Нови Сад, 26 июля 2026

Посмотрел, как говорят, главный фильм года из портфеля А24, Backrooms.

Думаю, в Backrooms тоже есть подвох, доброкачественный обман потребителя — как и в Obsession. Это такие две зумерские ловушки для ребят постарше (Кейн Парсонс, режиссёр Backrooms, родился в 2005 году, Керри (или Карри?) Баркер, режиссёр Obsession, в 1999).

Backrooms, как и Obsession — не-хоррор, прикидывающийся хоррором и через эту трещину взрывающий мозг. Они непохожи друг на друга, в Obsession есть скелет, костяная основа, жёсткий сюжет, весь фильм — такой один длинный гэг про crazy girlfriend. В Backrooms сюжетная рамка (с людьми в белых халатах) слабо прикручена по контуру, чтобы соблюсти формальные правила, дресс-код, но функционального значения она не имеет, и фильм вообще работает не так.

Backrooms, мне кажется, вообще не кино в таком привычном домашнем формате. Это, скорее, видеоинсталляция, двухчасовой контемпорари-арт, куда зрителя обманом затащили — потому что это же А24, нельзя пропускать. У меня после просмотра было такое ощущение: множественность смыслов, фрактал метафор. Их можно даже описать, составить перечень происходящего, каталог коридоров, где каждый ведёт в новую комнату, более или менее заполненную нелепыми предметами.

Вот лабиринт — сам по себе, непосредственный, но и на метауровне тоже: такая огромная, всё пространство занимающая подсказка, как нам это дело вообще читать.

Или Минотавр, опасный, пожирающий, но как будто не очень страшный, примерно как циклоп у Нолана — такое логическое завершение пути героя.

Ии психолог-Ариадна с клубком ниток — книгой про то, как найти «путь к свету» — которая никого так и не спасёт.

Или архитектор-мебельщик в кабинете этого психолога, вроде бы Тесей, но какой-то траченный, напрашивающийся на инстаграмный пси-разбор — я читал такой, довольно убедительный, где фильм раскладывали как пример анатомии нарциссического расстройства личности.

Или моё любимое — я думаю, это вообще основная визуальная метафора — камера, движущаяся сверху вниз по срезу лабиринта, показывающая одну и ту же комнату в стадиях деградации, от обычной, с деталями и повседневной нюансировкой, через подубитую, как будто нарисованную старыми нейросетями, до 100% лиминального пространства с проеденной в углу дырой — метафора альцгеймера? Механизма забвения? Органического распада мозга? Умирания?

Или весь этот сад расходящихся лиминальных пространств в целом — как идеальная метафора самого себя, ему бы самое место в пустом зале в музее совриска, таком, например, как у нас в Нови Саде, куда, кажется, вообще никто не ходит, только иногда на стену проецируют огромную Марину Абрамович, сидящую напротив ослика.

Не всё, конечно, понятно. Например, почему вход в этот путеводитель по распаду нейронных связей (с телесно-ощутимым страхом нахуй потеряться) находится в рандомном пустом мебельном магазине, в рандомном пустом городе, где самый насыщенный диалог происходит в кабинете психотерапевта — но не между клиентом и психотерапевтом, а между клиентом и его воображаемой женой, которую мы никогда не увидим?

Но как будто и это хорошо, что непонятно. И что есть якобы огромный лор у этого фильма — тоже хорошо (обычно знатокам лора как раз всё понятно: Мегахрущовка, Куб, игра, что там у них ещё?) И что после Backrooms не так уж много людей осознали, что тоже всю жизнь любили хорроры!!11 — как будто почуяли неладное, подвох (после Obsession не почувствовали).

Мне очень нравится этот странный поворот, когда жанр вроде знакомый, привычный, а решения проблемы нет, объяснённого мира нет, и зритель чувствует себя немного глуповато, как мебельщик-архитектор на сеансе у психолога, но — в то же время — ошарашенно, тревожно и беззащитно.

#србиjалог