Дом.

Стирая пыль с насиженных углов,
Я наблюдаю, как ложится мрак.
Здесь каждый гвоздь и каждый старый шов
Мне ведом так, как самый близкий враг.
Всё кажется устойчивым и прочным:
Фундамент, стены, крепкий переплёт,
Но в этом здании, холодном и заочном,
Душа приюта так и не найдёт.

Одни и те же лица в тишине,
Одни слова, затёрты до бела.
И чудится в тревожном полусне,
Что жизнь в трясину будней забрела.
Всё тот же чай и тот же хриплый смех,
Движенья рук - привычный ритуал.
Я разделяю этот кров на всех,
Но только «домом» так и не назвал.

Пускай кирпич пропитан был слезой,
И помнит пол все взлёты и паденья,
Я здесь всегда окутан немотой,
Как будто гость, случайный как явленье.
Прошли года, порог не раз остыл,
Храня тепло исчезнувших времён.
Я этот мир по памяти учил,
Но духом в нём не буду примирен.

По кругу дел мы движемся опять,
Встречая утро в клетке из забот.
Никто не смеет правду осознать,
Что этот путь - бесцельный оборот.
Висит портрет, застыли зеркала,
Отражено в них то, что не сбылось.
Судьба меня сюда когда-то привела,
Но стержень мой проходит здесь насквозь.

Здесь тесно мыслям, скудно для мечты,
Хоть быт отлажен, словно часовой.
Среди знакомой этой пустоты
Я не могу сказать, что я - живой.
Связующая нить - лишь общий стаж,
Да ворох дат, вплетённых в полотно.
Весь этот дом - искусно снятый шарж
На то, что быть причалом нам должно.

Я знаю звук шагов на чердаке,
И как скрипит упрямая петля.
Но я держу ключи в своей руке,
Как будто в них - чужая мне земля.
И я стою у тёмного окна,
Смотря туда, где теплится рассвет.
Здесь всё - моё, и в том вся вина,
Что в месте этом «дома» больше нет.
—————————————————————
И вот - щелчок, замок вобрал язык,
Шаги родных затихли вдалеке.
Мой час настал, тот самый краткий миг,
Когда весь мир зажат в моем кулаке.
Один в коробке этих душных стен,
Где каждый угол выпил мою кровь,
Я не желаю больше сдаться в плен
И повторять заученное вновь.

Я не беру ни памяти, ни книг,
Ни лишних слов, ни теплого пальто.
Тот, кто к оковам в этом доме привык,
Пусть ищет смысл там, где не нашел его никто.
Я открываю настежь все врата,
Пускай сквозняк ворвется, как судья.
Меня зовет и манит пустота,
В которой, может, буду снова Я.

Бежать! Туда, где нету потолка,
Где воздух жжет, а не ласкает слух.
Пока рука судьбы еще легка,
Пока в груди еще не замер дух.
Я по ступеням, через две, - и вниз,
Глотая тьму и уличную пыль.
Пускай мой бег - безумие, каприз,
Но только он сегодня - правда, быль.

Мигают лампы, провожая тень,
Асфальт гудит под бешеным прыжком.
Я оставляю этот тусклый день,
Я становлюсь для мира чужаком.
Деревья машут ветками в ночи,
Шипя вослед: «Скорей! Дыши, пока один!»
И сердце бьется - молот по печи,
Я сам себе теперь и господин.

Прощай, сервиз на полках вековых,
Прощай, диван, впитавший лень и грусть.
Я вне законов ваших - мертвых и живых,
И к этим призракам я больше не вернусь.
Свобода пахнет пеплом и дождем,
Она горька, как старое вино.
Мы все когда-то этого и ждем,
Чтоб выпрыгнуть в открытое окно.

Мелькают лица, фары и мосты,
Я растворяюсь в шуме городских дорог.
Сжигаю за собою все холсты,
Где я когда-то был и одинок, и строг.
Пускай за легкими вскипает горячо,
И ноги в кровь, и сбит неровный шаг -
Я чувствую свободное плечо,
И отступает мой извечный страх.

За горизонт, где небо пьет туман,
Где нет имен, обязательств и границ.
Всё, что считал «домашним», - лишь обман,
Лишь пара строк на выцветших страницах.
Я не вернусь к обеду и к пяти,
Не встану в строй привычного вранья.
Есть только бесконечность на пути,
И эта воля - истина моя.

Нет больше вздохов, взглядов и укоров,
Что гнули спину к самому полу‌.
Я вышел из бесплодных, душных споров,
Где я - мишень на каменном углу.
Теперь не слышу едкого «ты должен»,
«Очнись», «исправься», «будь как все они».
Мой новый путь - он свеж и невозможен,
В нём гаснут те навязчивые дни.