ПРОСТО О БИБЛИИ

Паки об исповеди

Благодарен всем, кто включился в обсуждение и поделился своими мыслями. Я продолжаю думать об этом и обсуждать эту проблему. Каких-то готовых решений и ясного видения у меня меня нет. Но, мне кажется, самое первое – это осознать, что проблема есть.

Повторю. Следует осознать, что современная практика исповеди, сложившая в Русской Церкви – беспрецедентна. Никогда и нигде в истории Церкви не было подобной практики Таинства покаяния. Тут придётся приводить рациональные аргументы, а не просто цитировать Священное Писание и святых отцов. Отцы VI или XII веков могли много говорить о покаянии и необходимости каяться в помыслах, но о еженедельной (и чаще) исповеди они совершенно точно не писали. (В этом смысле, к их суждениям точно имеет смысл прислушаться – ведь они знали и другие способы покаяния кроме исповеди).

Может ли внезапно в Церкви возникнуть практика, которой никогда не было заранее? Разумеется, может. Modern problems require modern solutions ("Современные проблемы требуют современных решений"). Но необходимо понимать, что это именно «modern solution», а не хранение традиций, перед лицом модернистов, которые всё хотят поменять.

Я хорошо помню, как четверть века назад шли нешуточные споры о частоте причастия. Те, кого «антимодернисты» обвиняли в «сверхчастом причастии» (был такой термин, кто помнит) цитировали Златоуста, который говорил о том, что нельзя игнорировать слова Христа «Приимите, ядите!», говорили о практике Василия Великого причащаться четыре раза в неделю, обращались к «Душеполезнейшей книге о непрестанном причащении» прп. Никодима Святогорца. Мне кажется, сейчас эти споры, милостью Божией, канули в Лету. Церковные люди причащаются сейчас чаще, чем четыре раза в год, и причастием на Пасху никого не удивишь. (А я помню, как Чашу могли вынести, показать народу и унести назад – выглядело, как издевательство).

Но, если возвращение практики частого и регулярного причастия – это восстановление «исторической справедливости» (думаю, почти никто сейчас не сомневается, что никакого модернизма тут нет), то практика частой исповеди – это, безусловно, новая традиция. У того же прп. Никодима Святогорца, который написал книжку о непрестанном причащении, есть и книжка о исповеди, где он рассматривает исповедь, как событие, случающееся не чаще, чем раз в несколько месяцев и к которому стоит начинать готовится на две, за три недели.

Запись нашей сегодняшней беседы, посвященной псалму 90

Сегодня вечером обсудим псалом 90 - известный "Живый в помощи..."

На обложке анонса - сюжет, в котором слова псалма цитирует очень неожиданный персонаж. Дуччо ди Буонинсенья. Искушение Христа (1308-1311): "Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего" (Мф. 4:5-7).

Итак, сегодня на этом канале в 19:00

Наблюдение астрономическое

Во время подготовительных недель, когда на "Покаяния отверзи ми двери..." выключали свет, то в храме было совсем темно. Сейчас в этот момент службы светло так, что можно читать. Здорово!

А какие у вас богослужебные приметы приближения весны?

Продолжая тему исповеди

Как быть? Прежде всего внушать народу Божьему, что таинство исповеди - это не единственная форма покаяния, которая есть в Церкви. Мы ежедневно молимся и половина (как минимум) наших молитв имеет покаянный характер. Читая их, мы каемся или просто сотрясаем воздух? Если каемся, то слышит ли нас Бог и подаёт ли Своё прощение? Если нет, то зачем мы читаем эти молитвы?

Если человек приходит в храм после долгого перерыва, то для него исповедь и станет по-настоящему "вторым крещением" - таинством, через которое он вернётся и воссоединиться с Церковью. В этом случае, человеку потребуется не только исповедь, но и беседа со священником.

Во время эфира мне задали вопрос, как проблема исповеди решается в нашем храме. Прежде всего, призывая к частому причастию, мы не требуем исповедоваться перед каждым причастием. Напротив, мы настоятельно призываем не злоупотреблять исповедью и не превращать её в рутину. Но адекватное отношение к исповеди (и духовное руководство вообще) возможно только в сложившейся общине. Если христианская жизнь сводится только к чтению домашнего правила и посещению храма, то возможность поисповедоваться при каждом посещении храма делает твою духовную жизнь более "насыщенной". (Правда, при этом духовная превращается она в выискивание грехов, а не в стяжание духа).

