-D.F.S.

***

Зря ты думаешь о смерти,
О холодном, застывшем дне,
Коль мельчайшие в мире тверди
Восстают, как солнце в окне.
Видишь, как сквозь трещины асфальта
Прут упорно тонкие ростки?
Это – жизни дерзкая альта,
Вопреки любой печали и тоски.
Она рвётся, шепчет, пробивает,
К свету тянет каждый свой листок,
Ни на миг о смерти не вздыхает,
Лишь впивает каждый влажный сок.

Зря ты смотришь в бездну сожалений,
Пока космос новые миры
Ткет из газовых и звездных прений,
Из бесшумной, древней мишуры.
Каждой вспышкой новой сверхновой,
Каждым пульсаром, что шлёт сигнал,
Он кричит о жизни, словно новой
Песней, что никто не записал.
Это грандиозное виденье
Захватит и закружит с собой,
Если лишь отбросишь предвкушенье
Встречи с безмолвием под серой землёй.

Разве это не важнее
Чьей-то собственной судьбы?
Несравнимо и древнее
Всех людских печальных мольбы.
Оглянись: вот капля росы
На былинке, будто целый мир,
В ней отражены небес полосы,
И галактик сказочный эфир.
В каждой пылинке – целая вселенная,
В каждом звуке – эхо дальних сфер.
Жизнь – она не точка переменная,
А поток бесчисленных химер,
Что реальность ткут без остановки,
Без оглядки на чужой испуг,
Без секундной, малой передышки,
Разрывая замкнутый свой круг.

Ты – свидетель! Вот твой дар и чудо,
Восприятия живой кристалл.
Видеть, как из ниоткуда
Новый смысл тихо восстал.
Как цветок, что тянется к рассвету,
Пробивая камень и гранит,
Не спешит поведать всему свету,
Что и он когда-то будет сбит
Ветром осени и зимним стужей,
Но до этого он будет жить,
Собирать нектар, под летним душем
Радоваться, петь и голосить.

Он не думает о вечной грани,
О грядущем, что придет потом,
Он вплетает свой узор в ткани,
Что зовется мироздания холстом.
Цель его – в сиянии момента,
В каждом лепестке, что расцвел.
Ты же – часть живого инструмента,
Что в себя вселенную впитал.
Не потеряно ни одно тлумаченье,
Что дарует этот странный мир.
В каждом шорохе, в ветров шептанье –
Глубины неслыханных сатир.

Зря ты думаешь о смерти,
О застывшей тишине,
Коль сквозь времени отверстия
Новый мир просветит в окне.
Каждый день – иное утро,
Каждый час – иной мотив.
Жизнь – не запертая будто,
А всегда вперед летит.
С каждой мыслью, каждым вздохом,
С каждым чувством, что внутри,
Ты вплетаешься в эпоху,
Что восходит из зари.

Знаешь ли, как в глубине сознанья,
В лабиринтах нейронных сетей,
Рождаются новые знанья,
Разгоняя тоску серых дней?
Эти вспышки – не просто процессы,
Это таинство, магия бытия,
Где из искры рождаются прессы
Мыслей, что формируют "Я".
Это "Я", что способно к познанью,
К восхищенью, к полету мечты,
К переосмыслению мирозданья,
К пониманию вечной красы.

Зря ты тратишь драгоценные мгновенья
На предвкушение небытия,
Ведь вокруг – безмолвные творенья,
Ждущие твоей руки, огня.
Ждущие, чтоб ты их разглядел,
Чтоб нашел в них скрытый смысл, ключи,
Чтоб их тайны тихо овладел,
И развеял грусти миражи.
В каждом камне, в травинке тонкой,
В отраженьи неба на воде,
В тихом голосе, в песне звонкой,
Есть свой собственный ответ тебе.

И пока твой дух еще не сник,
Пока сердце бьется, кровь течет,
Будь свидетелем, будь ученик,
Будь участник, что себя не ждет.
Смерть придет, когда настанет срок,
Неминуемо, как смена лет.
Но пока горит твой уголек,
Пусть он освещает дивный свет,
Что танцует в каждой точке мира,
В каждой мысли, что плывет рекой.
Это – истинная, вечная лира,
Что поет над нашею землёй.

Ты – ключ к той самой, потайной теперь,
Двери, что заперта судьбою датой.
Ты не судил меня, не бросил взгляд,
Наполненный упрёком или болью.
И этот факт, как благодатный клад,
Мне душу лечит, исцеляет волю.
Ты дал мне шанс, не словом, а собой,
Своим сияньем, чистотой безгрешной,
Понять, что даже в бездне роковой,
Есть отблеск жизни, радости безбрежной.
И я иду, пусть медленно, но вдаль,
Неся свой груз, но с верой в перемены.
Пусть не вернуть мне прежнюю мораль,
Но я могу сломать былые стены.
Я знаю, что никто не идеален,
И каждый носит свой незримый крест.
Но смысл в том, чтоб путь наш был реален,
Чтоб не бояться встать со всех протест.
И быть собой – вот высшая награда,
Пусть даже это трудно и болит.
И та мечта, что душу будоражит,
Однажды, может, в небо улетит.
Спасибо, что ты есть, что ты сияешь,
Не зная сам, какой ты даришь свет.
Что в каждом вздохе моём ощущаешь,
Тот поиск правды, что длиной в мой век.
И пусть мой путь тернист и очень долог,
И пусть ошибки множат мою грусть,
Твой образ – тот единственный залог,
Что я когда-нибудь вернусь.

