Штаны Капитана Рейнольдса

Ни разу не заглянула ни
в одну мою тетрадь.
Тебе уже вставать, а мне
пора ложиться спать.

А то б взяла стишок, и так
сказала мне: дурак,
тут что-то очень Пастернак,
фигня, короче, мрак.

А я из всех удач и бед
за то тебя любил,
что полюбил в пятнадцать лет,
и невзначай отбил

у Гриши Штопорова, у
комсорга школы, блин.
Я, представляющий шпану
спортсмен-полудебил.

Зачем тогда он не припёр
меня к стене, мой свет?
Он точно знал, что я боксёр.
А я поэт, поэт.

Борис Рыжий

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

«В ОБЩЕМ, ВСЕ УМЕРЛИ» (С)

Хуана Рульфо называют «отцом магического реализма», не забывают цитировать Маркеса с Борхесом — мол, куда бы они без его вдохновляющего примера. У меня же возникла ассоциация с Сэлинджером.

Рульфо был немногословен в жизни и в текстах. Не спешил публиковать написанное и остался — несмотря на национальные премии и признание — автором десятка рассказов и не романа даже, а повести «Педро Парамо». Его язык довольно скуп, но чрезвычайно плотен, насыщен — словно горячий ночной воздух Комалы, куда Хуан Пресиадо отправился на поиски своего отца.

Незатейливый сюжет, знакомый по тысяче мыльных опер, вывернут наизнанку, ибо — и этот спойлер не скрывают в аннотации — искомый отец, Педро Парамо, мёртв. И не он один.
Однако вместо трогательной и пёстрой истории вроде «Тайны Коко» читателя окунают в хтонь и духоту посмертия, в котором неведом покой и каждый помнит лишь о своих несчастьях и — pardon my French — незакрытых гештальтах.

Грех и горе превратили Комалу из цветущего плодородного края в пустыню. Педро Парамо — говорящее имя: Páramo — пустошь, а Pedro — это Πέτρος, камень. Он стал хозяином этой земли и уничтожил её.

Он будто персонифицирует мрачный, но неотъемлемый для мексиканской культуры концепт «виоленсии». Кажется, он один здесь применяет его расчётливо и осознанно, но и остальным насилие — пусть и стихийное — не чуждо. Рульфо, меж тем, не занимается морализаторством, не говорит, как правильно, а просто описывает жизнь as is.

Ведь книга, в которой все мертвы, вовсе не о смерти, ну или — не только о ней. Это история о жизни — о способах её прожить, о выборе который мы делаем каждый день. О любви. И о вечности, которая у каждого своя.

#из_кармана {2019}

Неочевидным путём всплыли в разговоре Хуан Рульфо и его книга «Педро Парамо, и я вспомнила, что у меня в архивах, которые я неспешно перетаскиваю сюда, есть текст по поводу.

Ну, и поскольку новые-то тексты пока не пишутся, вокруг макабрь да и «вдохновение такое у меня»(с), держите пост «из кармана».

*да, раньше я непременно пристёгивала к отзывам заголовки.

Из детства

Я — маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поёт мне: «Как ныне
Сбирается вещий Олег…»
Я слушаю песню и плачу,
Рыданье в подушке душу,
И слезы постыдные прячу,
И дальше, и дальше прошу.
Осеннею мухой квартира
Дремотно жужжит за стеной.
И плачу над бренностью мира
Я, маленький, глупый, больной.

Давид Самойлов

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Пока моя «жизнь такова, какова она есть, и больше не какова»(с), канал рискует превратиться из Штанов капитана Рейнольдса в Уши царя Мидаса (немного злоупотребляю этим тэгом сейчас).

А тут вот, глядите, вообще, считай, жест отчаяния: показываю чо купила. Но книги-то и правда хорошие, чего б не похвалиться)

Книга Татьяны Андреевны Михайловой — про образ женщины в ирландской традиционной культуре, если чо, а то ведь, учитывая тренды, по названию может показаться, что это очередной ретеллинг.

