Павел Щелин. Официальный канал.

Если что можно утверждать с уверенностью, так то, что политика в развитых странах перестала быть делом только профессионалов, но вернулась в каком-то смысле в свое оригинальное состояние: когда любой неравнодушный гражданин имеет шанс сломать все предсказанные расклады. Можно назвать это популизмом. Можно - обращением к истокам.

Имена таких политиков как бы «из ниоткуда» на слуху уже не сколько лет – Дональд Трамп, Владимир Зеленский, Беппе Грилло. Интересно, что в каком-то смысле каждый из них отражает что-то в характере своего избирателя: Трамп – бизнесмен, Зеленский и Грилло – комики. И вот, возможно, свой политик нового типа появится и у французов. Какая страна, такой и «трамп», и во Франции на эту роль претендует журналист и писатель Эрик Земмур. Он внезапно вышел на второе место в рейтинге популярности среди возможных кандидатов на предстоящих в 2022 году президентских выборах во Франции. Сейчас он опережает Марин ле Пэн и, возможно, станет главным оппонентом Эммануэля Макрона.

Земмур – автор 16 книг, самая популярная из которых «Французское самоубийство», вышла в 2014 суммарным тиражом более 500 000 экземпляров. Сложно не заметить прямую параллель с другим бестселлером этого периода «Германия самоликвидируется» Тило Сарацина. Темы обоих книг также резонируют друг с другом: критика миграционных политик последних 50 лет (в своей книге «Французская Меланхолия" Земмур сравнивает положение своей страны с Римской Империей времен упадка из-за неспособности ассимилировать варварское население), жесткая критика ислама (благодаря чему он неоднократно получал личные угрозы, последняя попытка нападения произошла 27 сентября этого года), феминизма (книга 2006 года «Первый пол» - прямой вызов классике феминистической литературы «Второй пол» Симоны де Бовуар), и ненависти континентальной культуры к самой себе, проявляемой в философии постмодернизма.

Что у Земмура получается хорошо: говорить в открытую тезисы, которые разделяются значительной долей французского общества, но у которых существует крайне мало возможностей, чтобы быть взысканными легитимно не «на кухне» а с трибун СМИ национального уровня. И последнее Земмуру удается с талантом присущим многим французским «людям пера». Последнее выгодно отличает его и от Марин ле Пэн, и в особенности от ее отца (сотрудничество последнего с оккупационными властями во время Второй Мировой Войны), репутация которой мешает консолидации вокруг нее всего протестного электората. Более того, в отличие от ситуации в других странах, Земмур гораздо умнее чем его условные предшественники, и в плане количества прочитанной литературы, а соответственно понимания противостоящих ему идей, и в плане умения выражать свои мысли языком одновременно осмысленным и доступным широкой публике.

Сейчас крайне сложно сказать, есть ли у него реальные перспективы стать следующим президентом страны, но то, что его присутствие в опросах уже взбудоражило политическую сцену и влияет на расклады в только-только начинающейся гонке, – факт очевидный.

Новое эссе, посвященное проблеме политического участия в демократии. Моменты истории, в которые невозможно "не занимать ничью сторону" и как это связано с современным политическим кризисом развитых стран.

https://telegra.ph/Kogda-nevozmozhno-ostavatsya-v-storone-Solon-Dante-i-uyazvimost-demokratii-10-26

В передаче, посвященной феномену исторического кризиса и исторических мировоззрений (для тех, кто не видел, – можно посмотреть по ссылке), была выражена мысль о том, какие ключевые признаки культур, переживающих период упадка. Так, время, которое предшествует окончательному краху исторического мировоззрения - эпоха разочарования и безнадежности. Человек и общество не в состоянии долго жить обессмысленную жизнь, она для такого бытия слишком трагична. В лекции была упомянута история Цицерона – верховного понтифика римского культа и верховного эксперта по праву и государственному управлению своего времени, который не мог ответить ни на вопрос существует ли Бог, ни каким должно быть государству, который по собственному признанию жил в мире Разума утратившего надежду - разума отчаяния; и труд Марка Аврелия – императора философа, который стал воплощением практики достойной жизни элиты, уже проигравшей в историческом смысле, хотя до полного воплощения поражения еще предстоит некоторое время.