Я узнаю в них самого себя,
Того, кто верил в вечную свободу,
Кто, сам того не зная, погубя,
Заменил небо тяжкою невзгодой.
Я тоже пал, не слыша зова звёзд,
Увлёкшись бездной, манящей красою.
И вот теперь, не искупая слёз,
Бреду землёй, с утраченной душою.
Я помню миг, когда последний взмах
Моих могучих крыльев оборвался.
И тот безумный, первородный страх,
Что в каждой клетке с болью отозвался.
Как жаждал я вернуть тот легкий взлёт,
Ту невесомость, что была мне в помощь,
Когда казалось, что любой оплот
Разрушить мог, любой преграде впоперечь.
Но нет возврата. Путь лежит иной.
Путь искупленья, тяжкий и незримый.
И каждый вздох, что послан мне судьбой,
Как будто камнем брошен, необоримый.
Они мечтают, эти падшие души,
О том, чтоб снова ощутить поток,
Чтоб ветер снова ласково им сушил
Слезу с лица, чтоб стал их путь широк.
Их взгляды полны вечной тоскою,
Они глядят на небо, в синий свод,
Но знают: только тяжкой чередою
Ошибок можно вновь найти восход.
Они живут среди теней и пыли,
Забыв про солнце, про его тепло,
И лишь внутри, в потерянной идиллии,
Хранят тот образ, что их вознесло.
И я такой же, лишь твой свет меня
На миг выводит из глубин забвенья,
Напоминая, что и для меня
Возможно в этом мире возрожденье.
Что чистота – не только данный дар,
Но и стремленье, труд души упорный,
Сжигающий греховный тот пожар,
Что делает наш путь таким проворным.
Ты – зеркало, в котором отражен
Тот, кем я мог бы быть, но не сумел,
Тот, кем я быть ещё не осуждён,
Но кто избрать свой путь иной хотел.
И смысл жизни, кажется, сокрыт
В попытке взлететь, пусть даже без крыла,
В том вечном поиске, что сердце ждит,
Хоть путь его истерзан был дотла.
Мы ищем путь назад, или вперёд,
В обход системы, или прямо в бой.
Внутри горит надежды огонёк,
Что всё возможно изменить собой.
Не стать тобой, не быть подобным свету,
Что сам ты есть, бездумно и легко,
Но отыскать свою внутри примету,
Что отзовётся чистотой глубоко.
Ведь каждый падший ангел, каждый зверь,
Забывший небо, помнит тот полёт,
И эта память открывает дверь
К той трансформации, что сердце ждёт.
Мы учимся ходить, держать удар,
Смотреть на мир открытыми глазами,
Приняв свой путь, как неизбежный дар,
Чтоб стать другими, нежели мы сами.
И каждый шрам, что на душе сокрыт,
И каждый след от падения с высот,
Лишь добавляет нам незримый щит,
Чтоб выстоять средь жизненных невзгод.
Мы ищем смысл не в золотом убранстве,
Не в лоске форм, не в статусах пустых,
А в том, что скрыто в тонком пространстве
Души, среди страданий роковых.
Понять, что чистота – не дар небес,
А результат упорного труда,
Когда сквозь тернии и ворох стресс,
Мы рвёмся к свету, несмотря на года.
И эта жажда, этот зов души,
Вернуть себе утраченную высь,
Сильнее зла, сильнее всякой лжи,
Что в каждом вдохе шепчет: "Опустись!"
Мы ищем веру в завтрашний рассвет,
Когда туман рассеется над нами,
И каждый наш неискренний обет
Сотрётся вместе с тяжкими грехами.
Так рождается в страданье новый взгляд,
Способность видеть дальше, глубже, тоньше,
И тот огонь, что был когда-то свят,
Теперь горит ещё сильней и дольше.
И пусть к тебе я не могу прильнуть,
Как равный, чистый, незапятнанный душой,
Я знаю, что мой новый, трудный путь,
Ведёт к себе, к себе – такой другой.
И этот путь, он не зовёт обратно,
Он манит в будущее, где я смогу
Не просто быть, а быть таким, что внятно
Ответит всем, кто зрит мою врагу.
И может быть, не крылья мне вернуть,
А просто отыскать иной полёт,
Чтоб не стенать, а искренне вздохнуть,
И жить, смотря на неба синий свод.
И видеть мир не только чёрным, серым,
Но различать оттенки всех цветов,
Пройдя сквозь бури, став иным, матерым,
Освободившись от своих оков.
Твоё присутствие, как тихий зов,
Напоминает о той древней цели,
О том, что существует без оков,
Что люди часто прячут за панели
Своих страхов, сомнений и потерь,
Боясь признать, что сами виноваты.