В общине священник лично и не только по имени, а по духовным нуждам и запросам знает своих прихожан, он может подсказать, как им к исповеди относится и как строить своё покаяние. При нашем храме общинная жизнь отсутствует, и существует большая текучка. Так что любые наши призывы довольно мало эффективны. Те, кто ходят в наш храм достаточно давно, относятся к исповеди адекватно.

Разбирая псалом 50 на наших беседах, мы коснулись проблемы кризиса, который переживает осмысление таинства Покаяния в современной Русской Церкви. (Может быть, в других поместных Церквях тоже есть свои проблемы с исповедью, но мне их практика плохо известна. Я могу только с уверенностью сказать, что практика сложившаяся в настоящий момент в нашей Церкви не имеет аналогов ни в других Церквах, ни когда-либо в истории).

Если мы откроем любой современный Требник на главе "Последование о исповедании", то прочтем такое вступление: "Приво‌дит духо‌вный оте‌ц хотя‌щаго испове‌датися еди‌наго, а не два‌ или‌ мно‌гия, пред ико‌ну Го‌спода на‌шего Иису‌са Христа‌ непокрове‌нна". Далее, помимо знакомых нам молитв, чин исповеди предполагает подробный опрос кающегося, во что он верит и о его грехам (на мой взгляд, чересчур дотошный).

После допроса духовник обращается к кающемуся с предостережением: "От си‌х все‌х отны‌не до‌лжен еси‌ блюсти‌ся, поне‌же вторы‌м креще‌нием креща‌ешися, по та‌инству христиа‌нскому".

В завершение Таинства священник читает известную нам молитву, в которой священник просит Бога о кающемся: "примири‌, и соедини‌ его‌ Святе‌й Твое‌й Це‌ркви".

Понятно, что сложившийся чин носит на себе отпечатки двух разных пониманий Таинства. В первом восприятии, Таинство - это сугубо личное покаяние в тяжёлых грехах, после которых требуется "второе крещение", воссоединение с Церковью (в древности в Церкви существовала категория кающихся, отлученных от причастия и проходящих покаяние в течение определенного времени). Второе понимание исповеди - это регулярное свидетельство о "благонадёжности". Исповедующийся подвергался допросу, не впадал ли он в ересь, не отступал ли от веры, не совершал ли тяжких грехов. Священник должен был убедиться, что пришедший на исповедь человек, может называться христианином.

Исходя из первого понимания к исповеди люди прибегали по необходимости (или не прибегали, если такой необходимости не было). Каялись они, разумеется, не дурных помыслах, в осуждении соседа или в нарушении поста.

Второй формат исповеди появляется позднее, а в синодальный период Русской Церкви становится обязательной ежегодной процедурой. Священник выдавал людям свидетельство, что человек был на исповеди. Сведения об этом вносились в специальную книгу. Такая исповедь связывалась с говением и причастием, и проходила, как правило, великим постом. Впрочем, некоторые авторы в XIX веке настаивали на том, что говеть четыре раза в год, во все большие посты, для христианина очень похвально.

Несколько десятков лет назад, Божьей милостью, люди в Церкви стали приходить к осознанию необходимости регулярного и частого причащения. До этого эту очевидную мысль высказывали лишь очень немногие христианские авторы. Вместо причастия раз в год христиане стремятся подходить к чаше Христовой каждое воскресенье и в большие праздники, то есть раз 50 в год. При этом, практика говения существенно не переосмысляется, а так и тянется с того времени, когда причащались раз в год или раз в сезон. Также для большинства остаётся разрушимой связка исповедь-причастие.

Но при этом отношение к исповеди не может не меняться. Если исповедальную ревизию в себе ты стал производить минимум в пятьдесят раз чаще, то ты не можешь к этому относиться по-прежнему. Повторю, та практика исповеди пятьдесят раз в год возникла лишь четверть века назад, и она удивила бы и возмутила любого церковного человека, исходящего из представления о таинстве покаяния, сложившегося в Церкви в предшествующие века. Ну нельзя раз в неделю (и чаще!) креститься вторым крещением и воссоединяться с Церковью.

Кстати, отец Александр Сатомский отмечает, что слова, которыми Исаак всё же благославляет своего сына Исава: и будешь служить брату твоему; будет же время, когда воспротивишься и свергнешь иго его с выи твоей (Быт. 27:40) сбываются на эдомлянине Ироде Великом, ставшем царем над Израилем.