Поразительно красиво схожую мысль о схожих «духах эпох» выразил философ Василий Розанов в 1899 году:

« В Дневнике Амиеля [французский поэт-эссеист XIX века] столь благоухающем, тонком, глубоком, столь благородном, есть страшный недостаток, который остался незамеченным: его ужасная пассивность — отсутствие страстных, деятельных и, следовательно, зиждущих в авторе эмоций. Гр. Толстой чутко сравнил его с книгою Марка Аврелия — но это не похвала, как он думает. Тот и другой труд суть равно произведения сумеречные, осенние — произведения того времени исторического года, когда соки в людях-растениях бегут не вверх, не поднимают их, но стремятся вниз, к земле и в землю.

Бездна ума, критики у Амиеля, и — никакого творчества. Это — благоухание смерти. Оканчивая каждую страницу, хочется спросить: сколько еще дней осталось ему жить?

Жена Марка Аврелия не была ему верна; Амиель, кажется, не дерзнул жениться. Это — люди, которые умели оставить только прекрасный посмертный «Дневник». Один был вялым, унылым императором; другой — еще худшим ученым и профессором, очень боязливым и несообщительным.

Какая противоположность — Буслаев, до дряхлости бодрый и живой, с толпою горячих учеников, которые разнесли слова учителя по России и приложили его мысли к бесчисленным предметам, какая противоположность Петр — «капитан бомбардирской роты», разыскивавший в Липецке железистые ключи, на севере строивший корабли, встречавший лоцманом первый голландский корабль в Неве. Каждый его шаг был делом, всякое движение есть исторический факт... Это — люди рождающейся эпохи; в «вóдах», крови, при криках матери и судорожных ее подергиваниях — выходит чудный мальчик. Там мы видим благоухающий, умащенный труп...

Мир им; мы их не хотим перечитывать — иначе как перед смертью»

ПС Хочу еще раз выразить благодарность всем патронам, поддержка которых помогает выпускать лекции и приобретать новые книги.

Побочные эффект пандемии.

В Economist опубликовали статистику о влиянии пандемии на некоторые заболевания психики, в частности на распространение тревожного расстройства. Тот случай, когда количественные данные подтверждает интуицию и здравый смысл. Цифры, на самом деле, крайне впечатляющие: по ходу 2020 года в среднем по миру приблизительно каждая 11-ая женщина и каждый 22-й мужчина в возрасте 15 - 40 лет страдают подтвержденным тревожностью именно как болезнью, требующей помощи. Подозреваю, что в развитых странах цифра, скорее всего выше.

Страх и тревога – момент уязвимости для человека, момент, когда способность к критическому мышлению становится максимально уязвимой, когда манипулировать эмоциями легче всего. И тот, кто часто взаимодействует с социальными сетями, не мог не заметить в последний год множества роликов, когда люди срываются друг на друга по самым разнообразным поводам: от ношения масок до косого взгляда на улице. Долгосрочные же политические последствия такого тренда тоже тревожны – они создают запрос на политиков двух типов. Во-первых: популиста, который будучи голосом народа, магическим образом просто решит все проблемы, подобно Александру Великому, разрубившему гордиев узел, и накажет всех виновных. Во-вторых: «заботящуюся» фигуру, которая, следуя строго научным данным, загонит в светлое будущее и «прижмет к ногтю» всех тех скептиков, только из-за которых, как объясняют государственные СМИ, этот пандемийный ужас продолжает продолжаться и не достигнута «победа над болезнью».

(комментарий к данным в следующем посте)

Во время прочтения работ испанского философа Хосе Ортеги - и – Гассета, мне встретился отрывок, который позволяет посмотреть на эмоции, которыми пропитаны разговоры и презентации о самых волнующих проблемах современности: пандемии COVID-19, изменении климата, возможном экономическом кризисе, международной политике и так далее. Это чувство – страх и производные от него. Страх требует действия, немедленного и окончательного. Страх – место, где нет возможности остановиться и задуматься.