Книга Татьяны Михайловны Николаевой — про структурно-семантический метод анализа текста. В аннотации обещают «проследить в произведениях русских классиков нераспознанную французскую струю». Звучит немного потешно, хотя так-то книга должна быть дельной.

Ну а особенно я радуюсь Полу Радину, памятуя о том, как трудно его было заполучить, когда я писала диссер, он всегда был кому-то выдан, даже в читалке. И я в итоге пользовалась какой-то неполной ксерокопией в оригинале. Суровые были времена!

Если какой-то товар в избранном заканчивается, услужливый озон немедленно подсовывает замену. Обычно пишет «нашли похожий», а тут, глядите-ка, не просто похожий, а прям «такой же».

Я даже несколько взволнована.
Лор «Звёздных войн» я знаю на уровне «там Харрисон Форд в пиратской рубашке и этот, люкятвойотец». Так что, может, я тут смеюсь над «чепуховой аналогией»™, а сама просто ничего не понимаю ни в джедаях, ни в валькириях.

Как жить?

#уцарямидасаослиныеуши

Смотрела, какие книжицы добавились в подписку.

Споткнулась о название «Духовка Сильвии Плат». Авторка, следуя странному поветрию, публикуется под «заграничным» псевдонимом, но очевидно же, что русскоязычная.

Вот не верится мне, что американскому издателю пришло бы в голову выпустить янг эдалт романец (вообще не о Плат) с таким заголовком. Сильвия — до сих пор вполне себе икона.

Но даже не в этом дело.

«Духовка Сильвии Плат» — это, знаете, всё равно что «Верёвка Марины Цветаевой», «Река Вирджинии Вулф», «Снотворное Джека Лондона», «Бритва Адальберта Штифтера», «Пистолет Владимира Маяковского» или «Ружьё Эрнеста Хемингуэя» (скорбный список можно продолжать).

Не надо так.

#уцарямидасаослиныеуши

Осень одинокого

Она, щедра и призрачна, настала,
Померкло дней недолгое сиянье.
Густая синева без покрывала,
Отлёты птиц, как древние преданья.
Вино поспело; тихо зашептало
Разгадку тайны тёмное молчанье.

То здесь, то там — кресты по хмурым горкам,
В лесу багряном стадо заблудилось.
Луна плывёт над речкой, над ведёрком,
Рука жнеца устало опустилась,
И синекрылый сумрак с тихим вспорхом
Над крышами пронёсся; тьма сгустилась.

Создвездья на челе твоём свивают
Ночные гнёзда; всё полно покоя,
И ангелы, неслышные, слетают
С губ любящих, сливаясь с синевою.
Испариной предсмертной проступает
Роса, блестя над скошенной травою.

Георг Тракль
{перевод Виктора Топорова}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Вслед за постами о Готфриде Бенне, вроде бы, логично опубликовать в понедельничных стихах кого-нибудь из экспрессионистов. Тем более макабрические времена и погоды вполне соответствуют. Постаралась однако выбрать не самое безысходное.

Я неслучайно дала тут ссылку на нормальный русский перевод «Проблем лирики», потому как по интернету гуляет протицитированный мной отрывок в переводе, согласно которому Бенн предполагает, что марбургские студенты с лёгкостью могут научиться «плясать на канате и… ходить на ногтях».

Омонимы? Не, не слышал.

Переводил, кстати, член-лауреат-ивсётакоэ, живший в Германии лет двадцать к тому времени.

От ошибок никто не застрахован, конечно. Но одно дело не считать аллюзию, не увидеть цитаты, не расшифровать подтекст. Другое дело — не свериться с элементарной логикой.

Или логика была типа: «Ну, раз из центра духа торчит фаллос, то почему бы и на ногтях не пройтись? Ах, Готфрид, ну какой же ты, сука, оригинал!»?

