######у.
Я говорил, что мне плевать, что безразлично,
Когда ты уходил, в рассветной тишине.
Мол, не горюй, всё это не типично,
И места нет тебе в моей судьбе.
Я прятал взгляд за маской ледяною,
И пальцы сжал в невидимый кулак.
Сказал: "Иди, не властвуешь душою",
А мир тогда рассыпался как мак.
Я говорил, что это просто вехи,
Что встречи наши – пыль, случайный дым.
Мои слова летели, словно эхо,
И рассыпались прахом золотым
На грудь мою, на сжатое дыханье,
Чтоб не вскричать, не выдать жар души.
Сквозь зубы цедил ложное признанье,
Что не зову, что не спешу.
Я говорил, что смех твой – просто звуки,
Что взгляд твой – блик, что тает на ветру.
И что разлука – это не любви разлуки,
А лишь возможность выбрать новую игру.
Я лгал себе, тебе, и всем, кто слушал,
Что нет в груди щемящей пустоты,
Что этот вихрь, что сердце моё рушил,
Не больше, чем бессмысленные сны.
Моя гордыня выставляла стены,
Мой страх себя растоптанным найти
Шептал: "Молчи! Пусть чувствуют измены,
Но не увидят, как пылает всё внутри".
Я был актёром в собственной трагедии,
Играя роль того, кто всё забыл,
Кто клятвы разорвал, как нить по следу,
Кто жил всегда, свободен был и мил.
А ты был больше, чем привычка, боль и радость,
Ты был дыханием, ритмом сердца, кровью в жилах.
Бездонной бездной, где нашла отраду
Душа, что прежде лишь в тенях блуждала.
Я помнил каждый шорох, каждый жест,
Твой голос тихий, смех, что грел морозы.
И как на ощупь, словно тайный квест,
Я собирал твои немые слёзы.
Я знал, что каждой клеточкой был твой,
Что без тебя — лишь призрак в этом мире.
Что этот мир, такой большой и злой,
Без наших рук — лишь жалкое повидло.
И эта связь, она не рвалась вовсе,
Она лишь глубже в сердце уходила,
Скрутившись крепко, будто злая осыпь,
И кровью из неё моя душа сочилась.
Я говорил, что встречи наши – лишь прохожих
Случайный взгляд, безмолвие теней.
Что ни к чему не привязал я ложе,
Что каждый раз был новым, не твоим.
Я строил крепость из фальшивых фраз,
Из равнодушия, что жгло меня внутри.
И каждый раз, когда гасило болью глаз,
Я погибал в безмолвной той игре.
Ведь каждый камень этой мощной кладки,
Что от тебя так бережно хранил,
Был вырван из живой моей загадки,
И душу рвал, и жёг, и бил.
Я выжег чувства, выскоблил признанья,
Перекроил себя на новый лад.
И на словах моё существованье
С тобою было без преград.
Но ночь приходила, и снимала маски,
Она шёпотом имя твоё звала.
И мир, что днём был полон смелой ласки,
Вдруг обернулся холодом без дна.
Я видел сны, где ты смеёшься рядом,
Где снова касались наши руки, взгляд.
И просыпался, раненый тем ядом
Из лжи, что сам насыпал в свой обряд.
Мне было больно, словно рвали жилы,
Когда слова срывались, лживы и пусты.
Но я молчал, и с силой жил,
В аду, где ты – источник светлоты.
И каждый раз, смотря на твоё фото,
Я говорил: "Ах, это просто снимок,
Забытый образ, чья-то мимолётность",
А сердце ныло, словно раненый родник.
Я говорил, что мне не важны письма,
Что сообщения – пустой набор из букв.
Что не читаю, пропускаю числа,
Что ты теперь лишь эхо давних мук.
Но каждый раз, когда экран мерцал,
Надеждой вспыхивал мой бледный лик.
И каждый раз, когда никто не звал,
Я умирал, как странник, что безлик.
_
И эта ложь, она легла на душу
Тяжёлым камнем, высекла следы.
Она меня с тобой совсем разрушила,
Оставив вместо нас одни лады.
Теперь я знаю – та цена за гордость,
За этот страх быть слабым, быть чужим,
Непоправима, как глухая пропасть,
Что разделяет нас в пространстве вековом.
И я стою, разбитый и усталый,
Среди руин несбывшихся надежд,
Твержу: "Мне плевать", но мир мой алый
Горит тобой, среди глухих невежд.
И если б мог я изменить хоть слово,
Вернуть тот миг, когда ты уходил,
Я б закричал, в тебе найдя основу:
"Не уходи! Я понял и в слова твои проник..."
Но я молчал и вот теперь расплата.
Ты ушёл, а мне, казалось, вроде бы плевать.
И эта ложь – моя навек заклята,
Её мне не простить, не разорвать.