И еще в 1930-ые годы испанский философ пишет следующее: «судьба культуры и состояния людей зависит от того, что мы на самом первичном уровне отдавали себе отчет в том, что единственное, в чем мы можем быть уверены – неуверенность относительно мира вокруг нас … корни того страха, которыми скована душа западных земель, уходят в тот факт, что в прошедшие столетия, возможно впервые в истории, человек уверовал в собственное всезнание и всемогущество». Условно говоря технический прогресс смог помочь радикально изменить окружающую человека среду, но мере усложнения мира, пропало понимание, что не все в реальности может менять в соответствии с простым актом желания и воображения. И каждый раз, когда мир-как-он-есть напоминает о себе, он напоминает об этом бессилии, и это напоминание рождает стремление страх и стремление убежать от бытия.

Чтобы жить в мире, понимая собственное бессилие, от человека требуется мужество иного рода, чем от условного солдата или активиста. Мужество признания, что не все находится под контролем твоей воли. Но если этим мужеством не обладать, то придется платить дорогую цену. В 52 псалме Библии этот цена названа очень четко и поэтично: «они будут дрожать от страха там, где нечего бояться». А политические и экономические решения, как и в частной жизни, если они приняты под влиянием только эмоций, без контакта с реальностью оказываются как правило неоптимальными. Или как Ортега-и-Гассет сказал в другом эссе: «Мир страдает от недостатка истины. Но без пространства покоя и размеренности, истина становится непостижимой».

(продолжение предыдущего поста)

В сухом остатке посыл сериала состоит в критике Капиталистической Системы, в которой невозможно быть победителем. Во время просмотра зритель убеждается, что успех в жизни либо случаен, либо возможен только ценой физического уничтожения окружающих. Все «абсурдные» правила игр – аллегория этого тезиса, так как их итог чаще всего определяется еще до начала соревнования. В мире сериала нет места таланту и компетенции – воплощением этой убежденности служит образ одного из главных героев, который отражает идеал «старого» либерального мира. Молодой человек из условного гетто, который пробился в элиту через упорный труд, талант и обучение в элитном университете. Трансформации, что происходят с ним во время игр, ясно дают понять, что, по мнению автора, подобные надежды на успех через самосовершенствование в мире капитализма ложь, и в этом очередной разрыв с «Королевской Битвой», где компетентность - однозначный плюс в борьбе с авторитарным государством.

Для меня лично, главный парадокс сериала в следующем. Несмотря на то, что по ходу сюжета постоянно подчеркивается, что участие в играх – результат добровольного выбора участников и их коллективного согласия [этот вопрос обыгран очень талантливо в разных сценах], одновременно с героев де-факто снята вся личная моральная ответственность за этот выбор, равно как и за те поступки, что привели их жизненный путь к этой точке отчаяния. Вся ответственность лежит на безликой системе, в которой человек имеет конкретную стоимость в несколько десятков миллионов долларов [образ копилки]. Как бы низко ни падали игроки, смотрящего не покидает ощущение, что каждый из них мог бы оправдаться словами «Не мы такие – жизнь такая». И одновременно, уж не знаю намеренно или нет, только там, где герои сохраняют себя как свободные моральные агенты, они и становятся Людьми, а не Игроками. Вопрос личного морального выбора, однако, теряется на фоне призыва к слому системы и замены ее на нечто иное.

Чем это иное может быть – неизвестно, так как пороки игроков, что доводят их до нищеты, вряд ли магически исчезнут. Но это иное должно быть, ибо жить так, как показано в сериале – невозможно! И если искать причину популярности Игры Кальмара, то состоит она именно в облечении этого чувства усталости от жизни, как она есть, в картинку. Чувства, которое объединяет всех смотрящих, где бы они ни были: в трущобах Китая, российских хрущевках или американских пригородах.

И в этом смысле Игра Кальмара - знак исторического кризиса: особого момента времени, когда происходит разрыв поколенческого опыта, когда существующее мировоззрение, слова и символы утратили способность описывать присутствующую в опыте реальность. Когда человек больше не знает, что ему думать о мире, и что ему делать в мире. А в силу феномена сознания, история для человека фундаментальней физики, без физики человечество жило тысячелетиями, без истории социум распадается за несколько столетий в лучшем случае, а так гораздо быстрее.

Игра Кальмара не дает ответа на вопросы, но она мастерски придает форму этому смутному чувству невыносимого трагизма повседневности. Родится ли из него надежда или хаос разрушения – покажет время.