Тоже об этом как-то не задумывался в этом ключе.

Услышал от отца Александра Сатомского (в его прекрасных беседах на книгу Бытия, о которых я уже писал как-то) очевидную, как мне теперь представляется, но совершено не замечаемую мною до этого мысль.

Отец Александр Сатомский полагает, что Исаак и не думал передавать своему старшему сыну Исаву благословение Авраамово, а думал в своё время благословить этим благословением Иакова. И все эти махинации, которые Иаков со своей матерью проворачивает, чтобы обмануть отца, оказываются просто бессмысленными. Эти человеческие ухищрения напоминают то, как Сара пыталась в своё время «подкрутить» исполнение Божьих обетований и дала Авраму свою наложницу Агарь. Эта попытка «поторопить» Бога ни к чему хорошему не привела, а только породила конфликты и ссоры. Стоило просто подождать, и всё в своё время утроилось бы как надо.

Почему отец Александр Сатомский думает, что Исаак не собирался благословлять Исава благословением Авраама, а приготовил это благословение для своего младшего Иакова? Потому что так и выходит по тексту. Вот благословение, которое преподаёт своему сыну Исаак, думая, что перед ним его сын Исав: «да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина; да послужат тебе народы, и да поклонятся тебе племена; будь господином над братьями твоими, и да поклонятся тебе сыны матери твоей; проклинающие тебя - прокляты; благословляющие тебя - благословенны!» (Быт. 27:28-29). Это пожелания земного человеческого благополучия, успеха и власти. Ни о каких более возвышенных материях тут речи не идёт! (Напомню, что Авраам получил три обетования: ты станешь отцом великого народа, этому народу будет принадлежать данная земля, через твоё семя получат благословения все народы земли). В благословении, которое Исаак приготовил для своего сына Исава, нет ни слова о том, Бог его расплодит и размножит, ни намёка на то, что его потомство будет обладать этой землей, нет никаких благословений Авраамовых!

Настоящее благословение Авраамово Исаак преподаёт Иакову, когда спустя некоторое время отпускает его в Месопотамию за невестой: «Бог же Всемогущий да благословит тебя, да расплодит тебя и да размножит тебя, и да будет от тебя множество народов, и да даст тебе благословение Авраама [отца моего], тебе и потомству твоему с тобою, чтобы тебе наследовать землю странствования твоего, которую Бог дал Аврааму!» (Быт.28:2-4) Стоило просто подождать, и Иаков всё получил бы и так, без обмана.

Надеюсь, я адекватно изложил мысль отца Александра, и он будет не против, что я это сделал.

Я знаю, как распланировать двухгодичную программу изучения Ветхого Завета и двухгодичную - Нового. Если очень постараюсь, то смогу ужаться и сократить эту программу вдвое - на год и год.

Но передо мной поставлена непосильная задача - для одних образовательных курсов провести лекции по Ветхому и Новому Завету. По Ветхому - две пары, по Новому - три.

Как быть? Вопрос, если что, не совсем риторический.

Попробовал реанимировать старинный цикл роликов, посвященных евангельской истории. Последний 23 выпуск вышел три года назад, и вот дошли, наконец руки до 24-го выпуска, посвященного Преображению.

Загадывать теперь боюсь, но очень надеюсь довести этот цикл до конца. Бог даст...

Дорогие друзья!

Вот запись нашей вчерашней беседы о Псалтири, на которой мы поговорили о псалме 50.

Вот ссылка на ВК

#Псалтирь

Дорогие друзья!

Приглашаю Вас сегодня в 19:00 на очередную беседу о Псалтири, которая пройдёт в трансляции на этом канале. В первое воскресенье Великого поста предсказуемо поговорим о самом великопостном тексте Псалтири – псалме 50.

Вспомним историю, связанную с ним, поговорим о богослужебном использовании этого текста, обсудим покаяние в Ветхом Завете и, может быть, коснёмся практических вопросов нашего христианского покаяния.

На миниатюре из Парижской Псалтири (середине X века) пророк Нафан увещевает Давида покаяться. Прекрасная дама на этой иллюстрации – это не Вирсавия (как можно было бы подумать), а Метанойя (то есть, Покаяние), которую и возлюбил на тот момент Давид.