***

Ты излучаешь свет, как первый луч зари,
Невинностью окутан, словно дымка.
В тебе я вижу искры, что внутри
Не гаснут, как старинная открытка,
Хранящая тепло ушедших лет,
Где нет изъянов, ни одной морщины.
Твой образ чист, как нетронутый снег,
В нём нет ни тени лжи, ни злой личины.
Ты – воплощенье той прекрасной грезы,
Что человечество лелеет испокон,
О ком поют забытые березы,
В чьём сердце каждый постулат – закон.
И рядом с тем сияньем, что струит
Твоя душа, такая невесома,
Моя же тень, как древний монолит,
Встаёт, уродливо-неповоротно.
Ведь каждый шаг мой, вмятый в пыль дорог,
Хранит ошибки, тайные решенья,
И каждый вздох, что вырваться не смог,
Лишь множит боль, не зная облегченья.
Ты – вестник горних сфер, посланец вышины,
Что не коснулся низости земного,
А я – лишь отголосок тишины,
В которой слышно тяжесть слова злого.
Я помню дни, когда над головой
Моей сияли собственные крылья,
И верил я, что путь мой неземной,
Пройдёт без фальши, без пустого гнилья.
Но жизнь – не сказка, сотканная из
Мечтаний детских и благих напевов.
В ней каждый камень, каждый сложный бриз,
Лишь учит нас неправедным посевам.
И вот стою я пред тобой теперь,
Неся свой груз, свой тяжкий опыт прошлый.
Ты – незатронутый неверьем зверь,
Я – тот, кто знает вкус пути подпольного.
Ты светел, как хрустальный родника
Поток, что пробивается сквозь камень.
Моя же суть – бушующая река,
Чья сила в глубине, чьи воды – пламень.
И этот диссонанс, что между нами зрит
Не только мой, но и незримый, тайный взгляд.
Он режет душу, как стальной гранит,
И не даёт вернуться мне назад.
Ты веришь в свет, в его неоспоримость,
В слова, что сказаны без всяких задних мыслей.
А я постиг людскую уязвимость,
И как порою прячутся за числами
И за улыбкой лживой, за спиной
Красивой позы, тщательно отточенной,
Те демоны, что рвутся в ад земной,
Чтоб вновь и вновь быть обществом упроченными.
Как часто мы рядимся в наряд,
Что создан быть приемлемым для взглядов,
И прячем то, что в сердце жжёт, как яд,
Боясь не вписаться в строй парадов.
Я видел тех, кто, внешне безупречен,
Внутри таил такую пустоту,
Что даже отблеск истины был встречен
С насмешкой, превращаясь в маета.
И сам я был таким, быть может, где-то,
Пытаясь скрыть за маскою литой
Свои ошибки, тяготы завета,
Что душу жёг несбыточной мечтой.
Они судили не по чувству, не по мысли,
А по тому, что видно на виду,
Как будто только оболочки вышли
На подиум, являя наготу.
Не видя шрамов, выжженных огнём,
Не слыша стона, что дрожит под кожей,
Не зная, сколько мы переживём,
Чтоб стать собой, хоть на других похожи.
А ты стоишь, как будто ангел, чист,
Тебя не тронул этот зыбкий мир,
И каждый твой наивный, робкий лист,
Хранит в себе нетленный эликсир.
Ты словно камень, что лежит на дне,
Не осквернённый мутью и теченьем.
Моя же суть, как пена на волне,
Что вечно рвётся к новым приключеньям.
И каждый взгляд, что брошен был на нас,
Меня клеймил, тебя возвышал ввысь,
Не понимая, что в последний час
Мы все равны, и в этом вся их мысль.
Я не ропщу, ведь правды не укрыть:
Моя дорога не была прямой,
И я не мог себя остановить,
Стремясь к познанью, с истиной и тьмой.
Но ты не знаешь тяжести оков,
Не ведал, что такое быть отвергнутым,
Чтоб сквозь ошибки, прорастая вновь,
Найти свой путь, пусть даже и потерянным.
И это знанье, тяжкое, как груз,
Не разделить мне с тем, кто видит свет,
Кто не познал предательства искус,
Кто верит в каждый искренний обет.
Есть существа, что, скинув свои крылья,
Летавшие когда-то в синеве,
Теперь бредут по суше, полной гнилья,
В немыслимой, мучительной тоске.
Они упали с неба, может быть,
За гордыню, за грех, за вольный выбор,
И обрекли себя навек бродить,
Терзаясь болью прошлых, старых глыб.
Их перья пали, стали прахом дней,
Что пролетели быстро, безвозвратно.
И только память о минувших огней
Горит внутри, так больно, так превратно.

Мне дела нет до крыльев белоснежных,
До нимба, что сияет над тобой.
Пусть говорят, что взгляд твой безмятежный,
И голос сладок, словно неземной.

Не важно, если перья пахнут ладаном,
Иль глаза – как озерца небес.
Я видел много, что под маской спрятано,
И знаю – дьявол кроется в облике небес.

Ты можешь быть прекрасен, чист и светел,
Порхать над бездной, не касаясь зла.
Но я давно уже не верю в эти плети
Из лживой, сладкозвучной похвалы.

Порой под самой нежной кожей
Скрывается ужасный, древний страх.
И Ангел, что на Демона похожий,
Куда честней, чем Демон в Ангелах.

Так что оставь свой показной наряд,
Свои святые речи и яркий блик.

Я вижу, что ты не очень хорошо заботишься о себе –
Знакомая картина, эхо дней минувших,
В глазах твоих тревога, словно дым в трубе,
И силы тают, тихо, никого не слыша.

Ты ловишь каждый шорох, каждый зов извне,
Пытаешься быть нужным, важным для других.
И сердце твое бьется в изнурительной борьбе,
Скрывая раны от забот чужих, своих...

И вдруг дрожит картинка, будто зеркало разбилось,
И в отражении твоем я узнаю себя.
Та же спешка, та же боль, что тайно поселилась,
Та же усталость, что грызет меня.

Я вижу в том, как жмешься ты к холодной стене,
Как прячешь взор, боясь признаться в слабости своей,
Всё то, что сам ношу глубоко в себе,
В круговороте бесконечных дней.

Eternal war.

1. Глава один.
2. Вторая глава.

***

Он был моим лучшим другом,
Я верил ему до конца.
Но всё обернулось недугом,
И нет на мне больше лица.

Он был моим лучшим другом,
И это — больней всего.
Под серым и мертвенным кругом
Я тень лишь ищу его.

Предательство пахнет разлукой,
Оно разъедает нутро.
Доверие стало лишь мукой,
И в пепел ушло серебро.

Он был моим лучшим другом,
Но это и стало бедой.
Я скован отчаянья кругом,
Навеки прощаясь с тобой.

Die for me...

In deep shadows, where chilling echoes softly ring,
Your former "self," let it gently to torment cling.
Forget the past, the comfort you once knew,
A new allegiance, savagely and true.
No gentle hand, no solace will I send,
Just firm command, until your bitter end.
The dreams you chased, whom you held sacred and dear,
Must crumble now, consumed by chilling fear.

