Нови Сад, 28 июня 2026

Первый гиперобъект я встретил ещё советским ребёнком.

У нас он был один на всех, каждый жил с ним в одной квартире, но целиком его никто никогда не видел, хотя все про него знали и по-своему под него подлаживались.

Это была атомная бомба.

Со мной в классе учился мальчик с необычными способностями. Он почти не умел читать и писать, плоховато говорил, при этом очень хорошо рисовал. Однажды его вызвали к директору и запретили рисовать Ленина — потому что нельзя рисовать Ленина, если ты не учился этому у дипломированных художников. Ленина он рисовать перестал, но не перестал рисовать агитплакаты с атомными бомбами, голубями мира и ядерными взрывами. Он работал сразу со всем культурным слоем советской пропаганды. Для изображения атомной бомбы выработали особый визуальный язык: чаще всего она была в пузатом корпусе на заклёпках, с хищными хвостовыми стабилизаторами. Для Ленина тоже выработали определённый визуальный язык, но Ленин в массовом сознании оставался персонажем анекдотов, а про атомную бомбу я ни одного анекдота не слышал, к тому же на Ленина всегда можно было посмотреть, а бомбу никто не видел. Помню рисунок этого моего одноклассника: натуралистично и с любовью нарисованный ядерный взрыв в форме черепа, у черепа глазницы, дырка на месте носа, оскал и сверху надпись красивым шрифтом «нет ядеру!». В принципе всё, что он делал, было чистейшим искусством, ар-брют высшей пробы, не знаю, где он сейчас, надеюсь, его не вылечили окончательно.

Вторым гиперобъектом, который я встретил в жизни, был интернет. Я до сих пор считаю, что они с атомной бомбой во многом похожи: они радикально превосходят человека масштабами, их невозможно увидеть целиком, они липнут, мерцают, повсеместно распределены и неуловимы. В биографии атомной бомбы и интернета мне ещё всегда нравилось, что у них нет единого создателя, они как будто проявились сразу через множество людей, как будто ждали некоторое время в стороне, в тени, и одновременно уже находились рядом.

Ещё у атомной бомбы и интернета есть эффект нелокальности — quantum shit про то, что изменение состояния одной частицы единовременно определяет состояние другой, даже если они разнесены на разные концы вселенной. Для атомной бомбы нелокальность выражается в её способности убить огромное количество человек, как в моменте, так и в перспективе, временной и пространственной. Гиперпространственная смерть и гипертекстовый протокол передачи данных.

Завтра и послезавтра в Воеводине ожидают пик первой в этом году heat wave. Я смотрю прогностические карты, читаю, как к четвергу температура опустится «до комфортных +30», и — кроме естественной паники — всё это приводит меня в состояние некоей восхищённой завороженности, как в определённой точке трипа после 900 мкг ЛСД, когда предельно чётко ощущаешь присутствие и взгляд сверх/над/внечеловеческих сущностей.

Приятельница рассказала мне вчера, что перестала пить вино, когда жила в Турции. Это инсайдерская тема, понятная тем, кто жил в Турции и пытался приспособиться к местному вину, для остальных нужно пояснение: человечество теряет исторические винные регионы, это длящийся объективный процесс. Турция и Израиль уже потеряны, Франция, судя по всему, на очереди. Явление достаточно выпуклое, чтобы написать про него роман в стиле позднего Уэльбека.

Есть такой тейк, что после ковида разучились снимать хорошее кино: что-то произошло, сломалась какая-то доля коллективного мозга, отвечающая за сторителлинг или что там. Мне кажется, это важный момент, это почти как история про исчезновение пчёл — никакое кино не догонит и не обгонит происходящее в прямом эфире. Возможно, это вообще первый раз, когда столько богов одновременно приблизились и смотрят на нас особым взглядом, который невозможно увидеть, только почувствовать — потому что, во-первых, у богов нет лиц.

#србиjалог