В передаче, посвященной феномену исторического кризиса и исторических мировоззрений (для тех, кто не видел, – можно посмотреть по ссылке), была выражена мысль о том, какие ключевые признаки культур, переживающих период упадка. Так, время, которое предшествует окончательному краху исторического мировоззрения - эпоха разочарования и безнадежности. Человек и общество не в состоянии долго жить обессмысленную жизнь, она для такого бытия слишком трагична. В лекции была упомянута история Цицерона – верховного понтифика римского культа и верховного эксперта по праву и государственному управлению своего времени, который не мог ответить ни на вопрос существует ли Бог, ни каким должно быть государству, который по собственному признанию жил в мире Разума утратившего надежду - разума отчаяния; и труд Марка Аврелия – императора философа, который стал воплощением практики достойной жизни элиты, уже проигравшей в историческом смысле, хотя до полного воплощения поражения еще предстоит некоторое время.

Поразительно красиво схожую мысль о схожих «духах эпох» выразил философ Василий Розанов в 1899 году:

« В Дневнике Амиеля [французский поэт-эссеист XIX века] столь благоухающем, тонком, глубоком, столь благородном, есть страшный недостаток, который остался незамеченным: его ужасная пассивность — отсутствие страстных, деятельных и, следовательно, зиждущих в авторе эмоций. Гр. Толстой чутко сравнил его с книгою Марка Аврелия — но это не похвала, как он думает. Тот и другой труд суть равно произведения сумеречные, осенние — произведения того времени исторического года, когда соки в людях-растениях бегут не вверх, не поднимают их, но стремятся вниз, к земле и в землю.

Бездна ума, критики у Амиеля, и — никакого творчества. Это — благоухание смерти. Оканчивая каждую страницу, хочется спросить: сколько еще дней осталось ему жить?

Жена Марка Аврелия не была ему верна; Амиель, кажется, не дерзнул жениться. Это — люди, которые умели оставить только прекрасный посмертный «Дневник». Один был вялым, унылым императором; другой — еще худшим ученым и профессором, очень боязливым и несообщительным.

Какая противоположность — Буслаев, до дряхлости бодрый и живой, с толпою горячих учеников, которые разнесли слова учителя по России и приложили его мысли к бесчисленным предметам, какая противоположность Петр — «капитан бомбардирской роты», разыскивавший в Липецке железистые ключи, на севере строивший корабли, встречавший лоцманом первый голландский корабль в Неве. Каждый его шаг был делом, всякое движение есть исторический факт... Это — люди рождающейся эпохи; в «вóдах», крови, при криках матери и судорожных ее подергиваниях — выходит чудный мальчик. Там мы видим благоухающий, умащенный труп...

Мир им; мы их не хотим перечитывать — иначе как перед смертью»

ПС Хочу еще раз выразить благодарность всем патронам, поддержка которых помогает выпускать лекции и приобретать новые книги.