очный осмотр. Иногда виноват вовсе не сустав.

@drskakun

«Что его делать, рентген? Он только кости покажет»

Пациент 45-50 лет. Плечо болит больше трёх месяцев. Раньше уже где-то обследовался — сделали УЗИ, поставили импинджмент-синдром, назначили физио и целую линейку уколов: и гормональные, и гиалуронку, и НПВС в довесок. Плечо не оценило.

Пришёл ко мне за вторым мнением.

Первый же вопрос — про рентген. Стандартная часть моего осмотра, я всегда прошу свежий снимок плеча. И тут он выдаёт фразу, которую я записал на подкорку:

— А что его делать? Он же только кости покажет. Ещё и облучаться.

Секунду хочется поспорить, потом успокаиваешься. Он не то чтобы совсем неправ. Рентген действительно про кости. И облучение действительно есть, хоть и минимальное. Просто он взял правильные факты и сделал из них неправильный вывод.

Объясняю спокойно. Плечо — сложный сустав. Рентген нужен не потому, что мы ищем перелом, а потому что кости в плече дают массу информации о суставе в целом: положение головки плеча, состояние акромиального отростка, ширина подакромиального пространства, наличие оссификатов и кальцинатов, изменения контуров. Это базовая карта, без которой любой следующий шаг — с закрытыми глазами.

Одно УЗИ, даже сделанное грамотно, эту карту не заменяет. УЗИ хорошо смотрит мягкие ткани — сухожилия, мышцы, синовиальную оболочку. Но не показывает кость. И не даёт полной картины сустава как системы. Это одна проекция из пяти нужных, а не «все плечо посмотрели».

Отсюда — риск диагноза «импинджмент по УЗИ». Это распространённый ярлык, под который списывают половину плечевых болей. Иногда действительно импинджмент. А иногда — что-то другое, что маскируется под похожие симптомы.

Я осмотрел плечо. Ограничение движений в характерных направлениях, боль ночью, скованность. Картина очень похожа на адгезивный капсулит — это когда капсула сустава рубцуется изнутри, и плечо перестаёт нормально работать. По моим постам подписчики канала эту болезнь уже знают.

Импинджмент и капсулит — разные патологии, разное лечение, разные сроки. Смешивать их — терять месяцы.

Дал направление на МРТ плечевого сустава. Плюс НПВС для снятия текущей боли и ЛФК по переносимости — но правильную, специфическую под подозрение на капсулит, а не «делайте что можете».

Пациент ушёл. Сказал, что пойдёт делать. Во всяком случае так сказал. Дальше — как обычно, часть пациентов делают, часть нет. Я на это не влияю.

Что я хочу сказать этим постом.

Одно обследование — не диагноз. УЗИ — хороший инструмент, но не единственный. Рентген — не «пережиток прошлого», а базовая карта плеча. МРТ — детальная картина мягких тканей. Каждый метод отвечает на свой вопрос, вместе они дают полноту.

И ещё. Пациент не должен выбирать себе обследования сам. Это не «облучаться зря или нет». Это выбирает врач под конкретную задачу. Задача пациента — прийти, рассказать, ответить на вопросы. Задача врача — назначить нужный набор.

Если плечо болит больше двух-трёх месяцев, «терплю» перестаёт быть стратегией.
Пишите в личку: @drskakun

В дверь заходит женщина с диском МРТ. Мужа с работы не отпустили.

За годы приёмов в регионах у меня выработалось одно наблюдение. Оно повторяется настолько часто, что стало для меня почти опознавательным знаком региональной практики.

Приходят пары. На каждом выезде. Муж с женой садятся напротив, и очень часто именно жена задаёт первые вопросы, достаёт МРТ из пакета, называет даты и говорит: «болит вот тут». Муж рядом соглашается, дополняет по мелочи.

А иногда жена приходит одна. Кладёт на стол диск и говорит: «это мужа, его с работы не смогли отпустить». Такое случается примерно каждый пятый приём. Мужчина в этот момент где-то в цехе, в кабине комбайна, за баранкой фуры или на смене. Работает. Добытчик. Отпустят потом, а сустав ждать не хочет.

Обратная картина — мужчина, который сам привёл жену — большая редкость.