#уцарямидасаослиныеуши

Лекция Готфрида Бенна «Проблемы лирики» на русский переведена с сокращениями.

Вот тут, например, можно прильнуть к полному тексту в оригинале.

С экспрессионизмом у меня «отношения очень особые»(с) (глядишь, расскажу и про это). Немецких поэтов-экспрессионистов я знаю в основном в оригинале (издержки учёбы и работы) и в переводах ориентируюсь неважно.

Недавно я впервые наткнулась на строки:

и значит, когда примета
распада видней в ночи, —
перед концом света
крепче держать мечи.

Их цитирует Валерий Шлыков в статье Почему Толкин — истинный поэт консервативного модерна.

Я, конечно, узнала Dennoch die Schwerter halten Готфрида Бенна.
И мне стало любопытно, потому что топоровский перевод (при всей моей любви к Виктору Леонидовичу) в своё время оставил меня в некотором недоумении (хотя и с адовой критикой оного я не согласна).
Ну, дай, думаю, заценю другой.

Штош.
Перевод Владимира Микушевича — несмотря на этот вот довольно удачный финал про «крепче держать мечи» — оставил меня в недоумении ещё большем.

Потому что там вдруг появляется слон!
Вжух!
И Библия превращается в… какого-то Киплинга, что ли. И образность четверостишия разваливается.

Не знаю, смутило ли переводчика одно из значений слова “Hauer” (хотя это прежде всего клык, а не бивень; и да, слон в переводе метонимический), или он нарочно выбрал его, или запутался в однородных членах предложения и не знал, как их аккуратно расставить на русском.

Я на всякий случай уточнила у носителя языка, верно ли я поняла текст — а ну как там правда слон? Но нет, нет.
И ведь даже в кошмарном любительском(?) переводе из интернетов Змий не потерялся. И у Топорова он на месте. А у Микушевича — кадр из «В мире животных», типа с метафорическим подтекстом (поэзия, ну).

Вообще ужасно интересно было бы разобрать эти переводы со студентами или забацать статью со сравнительным анализом — очень уж благодатный и сложный материал, не только слону можно подивиться.

В такие моменты радует одно: мне самой вот это всё переводить не нужно. Можно просто читать Бенна по-немецки, и немного полаять на чужих слонов.

А так-то ведь — Готфрид Бенн всех честно предупреждал:

Вы можете научиться эквилибристике, плясать на канате, стоять на руках, бегать по гвоздям, но поставить слова в чарующем порядке — это либо дано, либо нет. Слово — это фаллос духа, укорененный в самом его центре. К тому же в центре национального духа. Картины, статуи, сонаты, симфонии — интернациональны, стихи — нет. Стихотворение можно определить как нечто непереводимое.

{Готфрид Бенн, лекция «Проблемы лирики», прочитанная в Марбурге в 1951; пер. И.Болычева}

Непереводимое!
И что хочешь, то и делай.

Так что спасибо, что только слон.
А не львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы…
Со слонами-то ещё можно смириться. Как никак Россия — их родина.

*оригинал и два перевода — в комментариях

Осень

Был поздний ветер дюж,
Нёс пепел листьев прелых
И муть, как из тарелок,
Выплёскивал из луж.

Рябины рдела гроздь.
А лес, густой недавно,
Листвой блиставший славно,
Стал виден всем насквозь.

Он был как близкий дом,
Где содраны обои,
Нет ламп над головою,—
Узнаешь, да с трудом.

В различные концы,
Сложив свои гардины
И сняв свои картины,
Разъехались жильцы.

Струился дождь из мглы,
Тянулся запах прели,
И словно обгорели
Намокшие стволы.

О, милые дома!..
Напрасно сердцу грустно:
Все выправит искусно,
Все выбелит зима.

Константин Ваншенкин

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Моргнула — и снова понедельник.
Как так-то?
А вот так.

