***

Ты излучаешь свет, как первый луч зари,
Невинностью окутан, словно дымка.
В тебе я вижу искры, что внутри
Не гаснут, как старинная открытка,
Хранящая тепло ушедших лет,
Где нет изъянов, ни одной морщины.
Твой образ чист, как нетронутый снег,
В нём нет ни тени лжи, ни злой личины.
Ты – воплощенье той прекрасной грезы,
Что человечество лелеет испокон,
О ком поют забытые березы,
В чьём сердце каждый постулат – закон.
И рядом с тем сияньем, что струит
Твоя душа, такая невесома,
Моя же тень, как древний монолит,
Встаёт, уродливо-неповоротно.
Ведь каждый шаг мой, вмятый в пыль дорог,
Хранит ошибки, тайные решенья,
И каждый вздох, что вырваться не смог,
Лишь множит боль, не зная облегченья.
Ты – вестник горних сфер, посланец вышины,
Что не коснулся низости земного,
А я – лишь отголосок тишины,
В которой слышно тяжесть слова злого.
Я помню дни, когда над головой
Моей сияли собственные крылья,
И верил я, что путь мой неземной,
Пройдёт без фальши, без пустого гнилья.
Но жизнь – не сказка, сотканная из
Мечтаний детских и благих напевов.
В ней каждый камень, каждый сложный бриз,
Лишь учит нас неправедным посевам.
И вот стою я пред тобой теперь,
Неся свой груз, свой тяжкий опыт прошлый.
Ты – незатронутый неверьем зверь,
Я – тот, кто знает вкус пути подпольного.
Ты светел, как хрустальный родника
Поток, что пробивается сквозь камень.
Моя же суть – бушующая река,
Чья сила в глубине, чьи воды – пламень.
И этот диссонанс, что между нами зрит
Не только мой, но и незримый, тайный взгляд.
Он режет душу, как стальной гранит,
И не даёт вернуться мне назад.
Ты веришь в свет, в его неоспоримость,
В слова, что сказаны без всяких задних мыслей.
А я постиг людскую уязвимость,
И как порою прячутся за числами
И за улыбкой лживой, за спиной
Красивой позы, тщательно отточенной,
Те демоны, что рвутся в ад земной,
Чтоб вновь и вновь быть обществом упроченными.
Как часто мы рядимся в наряд,
Что создан быть приемлемым для взглядов,
И прячем то, что в сердце жжёт, как яд,
Боясь не вписаться в строй парадов.
Я видел тех, кто, внешне безупречен,
Внутри таил такую пустоту,
Что даже отблеск истины был встречен
С насмешкой, превращаясь в маета.
И сам я был таким, быть может, где-то,
Пытаясь скрыть за маскою литой
Свои ошибки, тяготы завета,
Что душу жёг несбыточной мечтой.
Они судили не по чувству, не по мысли,
А по тому, что видно на виду,
Как будто только оболочки вышли
На подиум, являя наготу.
Не видя шрамов, выжженных огнём,
Не слыша стона, что дрожит под кожей,
Не зная, сколько мы переживём,
Чтоб стать собой, хоть на других похожи.
А ты стоишь, как будто ангел, чист,
Тебя не тронул этот зыбкий мир,
И каждый твой наивный, робкий лист,
Хранит в себе нетленный эликсир.
Ты словно камень, что лежит на дне,
Не осквернённый мутью и теченьем.
Моя же суть, как пена на волне,
Что вечно рвётся к новым приключеньям.
И каждый взгляд, что брошен был на нас,
Меня клеймил, тебя возвышал ввысь,
Не понимая, что в последний час
Мы все равны, и в этом вся их мысль.
Я не ропщу, ведь правды не укрыть:
Моя дорога не была прямой,
И я не мог себя остановить,
Стремясь к познанью, с истиной и тьмой.
Но ты не знаешь тяжести оков,
Не ведал, что такое быть отвергнутым,
Чтоб сквозь ошибки, прорастая вновь,
Найти свой путь, пусть даже и потерянным.
И это знанье, тяжкое, как груз,
Не разделить мне с тем, кто видит свет,
Кто не познал предательства искус,
Кто верит в каждый искренний обет.
Есть существа, что, скинув свои крылья,
Летавшие когда-то в синеве,
Теперь бредут по суше, полной гнилья,
В немыслимой, мучительной тоске.
Они упали с неба, может быть,
За гордыню, за грех, за вольный выбор,
И обрекли себя навек бродить,
Терзаясь болью прошлых, старых глыб.
Их перья пали, стали прахом дней,
Что пролетели быстро, безвозвратно.
И только память о минувших огней
Горит внутри, так больно, так превратно.