Нови Сад, 11 июля 2026

У меня есть метка, бенчмарк: дело начинает пахнуть авиационным керосином и чемодан в шкафу принимается подвывать, когда в городе появляются Белые Ходоки.

Я впервые увидел их в Анталии, в сентябре 2022, когда в россии объявили мобилизацию, а в Турции только-только началась выборная кампания.

Белые Ходоки — так мы называли сбежавших осенью двадцать второго от мобилизации. Они прилетели в Турцию как в некий неожиданный и не особенно приятный отпуск и приземлились на анталийскую гальку на берегу Средиземного моря. Их было видно издалека, они выделялись бледной, почти прозрачной кожей, ходили, как правило, по двое, парень и парень, часто сидели молча на бесконечном пляже, смотрели куда-то в сторону Африки у них ещё были за спинами эти уёбищные рюкзаки, с такими ходила половина яндекса, серые, похожие то ли на парашют, то ли на небольшой переносной гробик, чтобы хоронить в нём домашних животных, амбиции, несостоявшуюся карьеру и надежду, что пронесёт.

Я целый рассказ про них написал — «Апельсины в Анталии во время войны» — он полтора года томится, как Одиссей в плену у Калипсо, в портфеле одного немецкого издательства, и я уже почти не понимаю, зачем.

Некоторые из Белых Ходоков даже успели получить турецкий ВНЖ, последней волной, а потом случились выборы, Эрдоган снова всех победил и правительство решило зачистить территорию, выгнать к чертям и этих ребят и вообще всех других ребят. В 2023 начались полицейские облавы, поползли слухи о депортационных тюрьмах и мы решили, что пора двигаться дальше.

Так мы и оказались в Сербии — просто потому что больше нам было некуда деваться, так тогда представлялось.

Возможно, в этом была ошибка: уподобиться воде, двинуться по самому понятному и простому маршруту, проскользить по траектории, проложенной дождями и оползнями. Когда ты принимаешь решение поступить так, ты движешься вместе с потоком, это легко, но когда где-то повыше прорвёт плотину, ты окажешься в толще воды, и ничего не будет вокруг, кроме этой воды.

Примерно так произошло и с нами: мы нашли здесь много друзей и близких по духу и убеждениям людей, так много близких по убеждениям людей на расстоянии пары сообщений в телеграме у меня не было никогда в жизни, это одновременно и замечательно, прекрасно, и совершенно не характерно, выбивается из всей моей истории, из всего анамнеза, в каком-то смысле, здесь слишком хорошо.

Долго так продолжаться, конечно же, не могло.

Мы живём в небольшом городе, новых людей здесь видно издалека и сразу — я уже месяц или два вижу на улицах Нови Сада Белых Ходоков. Думаю, в Белграде их больше, но там и народу побольше, поэтому не уверен, что в Белграде они так заметны. Эти отличаются от турецких, их роднит только прозрачная, очень светлая кожа. Они тоже приехали парами, разнополыми, часто это семьи с детьми. Не думаю, что у кого-нибудь из них когда-либо были приводы в ментовку за несогласы, скорее всего, они не выдержали нервной обстановки, прилётов, кому-то тупо не хватило бенза. Это не делает их хуже нас или лучше нас, это всего лишь иллюстрирует лекцию про базовые настройки мира: уровень воды поднялся, плотина дала течь. Всё, дальше решает физика, с ней сложновато спорить.

Понятно, что соцсети это пузырь и верить ему нельзя, но вот это «Я два дня в Сербии и вот что меня поразило» — это, конечно, злой мем, не к добру.

Я для себя решил, что не буду дёргаться, пока оно не польётся из соцсетей на улицы — до первого большого митинга с лозунгами уматывайте в свою русиjу. Практика местных митингов показывает, что небольшое окно для манёвра останется, а большого нам и не надо.

Новую страну будем выбирать по принципу, как там относятся к кондиционерам.

#србиjалог