без ложной скромности замечу
я гениальный человек
а то что ничего не создал
так я был занят и болел
© better-days

Есть соблазн выдать это за «поэзию по понедельникам», но это просто пирожок о текущем положении дел. Немного воспряну и напишу про конец света Готфрида Бенна, что ли.

Стихи сегодня воспоследуют. Хоть какой-то распорядок нужно соблюдать.

*картинка из комикса Люка Пирсона про Хильду

Сегодня будет средневековая ирландская поэзия. Стихотворение датируют IX или X веком и приписывают при том — за неимением иных сведений — самому Финну Мак Кумалу.

Покажу сразу два перевода.

Один, скажем так, канонический и, вроде бы, чаще цитируемый.

Другой (размещу его первым) лично мне нравится больше (хотя бы вот отсутствием слова «мраз») — тут я постила страницу из книги с этим переводом и оригиналом.

Какой перевод — pardon my French — более правильный, не знаю. Держите оба.

Так сказал Финн из рода Байскне:

Вот мой сказ:
звал олень;
снегу час,
грустен день;

солнца бег
утомлён;
ветра вой,
гомон волн;

лист красней
на ветру;
клич гусей
поутру;

стаи вдаль,
в стынь небес;
время льда —
сказ мой весь.

{перевод Николая Сухачёва}

Сказал Финн из рода Башкне:

Вот мой сказ —
бычий глас,
лето — с глаз,
мраз у нас,

ветра взлёт,
солнца сход,
тёмен свод,
море — лёд,

красен куст,
берег пуст,
кличет гусь,
в крике — грусть.

Стужа ниц
мечет птиц.
Лёд и мраз —
вот весь сказ.

{перевод Владимира Тихомирова}

#ПоПоПо
#поэзия_по_понедельникам

Отдельно доставляет, как английские джентльмены с помощью terms of venery придумали стотысячный способ усложнить себе жизнь (подозреваю, этим же способом пользуются на отделениях англистики — моргните два раза, если это правда, и вы в опасности).

О том, как важно было в Средние века владеть анималистической терминологией, как выяснилось, писал Конан Дойл в историческом романе «Сэр Найджел». Там есть целый эпизод, в котором старый рыцарь «экзаменует» главного героя, расспрашивая его, как называется то или это.

А вот отрывок:

“…Hark ye! only last week that jack-fool, the young Lord of Brocas, was here talking of having seen a covey of pheasants in the wood. One such speech would have been the ruin of a young Squire at the court. How would you have said it, Nigel?"
"Surely, fair sir, it should be a nye of pheasants."
"Good, Nigel — a nye of pheasants, even as it is a gaggle of geese or a badling of ducks, a fall of woodcock or a wisp of snipe”.

«Не далее как на той неделе пустоголовый молокосос лорд Брокс сказал, что видел в лесу стаю фазанов! Да одна такая промашка при дворе погубит молодого сквайра. А ты бы как сказал, Найджел?
- Выводок фазанов, как же еще, благородный сэр?
- Верно, Найджел, выводок фазанов, так же как косяк гусей, клин журавлей, стая уток, метёлка бекасов».
{перевод Ирины Гуровой}

Признаюсь, «Сэра Найджела» я не читала, поскольку его нет в советском восьмитомнике, на котором я взросла. В интернетах это отсутствие объясняют тем, что советские литературоведы будто бы сомневались в авторстве романа, но никаких ссылок не дают, тоже мне “a conspiracy of lemurs”.

Отрадно то, что сейчас незнание terms of venery не погубит репутацию (разве только в глазах препода по систематизирующему курсу грамматики), и можно спокойно называть группы животных стаями или — о да! — группами, или, как попытался Найджел, «некоторым числом».

Однако само наличие такой лексики я также нахожу весьма отрадным. Ведь гораздо веселее жить в мире, где в зоопарке можно увидеть "a flamboyance of flamingos" или там "a wisdom of wombats".

Хотела было написать о Готфриде Бенне, но не сразу же после хомячка, правда?