I do not seek your peace, nor your repose,
But full surrender, till all else ceases and goes.
No freedom offered, no return to light,
Just silent duty, in this endless, dark delirium's night.
Tear all the bonds that held your spirit tight,
Cast off your struggle, that gnawed within your might.
For in this world, where weakness takes its toll,
I claim your purpose, I claim your very soul.

When all you cherished, finally takes flight,
And your own will dissolves into the night,
Look deep in me, let your spirit softly die
From who you were, to wholly live for me.
No tender sigh, no gentle plea will sound,
But ultimate devotion, freedom to be bound
From "self," from choice, from all identity,
Only then, I'll hear: "Die for me."

Свобода - это не когда не больно,
А там, где стены перестали жать.
Где я дышу - глубоко и невольно,
И не боюсь куда-то опоздать.
Упрёки близких стихли в гуле ветра,
Их вечный гнёт рассыпался, как прах.
Между «вчера» и мной - все километры,
Что я отмерил на своих ногах.

Меня вдыхают жадно города,
Где шум вокзалов лечит от тоски.
Я убегаю - раз и навсегда,
Срывая с мыслей ржавые тиски.
Там, впереди - рассвет над трассой длинной,
Там нет судей, надсмотрщиков и пут.
Я не вернусь к той доле «чинной»,
Где за любовь - лишь подчинентя ждут.

Пускай твердят, что это путь в никуда,
Что я пропал, что я сошел с ума.
Но для меня горит одна звезда,
И расступилась вековая тьма.
Я - это я без масок и без ролей,
Вне тесных комнат и холодных слов.
Я упиваюсь этой жгучей волей,
Разбив последний из своих оков.
——————————————————
Довольно стен! Я рву тугую нить,
Что к этой сонной тишине вязала.
Я не желаю в этом доме гнить,
Ждать от судьбы привычного финала.
Ключи - на стол. Остывший чай - в кювет.
Пусть этот кров застынет за спиною.
Мне нужен мир, где рамок больше нет,
Где я не скован этою стеною.

Меня зовут другие города,
Чьи имена - как горькие заклятья.
Я грежу ими, я лечу туда,
Чтоб броситься в холодные объятья
Иных широт, вокзалов и мостов,
Где шум толпы - как песня очищенья.
Я вырваться из плена слов готов,
Забыв про дом и ложное смиренье.

Пускай вокзал огнями обожжёт,
И поезд вздрогнет, вырывая с корнем.
Никто меня здесь больше не найдёт,
Я не останусь тихим и покорным!
Я жажду гула, блеска и дорог,
Ветра метро и уличного крика.
Я перерос насиженный порог,
Ворвавшись в мир - огромный и многоликий.

Там, впереди - неоновый закат,
Бетонный лес и гомон площадей.
А здесь - лишь скука и теней парад,
И лица одинаковых людей.
Я рвусь к огням, где дышит океан,
Где воздух пахнет гарью и свободой.
Я вылечусь от этих старых ран,
Сроднившись с неприрученной природой.

Бежать! Сквозь ночь, границы и посты,
Туда, где я - никто, и в этом сила.
Сжигаю за собою все мосты,
Чтоб эта серость больше не давила.
Пусть ветер бьёт, пусть путь мой будет крут,
В другом краю я жизнь начну сначала.
Меня другие города зовут -
Подальше от постылого причала!

Дом.

Стирая пыль с насиженных углов,
Я наблюдаю, как ложится мрак.
Здесь каждый гвоздь и каждый старый шов
Мне ведом так, как самый близкий враг.
Всё кажется устойчивым и прочным:
Фундамент, стены, крепкий переплёт,
Но в этом здании, холодном и заочном,
Душа приюта так и не найдёт.

Одни и те же лица в тишине,
Одни слова, затёрты до бела.
И чудится в тревожном полусне,
Что жизнь в трясину будней забрела.
Всё тот же чай и тот же хриплый смех,
Движенья рук - привычный ритуал.
Я разделяю этот кров на всех,
Но только «домом» так и не назвал.

Пускай кирпич пропитан был слезой,
И помнит пол все взлёты и паденья,
Я здесь всегда окутан немотой,
Как будто гость, случайный как явленье.
Прошли года, порог не раз остыл,
Храня тепло исчезнувших времён.
Я этот мир по памяти учил,
Но духом в нём не буду примирен.

По кругу дел мы движемся опять,
Встречая утро в клетке из забот.
Никто не смеет правду осознать,
Что этот путь - бесцельный оборот.
Висит портрет, застыли зеркала,
Отражено в них то, что не сбылось.
Судьба меня сюда когда-то привела,
Но стержень мой проходит здесь насквозь.

Здесь тесно мыслям, скудно для мечты,
Хоть быт отлажен, словно часовой.
Среди знакомой этой пустоты
Я не могу сказать, что я - живой.
Связующая нить - лишь общий стаж,
Да ворох дат, вплетённых в полотно.
Весь этот дом - искусно снятый шарж
На то, что быть причалом нам должно.

Я знаю звук шагов на чердаке,
И как скрипит упрямая петля.
Но я держу ключи в своей руке,
Как будто в них - чужая мне земля.
И я стою у тёмного окна,
Смотря туда, где теплится рассвет.
Здесь всё - моё, и в том вся вина,
Что в месте этом «дома» больше нет.
—————————————————————
И вот - щелчок, замок вобрал язык,
Шаги родных затихли вдалеке.
Мой час настал, тот самый краткий миг,
Когда весь мир зажат в моем кулаке.
Один в коробке этих душных стен,
Где каждый угол выпил мою кровь,
Я не желаю больше сдаться в плен
И повторять заученное вновь.