Вчера в моей тг-ленте буквально один за другим прошли два поста. Обоих авторов я очень уважаю за всё, что они делают. Первый пост о том, как глубок и содержателен чин великого повечерия, а вот покаянный канон - "бездарное византийское многословие". Второй пост, напротив, о том, что монашеское повечерие для мирян непропорционально раздуто и совершенно не сочетается со сдержанным плачем покаянного канона (и только в этом году автор почувствовал между этими частями службы определенную гармонию).

Повторю, что оба автора умны и прекрасны. В принципе, я могу понять позицию и того, и другого. И, наверное, я бы даже не заострил своё внимание на этих постах (ну, не всё в своей ленте я прочитываю одинаково внимательно), если бы не их любопытная "антифонность".

Не хочется выступать этаким котом Леопольдом или раввином из анекдота, с присказкой "и ты прав". (Тем более, моего мнения и суждения участники заочной полемики не спрашивали).

Но всё же скажу. Это правда - великое повечерие, действительно, очень глубокое и содержательное. Весьма медитативная служба (в христианском смысле этого слова). Со вторым высказыванием тоже соглашусь. Пост не представим сейчас без великого канона, и если получается проникнуться при этом не разрывными эмоциями, а тихим сокрушением, то это, несомненно, благо.

Наверное, очень здорово, что в нашем богослужении есть и повечерие, и великий канон - каждый человек имеет возможность любить или не принимать любую из этих частей.

Кстати, в нашем храме в этом году пошли на интересный эксперимент. Великий канон перенесли с начала повечерия на третью треть повечерия, после Славословия и "Сподоби Господи" (собственно, на то место, где читается обычный рядовой канон). Официально - чтобы народ с работы успевал на канон. Но, в итоге получилось очень здорово и органично. Не знаю (кто знает, напишите), почему Великий канон переполз на начало повечерия (подозреваю, что логика такая: повечерие монашеское правило на сон грядущим - прочитали канон, помолились перед сном и разошлись по келиям спать). Но в современной приходской практике в конце повечерия канон звучит более уместно. Что думаете?

Интересные парафразы Нагорной проповеди в сегодняшней утрени:

Прииди́те, сни́дем в клеть душе́вную, Го́сподеви моли́твы воздаю́ще, и вопию́ще: О́тче наш, И́же на небесе́х, до́лги на́ша осла́би и оста́ви, я́ко еди́н Благоутро́бен. (Трипеснец. Песнь 2).

Начне́м, лю́дие, непоро́чный пост, и́же есть душа́м спасе́ние, порабо́таим Го́сподеви со стра́хом, еле́ем благотворе́ния главы́ пома́жем, и водо́ю чистоты́ ли́ца умы́ем, не многоглаго́лем в моли́твах, но я́ко научи́хомся, та́ко возопии́м: О́тче наш, И́же на небесе́х, оста́ви нам прегреше́ния на́ша, я́ко Человеколю́бец. (Стихира на стиховне).

Всегда рад курсам, изучающим Священное Писание. Сегодня мне рассказали о семинарах преподавателя Владимира Сорокина, на которых будет разбираться Десятисловие, и попросили проанонсировать. С удовольствием это делаю.

О чём кондак «Душе моя, душе моя...»?

Все четыре дня чтения великого покаянного канона после шестой песни поётся дивный кондак прп. Романа Сладкопевца: Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается, и имаши смутитися. Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй. (Точнее, конечно, не весь кондак, а лишь первая его часть – так называемый, проименон. Изначально, кондак это большое многострофное произведение, типа нашего акафиста, но сейчас кондаком обычно называют только первую его строфу).

Смысл этого текста кажется предельно понятным. Он отсылает нас к теме страшного суда и евангельским притчам о бодрствовании. «Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет» (Мф. 24:42). В самом каноне Андрея Критского есть несколько тропарей, которые звучат едва ли не парафразом этого кондака, но в них эсхатологическая тематика гораздо более очевидна. Например: «Приближается, душé, конéц, приближáется, и нерадиши, ни готóвишися: врéмя сокращáется, востани, близ при двéрех Судия есть. Яко сóние, яко цвет, врéмя жития течéт: что всуе мятемся?

Но у прекрасного отца Сергия Правдолюбова есть интересное предположение, что кондак отсылает нас не к страшному суду, а к Гефсиманской молитве. Сам Господь умоляет Своих учеников: «душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» (Мф. 26:38). В Гефсимании Иисус Христос говорит апостолам: «так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:40-41).