Меня это не удивляет и не расстраивает. Это устройство жизни в регионах, каким я его вижу изнутри уже много лет.

Мужчины на местах реально пашут. Не «избегают врачей из принципа», не «боятся диагноза», не «мачо». Просто у большинства такая работа, где не отпустят посреди недели ради консультации в другом городе. Или где отпустят один раз в году, и этот раз лучше приберечь на что-то критичное. Логика понятная и уважительная — мужики держат семьи, дома, кредиты, всё вот это.

Жёны при этом держат другое. Медицину, детей, документы, планирование. И когда сустав отказывает — оказывается, что этот сустав тоже часть общего хозяйства, а не только мужа. Значит, надо разобраться. Значит, надо съездить. Значит, надо взять диск и поехать самой, если муж не может.

Что я хочу этим постом сказать. Ничего революционного.

Просто уважение к обоим. К тому, что мужики пашут. К тому, что женщины берут на себя ту часть, до которой у мужиков не доходят руки. К тому, что в нормальных семьях это уравновешивает друг друга.

И маленькое пожелание. Если у вашего мужчины уже год что-то с коленом или плечом, а он всё «потом-потом» — приведите его один раз. Не по своим МРТ, а очно. Пусть посмотрит в глаза врачу, задаст свои вопросы, послушает свои ответы. Иногда одно такое очное «а что вы вообще предлагаете» меняет отношение к своему суставу на несколько лет вперёд.

А если совсем никак — приходите вы. С МРТ, с рассказом, с диском. Работать по такому формату можно, я так делаю регулярно. Не идеально, но много лучше, чем никак.
👉@drskakun

Раньше я мерил канал заявками на этой неделе. И был неправ.

На прошлой неделе провёл два дня выездных приёмов — Каменск-Шахтинский и Миллерово. Плотные два дня, больше двадцати человек. Много разговоров. Три сквозные мысли, которые хочу зафиксировать. И не столько для читателей, сколько для себя.

Мысль первая. Отложенное доверие.

Ни один пациент за эти два дня не был случайным. Ни одного «увидел рилс, записался, пришёл». Каждый — через какую-то предысторию. Один читал канал полгода. Другой был у меня год назад на консультации, ушёл думать и вернулся сейчас, когда прижало. Третий приехал от родственницы, которой я делал операцию в прошлом году.

Механика везде одна: увидел → запомнил → пришёл, когда стало нужно. Не «увидел → записался».

Это меняет всё понимание того, зачем существует этот канал. Раньше я мерил его тем, сколько человек написали в личку на этой неделе. А сейчас понимаю: главная работа канала — становиться понятным ориентиром для тех, кому пока не нужно. Через какое-то время они вспомнят: «был такой доктор, писал про колено, вроде адекватный». И придут.

Поэтому не жду быстрого эффекта от каждого поста. Смысл в накоплении.

Мысль вторая. Тёплая аудитория живёт шире, чем город приёма.

Одна из пациенток приехала в Каменск из соседнего города, за час дороги. Потому что читает канал и накопились вопросы. В следующие анонсы буду добавлять «и соседние города». Многие не понимают, что расстояние в час-два для консультации у нужного специалиста это норма, а не подвиг.

Мысль третья. И одновременно — половина аудитории про Telegram не слышала.

На приём пришёл мужчина из деревни. На вопрос, откуда узнал, ответил, что соседу полгода назад заменили сустав, и сосед посоветовал. Про Telegram — непонимающий взгляд.

Тут я понял простую штуку. Региональная аудитория, особенно 55+, разделена надвое. Один слой читает канал и едет из соседнего города. Другой не пользуется Telegram и никогда не будет. Для него работает только один механизм: результат чужой операции и разговор через забор.

Значит, канал — не единственный и не главный источник заявок для выездов. Он важен, но параллельно работает старая добрая система: хорошо сделанная операция → благодарный пациент → рассказал соседу → пришёл следующий.

Хороший врач продаётся сам, если у него получается делать хорошо. Канал ускоряет и расширяет, но не заменяет результат.

Следующий выезд — планирую в сентябре, вернусь в Ростовскую область. Если у вас или ваших родных есть вопросы по коленям, плечу, тазобедренному или голеностопному суставу — напишите в личку, скажу заранее, когда буду.
@drskakun