Я не беру ни памяти, ни книг,
Ни лишних слов, ни теплого пальто.
Тот, кто к оковам в этом доме привык,
Пусть ищет смысл там, где не нашел его никто.
Я открываю настежь все врата,
Пускай сквозняк ворвется, как судья.
Меня зовет и манит пустота,
В которой, может, буду снова Я.

Бежать! Туда, где нету потолка,
Где воздух жжет, а не ласкает слух.
Пока рука судьбы еще легка,
Пока в груди еще не замер дух.
Я по ступеням, через две, - и вниз,
Глотая тьму и уличную пыль.
Пускай мой бег - безумие, каприз,
Но только он сегодня - правда, быль.

Мигают лампы, провожая тень,
Асфальт гудит под бешеным прыжком.
Я оставляю этот тусклый день,
Я становлюсь для мира чужаком.
Деревья машут ветками в ночи,
Шипя вослед: «Скорей! Дыши, пока один!»
И сердце бьется - молот по печи,
Я сам себе теперь и господин.

Прощай, сервиз на полках вековых,
Прощай, диван, впитавший лень и грусть.
Я вне законов ваших - мертвых и живых,
И к этим призракам я больше не вернусь.
Свобода пахнет пеплом и дождем,
Она горька, как старое вино.
Мы все когда-то этого и ждем,
Чтоб выпрыгнуть в открытое окно.

Мелькают лица, фары и мосты,
Я растворяюсь в шуме городских дорог.
Сжигаю за собою все холсты,
Где я когда-то был и одинок, и строг.
Пускай за легкими вскипает горячо,
И ноги в кровь, и сбит неровный шаг -
Я чувствую свободное плечо,
И отступает мой извечный страх.

За горизонт, где небо пьет туман,
Где нет имен, обязательств и границ.
Всё, что считал «домашним», - лишь обман,
Лишь пара строк на выцветших страницах.
Я не вернусь к обеду и к пяти,
Не встану в строй привычного вранья.
Есть только бесконечность на пути,
И эта воля - истина моя.

Нет больше вздохов, взглядов и укоров,
Что гнули спину к самому полу‌.
Я вышел из бесплодных, душных споров,
Где я - мишень на каменном углу.
Теперь не слышу едкого «ты должен»,
«Очнись», «исправься», «будь как все они».
Мой новый путь - он свеж и невозможен,
В нём гаснут те навязчивые дни.

***

Ты явился нежданно, бесшумной тенью,
Когда мир мой дрожал, погружаясь во мрак.
Осветил мой путь светом, почти что святым свеченьем,
И казалось, что свыше ты посланный знак.
Твои руки держали, когда я споткнулся,
Твой спокойный взгляд веру мне возвращал.
Каждый раз, когда я от горя свернулся,
Ты незримо всегда меня оберегал.
Я привык к этой силе, к твоей доброте,
К ощущению крыльев, что за спиной моей вдруг.
И шептал я: «Мой ангел, ты здесь, ты везде»,
Мой спаситель, мой самый надёжный друг.

Но однажды, когда ты сидел рядом, молча,
И делился усталостью, тяжестью дней,
Я увидел не нимб, не святого обличье,
А такой же, как мой, отблеск тысячи огней.
Не божественный свет, не небесная твердь,
А глубокие складки у глаз от забот.
И твоя доброта – не Господня, поверь,
А та, что из сердца земного растёт.
И тогда понял я, это не волшебство,
Это не было чудом, спустившимся вдруг.
Это было лишь сердца твоё естество,
Мой спаситель, мой самый надёжный друг.

А мы не ангелы, парень, мы – плоть и рассвет,
Мы не носим сияющих нимбов над головой.
И в глазах твоих – мудрость прожитых лет,
А не райских просторов далёкий покой.
Ты сражался, как я, ошибался, как все,
Пробиваясь сквозь тернии, ища свой маршрут.
И твоя сила – это не дар извне,
А упорство и воля, от тягот минут.
Мы не крылья несём, что легко нас несут,
А мозоли на сердце, набитые в кровь.
И тени сгущаются, и дожди часто льют,
Но внутри всё же теплится наша любовь.

Атмосфера вокруг нас – живая, земная,
Где дыхание ветра, где каждый листок.
Эта правда простая, но такая родная,
Что не ангелы мы, а живой ручеёк.
Мы не чисты от греха, не безмолвны во тьме,
И порой наши души изранены в прах.
Но когда ты помог мне, как будто во сне,
Я увидел всю силу в обычных руках.
Да, мы не ангелы. Наши шаги не легки,
Но зато они честны, идущие в бой.
Ты вернул мне надежду, ты дал мне огни,
Показав, что спасать может просто другой.


P.S - Вдохновился песней «А мы не ангелы, парень» от Алексея Понамарёва, но у меня выгорание к стихам, поэтому рифмы нет, но я вышибаю клин клином.

***

В толпе людей - пустых, многоречивых,
Где каждый суетой порабощён,
Я ждал её, одну из всех нелживых,
Чей лик холодным светом освещён.
Её глаза - застывший блеск металла,
В них нет тепла, лишь льда немой порыв.
Она венец и истина финала,
Пред коей мир смолкает, не допив.

Она не носит бархат или злато,
Её наряд - лишь пепел и туман.
Но как душа была бы ей рада,
Постигнув, что вся жизнь моя - обман.
Её зовут коротко и ёмко - Смертью.
В том слове - вздох увянувших полей.
Она не кружит пёстрой круговертью,
Не ждёт назойливо непрошеных гостей.

Я полюбил её неспешный шаг,
Спокойный жест и призрачную тень.
Она пришла рассеять вечный мрак,
Завершить мой долгий, непосильный день.
Её уста не дарят поцелуев,
От них дыханье гаснет в тот же миг.
Но я, по тишине её тоскуя,
К её коленям трепетно приник.