Игра Кальмара и современный исторический кризис

Корейский сериал Игра Кальмара стал мировым медиа феноменом, побив все рекорды по просмотрам за всю историю существования стриминговых сервисов. Как и в случае любого культурного успеха, подобная популярность была бы невозможной, не случись произведению искусства попасть в так называемый «дух времени» текущего момента: того особого способа, при помощи которого люди воспринимают реальность вокруг них, тех экзистенциальных вопросов, что их беспокоят, и тех ценностей, которые они отражают своею жизнью. Я постараюсь максимально обойтись без спойлеров, что крайне сложно, когда речь идет о художественной истории, но определенное знакомство читателя с сюжетом – неизбежность по прочтению этого текста.

Итак, Игра Кальмара – с технической стороны, наверное, самое талантливое со времен пьес Бертольда Брехта, антикапиталистическое произведение искусства последних 100 лет. Тайны в этом никакой нет, как отметил режиссер фильма: «Я хотел написать сюжет, который был бы аллегорией или басней о современном капиталистическом обществе». В отличие от современного западного сериального творчества на социальные темы, где идеология предшествует сюжету, Игра Кальмара, прежде всего, качественная история с живыми людьми, а не карикатурами: все конфликты реальны, жестоки и брутальны, и налицо все разнообразие человеческой природы. Нет лоска политкорректности и «супергероев»: женщины слабее физически, считаются участниками игры за бремя, и не стесняются использовать секс для достижения своих целей; мигранты сталкиваются с непониманием и презрением, бандиты используют насилие без предупреждения, а цена ошибки – мгновенная смерть без второго шанса.

Но Игра не стала бы столь популярной, если бы она просто была бы хорошей историей. Ее сильные стороны только усиливают ту мощь, с которой сюжет попадает в общий нарратив «прогрессивизма». И здесь важны отличия сюжета сериала от его предшественников: произведений японского автора Таками Косюна «Королевская Битва». В обоих случаях происходит игра на выживание между участниками. Но на этом сходство и заканчивается. В японском романе и манге главным антагонистом является тоталитарно – милитаристская Япония будущего, участников игры похищают без их на то ведома, а в финале выжившие бегут в США, как в оплот свободы. В мире Игры Кальмара – участие добровольно, а бежать некуда; попытки участников выйти из нее возвращают их на стартовую точку. Единственные персонажи, которые являются одномерными и картонными, - Владельцы Игры: богатые мужчины, которые за редким исключением 1 китайца являются белыми. Тут очевиден антиглобалистский и антиколониальный нарратив, столь важный для современного левого движения.

В первой лекции по мегатрендам в качестве одного из ключевых вызовов пандемии КОВИД-19 для современной экономики было указано его влияние на мировые логистические цепочки, прежде всего, в морской торговле. Свежая новость из крупнейшего порта США – Саванны демонстрирует как этот кризис не преодолен до сих пор.

Если упрощать, то вот уже на протяжении нескольких месяцев, в порту скапливается на примерно на 50% больше контейнеров, чем обычно. Причем ключевая проблема не в рабочих собственно порта Саванны, а в тех логистических компаниях, которые должны забирать товары из порта и развозить их по меньшим логистическим центрам и магазинам.

Результат тревожный, цитата из статьи: «недавно более 20 кораблям пришлось стоять на якоре в 17 милях от побережья, ожидая своей очереди на разгрузку. Эти очереди стали нормой по всему миру: на прошлой неделе более 50 судов дрейфовали в Тихом Океане около Лос-Анжелеса, все меньшее число судов покидает морской порт Нью-Йорка, сотни ожидают своей очереди в портах Китая». Всего более 13% всех грузоперевозок сейчас «застряли в пути».

Как грузоперевозки дошли до такой жизни? Совпало несколько факторов. Во-первых, действия китайского правительства привели к нехватке контейнеров для перевозки товаров, что создало задержки по отгрузке в китайских портах. Вдобавок, после очередной волны короновируса в Вьетнаме (ключевой хаб для перевозок всего связанного с индустрией моды), крупнейшие порты страны оказались в карантине.

