КАК ПЕРЕВОДИТЬ ИГРУ СЛОВ?
Часть 5

Есть ещё достаточно редкие случаи, когда игра слов одинаково работает и в семитском оригинале, и в греческом переводе. Это своего рода лингвистическое чудо: ведь эти языки очень разные, а тут вдруг отдельные слова совпадают в своей многозначности.

Переводчику не приходится ничего изобретать, калькировать или жертвовать: он просто использует точный греческий эквивалент, который несёт ту же самую смысловую нагрузку. Правда, в русском переводе такая игра слов обычно теряется.


Первый пример — в диалоге Иисуса с Никодимом: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рождённым от Духа» (Ин. 3:8). По-арамейски «Дух» — Руха (или руах на иврите), по-гречески — пневма. И в том, и в другом языке это слово означает одновременно и «ветер», и «дух». Греческий читатель (как и Никодим во время беседы) слышал одну и ту же метафору: ветер дует, где хочет, и его присутствие можно почувствовать только по внешним проявлениям. С дыханием Духа Святого — всё так же.


Второй пример — в соседней главе Евангелия от Иоанна, в диалоге Иисуса с самарянкой у колодца (Ин. 4:10–11). Иисус говорит ей: «Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую». Женщина отвечает с недоумением: «Господин! Тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у Тебя вода живая?»

По-арамейски, как и по-гречески, словосочетание «живая вода» — это устойчивое выражение для проточной, текущей воды (в отличие от стоячей воды в колодце). Самарянка понимает это выражение именно в буквальном, бытовом смысле: откуда у Тебя свежая проточная вода, если Ты даже из этого колодца воду достать не можешь?

Кстати, словосочетание «живая вода» в бытовом значении встречается в Песни песней: «Запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник: ...садовый источник — колодезь живых вод и потоки с Ливана» (Песн. 4:12, 15).


Третий пример из этой чреды немного выбивается. Речь идёт о том, как Господь обыгрывает прозвище, которое Он дал Своему ученику Симону, сыну Ионы. Разумеется, Иисус не называл его Пётр, а дал ему арамейское прозвище Кифа («ты — Симон, сын Ионин; ты наречешься Кифа, что значит: камень», Ин. 1:42). Именно под этим именем Симона знает апостол Павел (1 Кор. 1:12; 3:22; 9:5; 15:5; Гал. 1:18; 2:9; 2:11).

Первоверховного апостола стали называть известным нам именем Петрос позднее, в грекоговорящей среде. Для своих читателей евангелисты-синоптики используют исключительно греческий перевод этого прозвища.

Игра слов присутствует в словах Спасителя: «ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). На греческом игра, конечно, получилась не безупречной: имя Πέτρος (камень, муж. род) и πέτρα (скала, жен. род) — однокоренные, но разного рода. Но в русском она совсем потерялась.