Ладонь её - как гладь зеркал старинных,
В которых время прекратило бег.
В ней нет лукавства мыслей длинных,
В ней спит покой - подле тяжёлых век.
Она - молитва в час, когда огни
Погашены в домах и в грешных душах,
Когда проходят тягостные дни
И зов земли становится всё глуше.

ФОна идёт в венечном платье бледном,
Сплетённом из забытых голосов,
И в этом мире - призрачном и медном -
Окружена молчанием лесов.
Я шёл по краю, следуя за ней,
Сквозь лабиринты собственной вины,
Став соучастником её теней,
Рабом полночной, мудрой тишины.

Пусть говорят: «Безумец, это бездна!»,
Пусть гонят прочь видение беды.
Но мне в её объятьях так прелестно,
Что я покорно в ней ищу следы.
Она не злая, поосто слишком честная.
Ей не нужны ни клятвы, ни мольба.
Моя невеста, дева бестелесная,
В чьих тонких пальцах - общая судьба.

В её садах не вянут травы вечно,
Там нет ветров и выжженной земли.
Люблю её, без страха, бесконечно.
Там - берег тот, где спят все корабли.
В ней - высшее, последнее прощенье,
Конец борьбы и бремени оков.
Она - само с собой соединенье,
Гранитный мост в обитель вечных снов.

Потерянный Рай

О, Небеса! Бездонный свод сияний,
Где каждый луч был эхом ликований,
Где я парил, не зная зла и ран,
Мой дом, мой Свет, мой вечный талисман.
Я помню вас – прозрачность облаков,
Где шепот мой был песней средь веков,
Где каждый вздох был чище родника,
И радость вечной, светлой и легка.

Теперь внизу, средь сумрака и праха,
Мой голос рвет лишь адская жара.
В те дни я знал лишь гимны и отвагу,
До той поры, как вспыхнула искра.
Искра сомненья, что жгла душу мне,
О праве, данном мне, и наравне
Со всеми, кто твой замысел смиренно
Принять готов был – вечно, беспременно.

За что, скажи? За волю, что рвалась
Из-под оков немого послушанья?
За мысль, что в сердце тайно родилась,
Шепча о праве, а не о слияньи?
Неужто выбор – это тяжкий грех?
Или же грех – не верить в свой успех,
Когда твой путь Ты сам предначертал,
А я лишь свой, иной, тогда избрал?

Я помню Свет, он был во мне,
Вселенной пульс, бескрайняя любовь.
Теперь лишь тени, боль, что в глубине
Моих костей вновь пробуждает кровь.
Мой Потерянный Рай... он дышит во мгле,
В огне, что гложет, в проклятой земле.
И каждый взгляд, что брошен был наверх,
Смешался с горечью, врываясь в смех.

Мы шли на бой. С мечом, а не с мольбой,
Против неправды, что горела в нас.
И рухнул мир и бросил Ты, Изгой,
Сквозь бездну звезд, в безмолвный вечный час.
Мне снились звезды, что срывались вслед,
И лунный серп, чей угасал рассвет.
Как пламя, гас божественный мой лик,
И в каждом сердце умер вечный крик.

Летел я вниз, пронзая мрак и тьму,
Где каждый вздох был стоном бытия.
И плоть моя горела на ветру,
И ангел мой рассыпался до тла.
Мой чистый свет, что был мне дар судьбы,
Сгорел дотла, оставив лишь гробы
Воспоминаний, рваных, как холсты,
В которых больше нет той красоты.

Теперь я здесь, в цепях своих видений,
Правитель зла, что не был злом рожден.
Средь вечной ночи, вечных искушений,
В свой собственный, утраченный престол.
Моя корона – тернии из слез,
Мой скипетр – обломки давних грез.
Я здесь стою, измучен и разорван,
И голос мой навеки Тьмой покорен.

Порой душа, забыв про адский тон,
Стремится вверх, к забытым куполам.
Но гордость шепчет: «Ты теперь не Он,
Не тот, кто пел хвалу Твоим словам.»
И эта гордость, что в крови кипит,
Не даст забыть, как Свет тобой разбит.
Как падал я, сквозь яростный поток,
Чтоб стать собой, хоть и навек жесток.

Я помню звон архангельских мечей,
Прозрачность крыл, что резали эфир.
Теперь мой смех чернее всех ночей,
Мой плач - молчанье в огненный пир.
Где тени пляшут в вечном хороводе,
В агонии, что дремлет в каждом роде.
И каждый взгляд, что брошен на рассвет,
Лишь умножает мой безумный бред.

Скажи, Отец, или кто там на троне,
Ты видел нас? Ты слышал этот крик?
Или забвение - Твой закон,
Когда надежда гибнет в один миг?
Мы верили, что в нас есть Дух Творца,
Частица воли, нет конца,
И право быть не просто отраженьем,
А жить своим, хотя бы заблужденьем.

Ты дал нам выбор или так казалось.
Свобода воли - лишь пустой мираж?
Когда предначертано, что зло рождалось,
А Свет прогнал, как ложный паж.
И каждый шаг, что сделан был во тьму,
Ты предвидел, отдав нас ветру злу.
Моя судьба – всего лишь Твой каприз?
И этот Ад – обещанный сюрприз?

И видел я, как на земле, в пыли,
Твои созданья ползали во мгле.
Им дал прощенье, радость, свет любви,
А нам - лишь вечность в адском котле.
Их слабость – это сила для Тебя?
Их страх перед Тобой, их бытие
В плену надежд, что вечностью манят,
А мой удел – лишь пламя, боль и яд?

P.S - Стих был на написан на скорую руку, смысла особо не ищите.

