Вчера в моей тг-ленте буквально один за другим прошли два поста. Обоих авторов я очень уважаю за всё, что они делают. Первый пост о том, как глубок и содержателен чин великого повечерия, а вот покаянный канон - "бездарное византийское многословие". Второй пост, напротив, о том, что монашеское повечерие для мирян непропорционально раздуто и совершенно не сочетается со сдержанным плачем покаянного канона (и только в этом году автор почувствовал между этими частями службы определенную гармонию).

Повторю, что оба автора умны и прекрасны. В принципе, я могу понять позицию и того, и другого. И, наверное, я бы даже не заострил своё внимание на этих постах (ну, не всё в своей ленте я прочитываю одинаково внимательно), если бы не их любопытная "антифонность".

Не хочется выступать этаким котом Леопольдом или раввином из анекдота, с присказкой "и ты прав". (Тем более, моего мнения и суждения участники заочной полемики не спрашивали).

Но всё же скажу. Это правда - великое повечерие, действительно, очень глубокое и содержательное. Весьма медитативная служба (в христианском смысле этого слова). Со вторым высказыванием тоже соглашусь. Пост не представим сейчас без великого канона, и если получается проникнуться при этом не разрывными эмоциями, а тихим сокрушением, то это, несомненно, благо.

Наверное, очень здорово, что в нашем богослужении есть и повечерие, и великий канон - каждый человек имеет возможность любить или не принимать любую из этих частей.

Кстати, в нашем храме в этом году пошли на интересный эксперимент. Великий канон перенесли с начала повечерия на третью треть повечерия, после Славословия и "Сподоби Господи" (собственно, на то место, где читается обычный рядовой канон). Официально - чтобы народ с работы успевал на канон. Но, в итоге получилось очень здорово и органично. Не знаю (кто знает, напишите), почему Великий канон переполз на начало повечерия (подозреваю, что логика такая: повечерие монашеское правило на сон грядущим - прочитали канон, помолились перед сном и разошлись по келиям спать). Но в современной приходской практике в конце повечерия канон звучит более уместно. Что думаете?