Но есть и более системные проблемы: из-за COVIDA-19 резко выросли объемы онлайн торговли, которые приводят к возросшей нагрузке на всю логистическую цепочку. Теперь все магазины стараются закупить товаров про запас, чтобы удовлетворить запросы клиентов. Доходит до того, что большие сети супермаркетов заказывают собственные частные танкеры. Мелкие ритейлеры такой роскоши позволить не могут, и, в среднем, срок ожидания как комплектующих, так и готовых товаров вырос с 30 дней до 6 месяцев. В итоге в преддверии праздников каждый продавец резко увеличил заказы и наполнил свои склады, и теперь новоприбывшие товары просто физически некуда складывать. В результате сотни уже разгруженных контейнеров, наполненных рождественскими украшениями, бумагой для выпечки, подарков и других атрибутов праздника, ждут своей очереди в порту.

Кто заплатит за зеленую экономику?

Благими намерениями вымощена дорога в ад, этой известной пословицей можно описать часть той лихорадки (цена на газ колеблется между 1000 и 2000 долларов за кубометр), которая происходит на мировом газовом рынке этой зимой. Причины ее в переходе экономик развитых стран к энергетике, обеспечивающейся, прежде всего, возобновляемыми источниками. На фоне климатических протестов и инвестиций, осуществленных в «зеленую экономику» со стороны международных институтов, ключевые потребители в Европе, прежде всего Германия, уже инвестировали сотни миллиардов в новый сектор.
Проблема в том, что с одной стороны цена «зеленого» электричества все равно оставалась значительно выше, чем цена получаемого из углеводородов, во-вторых, на данный момент невозможно произвести в количестве достаточном, чтобы удовлетворить существующий спрос со стороны частных потребителей и промышленности. Другими словами, по мере отказа в предыдущие годы от «грязных» углеводородов, прежде всего угля, система энергетического равновесия становилась все более уязвимой к сезонным колебаниям и внешним шокам.

А осень 2021 года – стала идеальным штормом. Во-первых, из-за пандемии covid-19, 2020 год экономики провели в рецессии и низком энергопотреблении. Поскольку долгосрочные контракты заключаются из текущих ожиданий, то, не ожидая возврата экономики к темпам допандемийного роста, инвесторы не закупили достаточно газа и не заполнили хранилища. Во-вторых, весь прошлый год из-за зеленой идеи не велась разработка новых газо и нефтеместорождений. В-третьих, в силу особенностей индустрии – выработка новых мощностей всегда следует с небольшим опозданием за спросом. В итоге – в момент осени 2021 года спрос на газ резко вырос (он – самый «чистый» из углеводородов), а предложение практически не изменилось (пропускная способность труб – ограничена, мощности по транспортировке сжиженного газа тоже).

Ситуацию могла бы сгладить атомная энергетика, но в Германии в 2011 году в результате усилий партии «Зеленых» было принято решение полностью ликвидировать атомные электростанции к 2022 году. А до этого решения атом закрывал примерно треть всего германского энергопотребления.

В итоге грустна картина: большинство европейских потребителей этой зимой будут выбирать между теплом в доме и счетом в несколько сотен евро. А поскольку при таких ценах на газ, стоимость энергии из возобновляемых источников становится конкурентоспособной – платить втройне от прежнего станет нормой в Европе на годы вперед. Что, собственно, уже подтвердили европейские лидеры, - зеленый курс не будет скорректирован ни при каких обстоятельствах: напротив меры по декарбонизации будут усилены.

Запустили с Юрием Романенко новую передачу, которая, надеемся, будет ежемесячной.
В ней мы обсуждаем ключевые события каждого месяца и выявляем тренды из калейдоскопа событий. Первый выпуск посвещен сентябрю.
Выражаю благодарность всем, кто делает возможным подобное творчество, через репосты, лайки и прямую поддержку на Patreon.

https://www.youtube.com/watch?v=S52khrpZUgo&t=832s

Свежее исследование Центра по изучению политики университета Вирджинии подтвердило существование 2-х альтернативных Америк, которые имеют мало общего между собой в плане ценностей, зато обладают крайне карикатурными представлениями друг о друге. Среди сторонников Байдена 56% считают, что американцы, поддерживающие Республиканскую партию, придерживаются «фашистских» взглядов а 76% избирателей Трампа уверены, что все сторонники Демократической партии – «социалисты». В целом статистика подтверждает, что у обеих сторон абсолютно идентичное представление о мире, за тем исключением, что разумеется «положительным» героем каждый считает себя самого.