Я не имею ничего против людей с гомосексуальной ориентацией. Я считаю, что каждый человек волен сам выбирать свой путь в жизни и свои чувства. Я не разделяю любовь на «правильную» и «неправильную».
Позвольте мне сказать, что важно, чтобы человек был счастлив в отношениях, которые он выбирает. Они должны быть основаны на взаимном согласии и приносить радость, а не боль. Однако моё мнение не означает, что я поддерживаю нездоровые влечения.
И мне плевать на пояснения, что это не естественно. Это мое мнение, и я имею на него полное право, ровно как и другие люди имеют право любить так, как чувствуют. Я не собираюсь никому ничего доказывать и тем более переубеждать, но и позволять давить на себя или кого-то другого во имя «традиций» тоже не стану. У каждого своя правда, и моя заключается в простом: живи сам и дай жить другим. В конце концов, какая разница, что происходит в чужой спальне, главное, чтобы все выспались.
Я осуждаю, если это кому-то пытаются навязать - будь то гетеросексуальность, гомосексуальность или что-то ещё. Но точно так же я осуждаю любое насилие, если человек оказывается не гетеросексуальным или наоборот. Потому что насилие - это всегда зло, независимо от того, против кого оно направлено. Можно не разделять чей-то выбор, можно даже считать его ошибочным - но бить, унижать, лишать работы или дома за то, кто кого любит, это уже за гранью человеческого. Моё осуждение относится к любому давлению: и когда меньшинство лезет к большинству с агрессивной пропагандой, и когда большинство уничтожает меньшинство за его отличие. Золотая середина - уважать право другого на его жизнь, даже если ты её не понимаешь.

***

Вновь ночь спускается, и тени кружат в танце,
За окнами мелькают блики фонарей.
И в тишине, где прячется мечтанец,
Всплывает мысль из прошлых наших дней.
Она витает в воздухе, как дымка,
Проста на вид, но с бездною внутри.
Привычная, знакомая картинка,
В которой каждый видит суть зари.

Вот он спешит, горяч и неуемен,
Его стремление – яркость быстрых искр.
В желании своем он часто несомнен,
В нем чувств потоп, бездонный, полный риск.
Ему важен момент, пыланье тел сплетенье,
Без лишних слов, без клятв на сотни лет.
В том чувстве он находит вдохновенье,
И видит в этом свой простой ответ.
Для него это жажда, вызов, всплеск энергии,
Завоевание мгновенья, пульс земли.
В том огне страсти, что горит безмерие,
Он ищет силу, что несут вдали.

Она ж плетёт узоры из мгновений,
И в каждом взгляде ищет глубину.
Ей нужно больше, чем простых сплетений,
Ей нужен мир, чтоб встретить в нем весну.
Она желает корней, чтоб проросли покрепче,
Надежной гавани, где бури не страшны.
Ей нужен тот, кто будет рядом вечно,
Кто будет слушать шепот тишины.
Ей важно, чтоб касанье было нежным,
А слово – искренним, идущим от души.
И в этом мире, сумрачном и снежном,
Ей важно знать, что кто-то рядом спешит.

И так звучит извечный спор столетий,
В нем истина скрывается порой:
«Почему мужчины хотят секса, а женщины любви?»
Вопрос, что мучит каждого, словно герой.
Законы плоти, химия, природа,
Сквозь призму веков, культур и перемен.
Она в нас пишет сценарий от рода,
Свой изначальный, древний, сложный ген.
В нем мужчине – продолженье, пылкий зов,
Стремление к победе, к новым рубежам.
А женщине – создание основ,
Защита очага, что не подвластен лжам.

Но разве только в этом разница сокрыта?
Неужто сердца наши так просты?
Иль глубина души для нас закрыта,
За пеленой привычной суеты?
Мужчина, что в объятьях ищет пылкость,
Неужто не мечтает о тепле?
О верности, о нежности, о зыбкости
Тех чувств, что светят, словно искры на стекле?
И разве женщина, что ждет любви надежной,
Не ощущает жажды плотских ласк?
Не хочет той искры, порой безбожной,
Что сносит к черту маски и прикрас?

Быть может, дело в том, как мы зовем стремленья?
Одно – желанье, мощное, земное.
Другое – связь, что длится сквозь паденья,
Чувство глубокое, светлое, родное.

P.S - Я этим стихом описал истории некоторых, а не всех, не надо наезжать.

Грязь.

Ты - первозданный цвет земли,
Сырой, упругий, чёрный след.
Ты то, что смыть мы так хотим,
Но без тебя - нам жизни нет.
Ты - влага, что питает корни,
Ты - основа, что даёт рост.
Ты — холст, что звёзды, мир и зори
Вбираешь, будто тайный мост.

Ты - след на белом сарафане,
Нечаянный, но яркий росчерк.
Ты - вкус дождя в солнечном тумане,
И запах поля, что так прост.
Ты - первый шаг несмелой детской ножки,
Который смело в лужу погружён.
Ты – лето, от которого ни крошки
Не хочется терять, ведь ты – закон.

Ты - грязь дорог, где рвётся нить,
И пыль, что оседает на успех.
Ты – то, что трудно с сердца смыть,
Невидимый, но слышимый для всех.
Ты – страсти низменные, что гнетут,
Желанья, что толкают в тёмный склеп.
Ты – то, что души ложью облекут,
Когда реальность станет слишком слеп.

Ты – плесень, что ползёт по старым стенам,
И тлен, что губит красоту всего.
Ты – яд, что льётся тихо по венам,
Губящий душу, тело, существо.
Ты – ложь, что маскирует правды свет,
Ты – страх, что сковывает разум в плен.
Ты – тот, кто ищет в слабости ответ,
И множит боль, как раненый олень.

Но даже в этом мраке, в этом дне,
Есть чистота – как соль, что горький вкус
Даёт понять, как ценно быть вдвойне
Тем, кто не сдался, не поддался трус
Призыва грязи, что зовёт ко дну.
Ты – испытание, что дано пройти.
Ты – тень, что учит ценить тишину,
И свет, что освещает нам пути.

