Недавно я впервые наткнулась на строки:
и значит, когда примета
распада видней в ночи, —
перед концом света
крепче держать мечи.
Их цитирует Валерий Шлыков в статье Почему Толкин — истинный поэт консервативного модерна.
Я, конечно, узнала Dennoch die Schwerter halten Готфрида Бенна.
И мне стало любопытно, потому что топоровский перевод (при всей моей любви к Виктору Леонидовичу) в своё время оставил меня в некотором недоумении (хотя и с адовой критикой оного я не согласна).
Ну, дай, думаю, заценю другой.
Штош.
Перевод Владимира Микушевича — несмотря на этот вот довольно удачный финал про «крепче держать мечи» — оставил меня в недоумении ещё большем.
Потому что там вдруг появляется слон!
Вжух!
И Библия превращается в… какого-то Киплинга, что ли. И образность четверостишия разваливается.
Не знаю, смутило ли переводчика одно из значений слова “Hauer” (хотя это прежде всего клык, а не бивень; и да, слон в переводе метонимический), или он нарочно выбрал его, или запутался в однородных членах предложения и не знал, как их аккуратно расставить на русском.
Я на всякий случай уточнила у носителя языка, верно ли я поняла текст — а ну как там правда слон? Но нет, нет.
И ведь даже в кошмарном любительском(?) переводе из интернетов Змий не потерялся. И у Топорова он на месте. А у Микушевича — кадр из «В мире животных», типа с метафорическим подтекстом (поэзия, ну).
Вообще ужасно интересно было бы разобрать эти переводы со студентами или забацать статью со сравнительным анализом — очень уж благодатный и сложный материал, не только слону можно подивиться.
В такие моменты радует одно: мне самой вот это всё переводить не нужно. Можно просто читать Бенна по-немецки, и немного полаять на чужих слонов.
А так-то ведь — Готфрид Бенн всех честно предупреждал:
Вы можете научиться эквилибристике, плясать на канате, стоять на руках, бегать по гвоздям, но поставить слова в чарующем порядке — это либо дано, либо нет. Слово — это фаллос духа, укорененный в самом его центре. К тому же в центре национального духа. Картины, статуи, сонаты, симфонии — интернациональны, стихи — нет. Стихотворение можно определить как нечто непереводимое.
{Готфрид Бенн, лекция «Проблемы лирики», прочитанная в Марбурге в 1951; пер. И.Болычева}
Непереводимое!
И что хочешь, то и делай.
Так что спасибо, что только слон.
А не львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы…
Со слонами-то ещё можно смириться. Как никак Россия — их родина.
*оригинал и два перевода — в комментариях