***

Там, где рассвет дышал свинцом,
И каждый вздох казался кражей,
Мы шли единым образцом,
Забыв о собственной пропаже.

Клялись в молчании одном,
Делили кров, глоток из фляги,
И каждый шорох за спиной
Был знаком верности и отваги.

Но там, где мерк огня багрянец,
Где стон сквозь пыль едва пролёг,
Один прервал свой странный танец,
Оставив след на свой пустой порог.

Застыли те, кто пал ничком,
Не слыша шаг, знакомый прежде.
И боль накрыла кулаком
Остатки призрачной надежды.

Не вражий выстрел сердце жжёт,
Не лезвие в кровавом дыме.
А то, что собственный оплот
Рассыпался под тем же именем.

Не лязг металла, не свинец –
А холодок, что лёг под кожу.
Тот, кто клялся пройти конец,
Стал эхом, что на боль не схожий.

И раны вражьи, пусть болят,
Со временем теряют остроту.
Но этот след, как страшный яд,
Пронзает насквозь пустоту.

P. S. Решил написать об одной не слишком распространённой теме, как предательство в бою: для военных ветеранов тема «своего», который струсил, предал или бросил раненых, часто тяжелее темы смерти врага. Не знаю, получилось ли.