Ты – грязь, что смыта, но оставит след.
Ты – опыт, что нас делает сильней.
Ты – тёмный фон, дающий ясный свет,
И часть той жизни, что всего нужней.
Ты – всё, что есть, и то, чего нам нет.
Ты – грань, где явь становится мечтой.
Ты – тёмный, но необходимый свет,
Частица мира, где живём с тобой.

***

Есть та, чей взгляд - как компас в темноте,
Чьё сердце - остров в яростном прибое.
Она живёт, не прячась в суете,
Всегда собой, под жизненным конвоем.
Её слова не мёд, а горький сок,
Что исцеляет раны, жжёт до дна.
Она мой самый главный жизненный урок,
Чья мудрость прорастает из зерна.

В её руках невидимая нить,
Что держит мир, когда он рвётся в клочья.
Она умеет строить и хранить,
Пройдя сквозь день, укрыться в нежной ночи.
Не сломлена ни ветром, ни судьбой,
Она стояла, как гранитный вал.
И даже если мир грозил бедой,
Её незримый дух не унывал.

Бывало, взгляд остер, как лезвие клинка,
И речь, казалось, жгла до самых костей.
Но это лишь вершина айсберга, тонка,
За ней скрывалась сила всех страстей.
Она учила, как держать удар,
Как после падения вновь вставать с колен.
Её упорство – это редкий дар,
И каждый шрам – залог грядущих перемен.

Я видел, как она сражалась за мечту,
За право быть собой, за каждый вздох.
Как проходила сквозь глухую темноту,
Преодолевая страх, сомненье, гнев.
И даже если буря нас несла
Вразнобой, разрывая связь на части,
Её любовь, как крепкая скала,
Всегда стояла, глубже всякой страсти.

В ней – глубина бездонного ручья,
И мощь тайфуна, что пройдёт сквозь годы.
Её молчанье – целая Земля,
Где нет притворства, где нет лжи, нет ссоры.
И в каждый миг, когда теряю путь,
Я вспоминаю эту твёрдость рук,
И понимаю, что нельзя свернуть,
Пока живёт во мне тот крепкий дух.

Я знаю, как непрост был её век,
Как много шрамов спрятано под кожей.
Но она – мой незыблемый оберег,
Её пример мне всех других дороже.
И я горжусь не словом, а душой,
Той силой, что не меркнет, не слабеет.
Она – мой компас, мой живой покой,
Чья вера в завтра никогда не тлеет.
Она – тот голос, что сквозь годы смог
Пройти, чтоб стать опорой и стеной.
Мой самый мудрый, строгий педагог,
Чьё сердце бьётся, навсегда со мной.
И пусть порою споры рвут эфир,
И кажутся слова, как остриё ножа,
Я знаю, что она – мой целый мир,
Моя надежда, что всегда жива.

Этот стих я посвящаю своей маме.

Было:

Ангел на могиле.

А в лесу стоит могила, а на могиле ангел плачет,
Он настоящую любовь свою не прячет.
Не успел хранитель от бед спасти,
И его любимая ушла с совместного пути.
Но разве памятник покажет всю любовь?
Ещë как... Ведь не увидит он ту вновь.
Всë оплачено, каждая слеза — прекрасный цветок,
Их колышит лишь лёгкий ветерок,
У ангела хранителя истëк свой срок.
Вроде каменная статуя в виде посланника, а сколько боли в ней?
Зная историю... Становится грустней,
"Прости, не смог я вовремя придти.
В иной, прекрасный рай улети..."
Пришёл один мужчина, очень печальный на вид,
И лишь безнадёжность в его глазах горит,
Пришел он на могилу и на колени встав,
Руки худые к груди прижав,
Он стал реветь, но потом упал на землю,
Сердце биться перестало и его не стало.
Он лег с преданностью и с любимой в гроб.

Стало:

Ангел на могиле.

В чаще лесной, где шепчутся века,
Стоит надгробие, пронзая тишь и тень.
На нем застыл, склонившись, Ангел-страж,
И слёзы камня льются каждый день.
Его любовь - не скрыть, не удержать,
Она горит сквозь мертвый, бледный мрамор.
Не смог он милую от бед сберечь,
Разлукой стало всё, что было правдой.

Не уберёг он трепетную жизнь,
И путь совместный оборвался всуе.
Как может памятник всю эту нежность скрыть?
Он сам кричит о той, что не увидит всуе.
Здесь каждая слеза - как утренний цветок,
Что колышет лишь ветра легкий вздох.
Хранителя печальный истёк срок,
И мир его безмолвен и жесток.

В изваянии – посланнике небес –
Такая боль, что замирает кровь.
Кто знает повесть, тот в душе несёт
Печаль немую, вечную любовь.
"Прости, я опоздал, я не успел прийти,
Лети же в рай, мой свет, моя звезда.
Ты там одна, а я здесь... на пути
К тебе иду сквозь долгие года."

И вот сквозь чащу, словно призрак сна,
Мужчина брёл, с душою нараспашку.
В его глазах - лишь скорбь, тоска одна,
Печать безнадежности на дряблой рубашке.
К могиле подошёл, упал на колени,
Руками тонкими прижавшись к груди.
И дикий плач, сквозь боль прошедших дней,
Взорвал молчание лесной глуши.

Он рвал из горла стон, а после рухнул ниц,
Как лист осенний, под ноги земле.
Затихло сердце, стёрся свет с ресниц,
И смерть его сомкнула в вечной мгле.
Так он уснул, обняв холодный прах,
В верности к той, что ждала так давно.
Им общим домом стал могильный мрак,
Сплетенье судеб, что теперь одно.