А так порядка 75% от каждого политического лагеря уверены, что избранные члены исполнительной и законодательной власти от оппонента представляют угрозу демократии, а простые граждане «неправильных» взглядов – угрозу американскому образу жизни и традиционным или, в зависимости от позиции опрошенного, прогрессивным ценностям. Американцы убеждены, что политика проводимая «не их командой» непременно навредит им или их близким, и несмотря за формальное согласие с принципами свободы слова, считают, что некоторые СМИ недружественных взглядов неплохо бы цензурировать. Самая радикальная цифра, которую несколько десятилетий и представить было бы невозможно, следующая: 41% демократов и 52% республиканцев в целом не против возможного отделения от страны тех или иных штатов!

Увы, президентство Байдена ни коим образом не способствует центростремительным тенденциям в американским обществе. Напротив, мы видим рост «балканизации» и желание разделиться по принципу культурных предпочтений. Главный урок в следующем: опыт американской истории показывает, что есть неразрешимые парадоксы в организации сообществ. Один из них – баланс между силой государственных институтов осуществлять политику принуждения и однородностью ценностной и культурной жизни того или иного сообщества.

Американская система могла работать пока христианские ценности разделялись большинством американцев и соответственно логика системы, не доводилась до предельных вопросов бытия, с одной стороны, а государственное вмешательство в частную жизнь рядового гражданина минимальным. Но, начиная с Франклина Рузвельта размеры Государства в США последовательно росли, достигнув в XXI такого характера, что каждый гражданин вынужден иметь мнение относительно таких вопросов как «углеводородный налог», «трансгендерный туалет в школе», «ношение маски в общественном месте» или «идентичностные привилегии и белый патриархальный расизм». А эти мнения различны – общество радикально однородное: примерно половина считает, что Америка – худшая за всю историю система угнетения, а половина, что это Богом избранная страна, свои существование, несущая свет миру через идеалы «жизни, собственности и преследования счастья».

Сочетание этих двух линий противоречий и рождает тот раскол и поляризацию, о которых свидетельствуют новые цифры.

Свежие цифры соцопросов показали внушительное падение доверия американцев к текущей администрации с 59% до 44%. В прикрепленном эссе объясняю почему. Вкратце: за невыполненые обещания приходится платить разочарованием в тебе независимых избирателей, и пока Байдену не удается проводить ни умеренную политику, направленную на примерение нации, ни компетентно реагировать на возникающие кризисы.

https://telegra.ph/Sbroshennaya-maska-Bajdena-09-30

Какая связь между убеждением "у всех своя правда" и государством, основанном на страхе? Почему, если мы не верим в мораль и этику, государство может быть для нас только тюрьмой? Как из фетишизации смерти возникает страх перед жизнью? Для движения к ответу на эти вопросы, снова поговорим о Томасе - человеке, который придумал наш сегодняшний мир, его иллюзиях и его идеях.

https://telegra.ph/Obshchestvo-Beshrebetnogo-CHeloveka-i-ego-Sozdatel-09-28

Открыл для себя сборник афоризмов одного из крупнейших писателей XX века Германа Гессе. Буду периодически выкладывать из него те, которые оставили глубокое впечатление.

(1) Во всем мире каждый политик выступает за революцию, разум и разоружение; не самого себя, а своего противника.

(2) Почему самоопределение народов защищают только тогда, когда надеются извлечь из него выгоду?

(10) Никто ни в чем не виноват. Мир горит в огне и превращается в развалины под звуки выстрелов, но никто ни в чем не виноват. Люди являются кем угодно: членом партии или движения, или фактором, или еще чем-то отвлеченным. Но никогда собственно человеком - моральным субъектом, ходящим перед лицом Бога и отвечающим ему за дела свои. За таких людей я не дам и ломанного гроша.

Как работает логика экспертных прогнозов. На какие факторы стоит обращать внимание, прежде чем формировать образ будущего. Об этом новое эсссе.
https://telegra.ph/5-kolonna-Boga-09-22

У любой политики есть предсказуемые «непредсказуемые» последствия. Другими словами, такие результаты, которые очевидны, каждому стороннему наблюдателю, обладающему хоть толикой здравого смысла, но являющиеся абсолютной неожиданностью для погруженного в процесс реформатора, смотрящего на мир исключительно с точки зрения упрощенной идеологической установки.