В правоте отца Сергия убеждает и общая тематика полного кондака. Он посвящен не эсхатологии, а страстям Христовым. Кстати, очень рекомендую полный текст кондака – он крайне необычный (я как-то уже писал о нём). Там же по ссылке – исследование этого кондака, откуда я, собственно, и почерпнул эти наблюдения.

Позавчера в преддверии Поста совершалась память всех преподобных отцов, в подвиге просиявших. Вот икона, где справедливости ради представлены не только отцы, но и матери (притом, в количестве, вполне сопоставимом).

Между ними наш царь Давид. Не то чтобы он был причастен их собору (он человек женатый и неоднократно), но он прославляет их и призывает к молитве. На его свитке слова Псалтири: «Храни́т Госпо́дь ду́шы преподо́бных Свои́х. (96:10) По́йте Го́сподеви, преподо́бнии Его́(29:5)».

Рассказали мне сегодня одну очень поучительную, почти патериковую историю.

Было два друга – один воцерковленный, а другой совсем неверующий. И из-за чего-то поссорились они. Поссорились сильно, и мириться друг с другом совсем не собирались. Но приближался великий пост и прощенное воскресенье. Воцерковленный товарищ дежурно попросил у своего прежнего друга прощение (ну, это же ни к чему не обязывает, просто традиция!) А неверующий друг про православные традиции не знал (или забыл), взял и… на самом деле простил.

Рассказ о творении как поэма

В преддверие Великого поста, когда в церкви читается книга Бытия и уже завтра зазвучит чтение Шестоднева, хочу обратить внимание на определенные свойства этого рассказа. Делюсь, разумеется, не своими, но довольно очевидными наблюдениями. Библейский рассказ о творении мира и человека изложен в соответствии с законами ближневосточного стихосложения. Тут есть и рефрены, и параллелизмы и хиазм. Если покопаться, то, думаю, можно и другие художественные и поэтические приёмы найти.

Хиазм (это такое построение текста, когда находящееся в начале и в конце текста параллельно друг другу, а обрамляют то, что располагается в центре) присутствует в структуре двойного рассказа о творении. В первой и второй главах миротворение описано дважды. Первый рассказ предлагает известную последовательность творения: сперва растения, затем животные, а затем уже человек. Во втором рассказе эта последовательность инвертируется: человек появляется в полной пустыни (собственно, ни кустарника ещё не было на земле, ни трава ещё не росла, потому что ещё не было человека), затем появляются животные, и, вероятно, только когда человек оказывается вне Эдема, на прочем лице земли начинает что-то произрастать (правда, из-за известных событий земля вместо садовых растений начинает давать волчцы и тернии). Таким образом, рассказ о творении человека помещен в логический центр этих двух повествований. А центральный - значит, самый важный.

Отметим и другие поэтические особенно текста. В первой главе рефреном повторяются слова «и сказал Бог». Эти слова восемь раз предшествуют определенным этапам творения (и два раза этими словами, сказанными человеку, устанавливается определенный порядок бытия). Вот эти этапы:

1. Свет и тьма/день и ночь (И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью - 1:3-5).

2. Вода (И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды - 1:6)

3. Земля (И сказал Бог: да соберётся вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И назвал Бог сушу землёю, а собрание вод назвал морями - 1:9-10).

4. Растения (И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так - 1:11).

5. Светила (И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи - 1:14).

6. Пресмыкающиеся, рыбы и птицы (И сказал Бог: да произведёт вода пресмыкающихся - 1:20).

7. Животные (И сказал Бог: да произведёт земля душу живую по роду её, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их - 1:24).

8. Человек (И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему - 1:26).

Эти этапы раскладываются на четыре пары-параллели:

1-5. Свет-светила
2-6 Вода-водные твари
3-7 Земля-животные
4-8 Растения-человек (эта параллель кажется менее очевидной, но стоит вспомнить повеление Божие человеку: «вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу - 1:29).

Тогда понятно, почему о появлении растений пишется до солнца и луны. Светила описаны в пятом этапе, параллельном первому.

Эти восемь этапов неравномерно распределены между шестью днями, которые вместе с седьмым днём покоя образуют, известную ещё по добиблейской вавилонской традиции, седмицу как символ полноты.