Базовое предположение состоит в том, что значительная часть РХК не разделяет экспансионистских устремлений Путина. Однако они точно не обрадуются и вмешательству Запада во внутренние дела России, причем не только прямому и беспардонному, но и осуществляемому в приличной гуманитарной форме — от защиты прав человека до дела Магнитского. Рискну предположить, что идеальная для РХК договоренность о разрядке с Западом звучала бы примерно так: «Мы не претендуем на военно-политическую экспансию, однако у себя дома оставляем за собой право на отдельные национально-религиозные чудаковатости, которые не должны мешать международному бизнесу и посещению Лазурного Берега. Шейхам же не мешают, а чем мы хуже?»

Я глубоко убежден в том, что РХК — наиболее вероятная, если не единственно возможная, движущая сила позитивных изменений в России в любом обозримом будущем. Речь не о том, что РХК обеспечат эти изменения по прекраснодушию сами по себе и уже завтра, а о том, что, когда и если случится острый политический кризис, РХК могут использовать его для усиления своих позиций во власти, и сами механизмы этого усиления с высокой вероятностью предполагают достижение «нормализационного минимума» в том или ином виде. Примерно так же, как это произошло в 1905 году.

Ни Витте, ни Столыпин не собирались свергать царя. Они ему служили. Но они были не против ограничить царскую власть. Преобразования 1905–1907 годов не удовлетворили многие требования российских либералов, не говоря уже о марксистах. Однако бессмысленная война была закончена, а целый ряд реформ, которым ранее сопротивлялись охранители и реакционеры, проведен. Сколь бы половинчаты ни были эти реформы, они стали заметным шагом вперед по сравнению с положением дел до 1905 года.

Я по определению отнёс к РХК лишь ту часть российской элиты, которая уже хочет «нормализационного минимума», поэтому агитировать их не нужно. В советах РХК тоже вряд ли нуждаются. Это прозвучит странно, но рискну предположить, что РХК не хватает инструментов для содержательного обсуждения контуров желаемого будущего. Казалось бы, это надуманная проблема, ведь РХК постоянно общаются между собой. Однако публичная коммуникация, транслирующая тезисы, противоречащие исходящим из Кремля вводным, сегодня прямо опасна. Полагаю, что и непубличная коммуникация также может быть опасной, и еще больше кажется таковой самим РХК, а потому ограничивает круг откровенно обсуждающих будущее страны лишь близкими людьми. Это затрудняет формирование действительно широко разделяемого консенсуса. В этом смысле опыт «Освобождения» Струве с анонимными публикациями больших программных текстов представителей элиты, остающихся в России, может быть использован буквально.

Другая важная задача «Освобождения 2.0» — помочь, как минимум, части РХК максимально дистанцироваться от преступлений режима в глазах западного общественного мнения. Как это сделать – вопрос открытый.


Предвосхищая критику, отвечу на один тезис, который неизбежно будет высказан в возражениях. Этот тезис лучше всего сформулирован в недавней книге Александры Прокопенко «Соучастники» и сводится к тому, что по ходу войны высшая гражданская бюрократия России «из элиты, то есть группы, участвующей в выработке политики (politics) и определении стратегических направлений развития, «...» превратились в фасилитаторов (здесь: исполнителей) и проводников политики (policy), лишенных агентности».

На мой взгляд, данный тезис и сегодня выглядит некоторым преувеличением, но даже если принять данное описание ситуации за основу, то следует вспомнить о такой концепции, как «спящие институты». Классический пример — СССР, где десятилетиями формально существовали, но ничего не значили, парламенты, конституции и право на выход союзных республик. Однако с ослаблением партийного центра эти, казалось бы чисто формальные, институты неожиданно приобрели реальное политическое содержание.