Несмотря на низкий уровень влияния на текущие процессы в России, эта группа заметна в публичном пространстве, а отдельные ее представители являются важными моральными камертонами для широких слоев россиян. Поэтому ее влияние на возможности достижения «нормализационного минимума» ни в коем случае нельзя недооценивать. Особенно в той части, в которой их критика любого умеренного представителя РХК может разрушить его образ компромиссной фигуры, как в глазах запада, так и в глазах части россиян.


Отдельные представители данной группы считают себя главным драйвером будущих перемен в России. На мой взгляд, подобное развитие событий предельно маловероятно, однако высока вероятность того, что своими действиями эта группа невольно помешает РХК или как минимум откажет им в поддержке в критический момент. В прошлом уже случались ситуации, когда действия отдельных представителей РХК (Ходорковский в 2003 году, Медведев в 2008 году) не встретили не только широкой поддержки радикальных демократов, но, напротив, столкнулись с активной критикой части из них.

Можно спорить о том, имели ли эти попытки реальный шанс сдвинуть ситуацию в России в позитивном направлении, однако у меня лично нет ни малейших сомнений в том, что у фигур и движений, в прошлом активно поддержанных радикальными демократами, таких шансов было многократно меньше.

Задача «Освобождения 2.0» — избежать повторения подобного развития событий в будущем, или хотя бы смягчить его. Для этих целей необходимо сосредоточиться на умеренной части обсуждаемой группы. Сначала выявить их запросы и обеспечить их каналом конструктивной коммуникации с РХК и «партией нормальности». Желаемый результат подобной коммуникации — убедить рассматриваемую группу ограничиться в своих запросах «нормализационным минимумом» и отказаться от наиболее радикальных требований. Очень похожую задачу сто лет назад сумело решить «Освобождение» Струве, привлекшее в свою интеллектуальную орбиту умеренных марксистов и оставившее за бортом формируемого консенсуса большевиков и других радикалов.

Для решения данной задачи сегодня не хватает сопоставимого с демократическими радикалами по активности и числу известных лиц медийного и политического центра, который сохраняя критический настрой к режиму и осуждая агрессию, тем не менее не солидаризировался бы с позицией Украины, не призывал к санкциям, не артикулировал излишне радикальных требований, и, самое главное, сместил акцент обсуждения будущего России с ценностно-морализаторского на прагматичный и реалистичный.

«Освобождение 2.0.» вряд ли способно стать таким центром в обозримой перспективе, в которой следует сосредоточиться на создании площадки для диалога, однако в долгосрочной перспективе, в случае успеха подобного диалога, оно сможет послужить отправной точкой для формирования чего-то подобного.

4. Союзники поневоле в Украине
Напомню, что российские силовики и ура-патриоты являются главными конкурентами РХК в борьбе за власть и активы, а также, просто по должности, наиболее очевидными противниками реализации «нормализационного минимума».

Война в Украине очевидным образом усиливает внутриполитическое влияние силовиков и ура-патриотов по обе стороны фронта. Продолжение войны объективно предопределяет доминирование определенных методов и идей во внутренней политике обеих стран. Чтобы разорвать эту взаимоподдерживающуюся связку, желательно не только остановить войну, но и минимизировать возможности последующих эскалаций, усиливающих силовиков с обеих сторон.

Настоящий ценностный разлом пролегает не между теми украинцами и россиянами, которые сегодня стреляют друг в друга, а между той частью украинцев и россиян, которая готова проливать свою и чужую кровь за «победу», в чем бы она ни выражалась, и той частью украинцев и россиян, для которых факт заключения мира важнее цены достижения компромисса.