В начале сентября в США были опубликованы данные по социальному составу учащихся в университетах за 2020 год. Оказалось, что всего 40,5% из всех студентов являются мужчинами. Более того, как отмечается в статье Wall Street Journal, если текущие тренды продолжаться теми же темпами, что в последние десятилетия, то буквально через несколько лет на каждых двух выпускников женщин будет приходиться один мужчина. Вдобавок несмотря на то, что в целом пропорция сохраняется по всему расово-социальному составу, оказалось, что уровень поступлений в университеты среди белых мужчин из бедных слоев населения и из рабочего класса ниже, чем среди молодых чернокожих, латиноамериканцев и азиатских мужчин из той же экономической среды. Казалось бы, наконец – то начался процесс «искупления исторической несправедливости», и лево-либеральные аналитики должны приветствовать подобных ход событий. Однако, напротив, статья звучит предупреждающе – тревожно.

Если вкратце, по мнению авторов статьи, такая обратная гендерная диспропорция не позволит в будущем создать «справедливое общество». Но рискну предположить, что речь идет не совсем о справедливости. Мы знаем из статистики прошлых выборов, что существует прямая зависимость между числом лет проведенных в системе высшего образования и политическими предпочтениями в пользу Демократической Партии. Чем больше лет в университете – тем большая вероятность поддержки Демократов и леволиберальных идей в целом. Это неудивительно, учитывая, что политические предпочтения преподавателей точно однозначны. Например, на каждого профессора психологии консервативных взглядов приходится от 11 до 14 либеральных коллег. Если гендерный разрыв среди студентов углубится, то он приведет и к политическому расколу по половым линиям, что создаст еще большее напряжение для социальной структуры американского общество, итак, пребывающего сегодня в состоянии крайней поляризации по множественным линиям идентичностей.

Но, с другой стороны, к чему еще могла привести политика, которая с одной стороны десятилетиями поощряла инфраструктуру поддержки женского образования (через волонтерские группы, грантовые программы и множественные механизмы воодушевляющего маркетинга), а с другой никак не реагировала на очевидное доминирование во многих колледжей идеологии, которая считает, что «маскулинность» и патриархия – корень всех современных бед. Рано или поздно, этот подход неизбежно повлияет на мужское население, ведь очевидно, что большинство из людей не получают удовольствия от нанесения эмоционального вреда самим себе.

Предстоящие в конце месяца выборы в немецкий Парламент дают плодотворную почву для размышлений о сути вызовов, стоящих перед демократическими проектами в XXI веке. Об этом новое эссе.

https://telegra.ph/Bezydejnaya-politika-09-15

Непредсказуемые последствия могут быть не только негативными, но и позитивными. Подобно тому как творчество рождается из каких-то случайных наблюдений в бессмертной фразе Анны Ахматовой «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда», одна из причин возникновения индивидуальной личности как социального феномена – изменения правил бракосочетания в Европе в конце Высокого Средневековья.

До того времени структура родства в Европе не сильно отличалась от остального мира. Но затем, со средних веков до 1500 года Римско-католическая церковь начала запрещать браки между двоюродными и троюродными родственниками, а также крестными. Исследование университета Джорджа Мейсона показало, что в результате влияния этого запрета в Европе начался тренд на снижение совместного проживания в больших семьях в пользу небольшой нуклеарной семьи, практически исчезла полигиния (многоженство). Так каждые дополнительные 500 лет исторического существования в культуре, где главным источником социальных правил была Католическая Церковь, статистически связаны с сокращением количества браков между двоюродными братьями и сестрами на 91 процент. В результате на место клановой идентичности, где человек, – прежде всего, часть большой семьи, приходила идентичность индивидуальная в современном понимании этого слова.

Карты показывают: синим – распространение католической и православной церквей по регионам (чем темнее цвет – тем дольше регион провел в их культурной зоне), красным – индекс плотности родственных связей (чем темнее цвет – тем более распространены браки между кузенами и родственниками).