Лучше расскажу про животных, само собой, в филологическом контексте.

Зная про (порой) потешные собирательные существительные для групп разных животных/птиц/рыб в английском языке (ну, все эти парламенты сов, башни жирафов, армии жаб, дозоры соловьёв и пр.), я как-то никогда не задумывалась о том, откуда это всё и почему так.

А тут вдруг задумалась и «вышла в интернет с таким вопросом»™.

На первый взгляд всё ясно: средневековые знатные чуваки придумали себе специальный охотничий сленг, terms of venery, чтобы не уподобляться простолюдинам, у которых всё что не стадо, то стая. Ну и чтобы всё было по красоте, конечно. И с юморком.

В статьях об этой потрясающей лексике чаще всего ссылаются на Книгу Сент-Олбанса (The Boke of Saint Albans by Dame Juliana Berners), изданную в 1486. С чего вдруг монахине писать о джентльменских забавах (“hawking, hunting and cote armour”), это уже другой вопрос. Добавлю лишь, что спустя десять лет она выпустила ещё и мануал по рыбалке. Странно, что она не являлась во снах егерю Кузьмичу.

А ещё странно, что наряду с причудливыми собирательными названиями для групп животных сестра Джулиана включила в книгу подобные и для людей — вроде “a melody of harpists”, “a poverty of pipers”, “a drunkenship of cobblers” или “a doctrine of doctors”. Поскольку свидетельств регулярного употребления этих словосочетаний не нашли, полагают, что они просто были выдуманы, шутки ради, и тогда, возможно, и с группами животных «всё не так однозначно»™.

Вот, скажем, на сайте Национального Одюбоновского общества размещена статья “No, It’s Not Actually a Murder of Crows”, согласно которой эти милые термины – пережиток прошлого; они, быть может, хороши для поэзии, но в науке не используются (тем более какие-то животные вообще не формируют группы в естественной среде). Правда некоторые из этих названий — как, например, “a pride of lions” или “a pack of wolves” — закрепились в языке, в том числе и научном, но их не так уж много. Остальное автор статьи предлагает «бросить с парохода современности»(с), есть, мол, гораздо больше — реальной! — увлекательной информации на свете, и не стоит забивать мозг выдумками средневековых английских чуваков. Забыла сказать, автор — американец.

Я же, например, считаю и эти длиннющие списки от “a shrewdness of apes” до “a zeal of zebras”, и историю появления таких названий, и факт, что монахиня поясняла мужикам за охоту и рыбалку, очень даже увлекательными и достойными внимания.

А хомяки, кстати, собираются в полчище. Или орду. Или сонм.
Ну разве не прелесть?

Принесло пинтерестом вот.
Искала, искала, откуда это — из книжки ли, или, быть может, открытка такая, и кто автор вообще.

Не нашла.

Но одно скажу наверняка:
я/мы этот хомяк.

* так понравился текст, что сама не заметила, как перевела*

Что до меня,
так я очень мал.

Но воистину
весьма
отважен
и
абсолютно бесстрашен лицом к лицу
с тем г р о м а д н ы м
маленьким мальчиком,
что держит меня в руках.

Неделя (только неделя, да?😈) выдалась, что хочется некоторое время просто посидеть с таким вот лицом и ничего не делать.

Правда в контексте поста о По и Желязны разговорились с семейством про цитаты в названиях книг. Забавная вышла игра из серии «что ты можешь вспомнить без гуглежа». Начала даже писать об этом пост, но пока чот ниасилил.

Stay tuned и — напоминает кэп — не забывайте отдыхать🤍

* Zum Einschlafen zu sagen существует во множестве переводов разной степени удачи. Но я так нежно люблю переводы Анатолия Гелескула (все), что шут с ними, с междуиктовыми интервалами или чем там (когда я думаю о силлабо-тонической системе у меня в голове обезьянка бьёт в литавры), а настроение передано вполне себе верно (Рильке-то я тоже нежно люблю, чего уж).