Нови Сад, 19 июня 2026

Наш дом обёрнут вокруг двора-колодца с каменным дном, и на фоне прочих проявлений жизни в этом ограниченном пространстве два привлекают внимание сразу: невидимый человек, стреляющий по голубям, и другой невидимый человек, очень громко играющий на электрогитаре.

Позицию стрелка мы вычислили давно. Мы знаем, что он живёт в квартире слева, за углом от нашей, как бы в складке здания. С голубями у него отношения непростые: несколько раз в день он выходит на балкон и громко хлопает в ладоши — распугивает. На ограждении балкона у него стоит фигурка хищной птицы, но голуби уже привыкли к ней и не боятся, поэтому когда хлопков в ладоши становится недостаточно, человек в квартире слева обстреливает голубей из рогатки. Мы ни разу не видели его целиком, только руку с рогаткой. Я встречал такие в Турции на базарах, там их продают немолодые мужчины, торгующие разными изделиями из дерева — ложками в основном. До сих пор жалею, что не купил: редкий предмет, детская мечта на стероидах, мощная, кустарная, мастеровито сделанная рогатка с широкой резинкой. Наш стрелок никого из неё не убивает, иначе плитка на дне двора-колодца была бы завалена разлагающимися трупами птиц, он всего лишь обстреливает карнизы — металические шарики сухо щёлкают по штукатурке — и голуби рефлекторно улетают.

С гитаристом сложнее: мы два года не могли понять, где он прячется.

Все эти два года, по вечерам, в восемь а то и в девять, в доме кто-то начинает оглушительно джемить сам с собой под гитарную минусовку. Сначала мы думали, это в пабе «Арена» внизу. «Арена» — курящий русский паб, где живёт кошечка Злата. Злата появилась год назад, сначала приходила в продуктовый минимаркет в соседнем доме, иногда спала на сиденьи припаркованного у здания мотороллера, а потом осталась в «Арене». Думаю, её назвали Златой в честь златар, ювелирных магазинов. Мы живём на улице, где центральный загс, у нас здесь большинство магазинов — венчаницы, то есть салоны свадебных платьев, и златары. Я уже, кстати, неделю не видел Злату, надеюсь, она просто куда-то ушла и вернётся, а так здесь часто бывает, что уличный кот, облюбовавший какой-нибудь угол, бесследно пропадает, и каждый раз совершенно невыносимо смотреть на его пустые мисочки. Иногда русские пишут объявления, мол, пропал уличный кот, дайте знать, если вам что-то о нём известно, но это жест крайнего отчаяния.

Гитарист играет одно и то же: Бон Джови Living on a prayer, Zombie, Leyla, Money for nothing, INXS By my side и Билли Айдол Rebell Yell. Это основа, костяк. Инода он может выдать что-то югославское, но здесь сложно, я не знаток, а шазам не помогает. Мы выучили его репертуар через полгода, ещё через полгода возненавидели Бон Джови, сейчас мне кажется, что если человек по своей воле слушает Living on a prayer, он наверняка голосовал или голосовал бы за Трампа, но доказать это я не могу.

Вчера он перебрал с громкостью — я уже не слышал выставленный на максимум динамик ноута. Я выглянул в окно, чтобы найти источник звука, швырнуть туда пробку от грашаца, обозначить границы. В гостиной стрелка, где балкон с фигуркой хищной птицы, за полузакрытыми жалюзи ходил человек с гитарой наперевес, я видел его снизу, только ноги, гитару и руку на струнах. Мерцал сине-жёлтый дискотечный свет. Стрелок играл Zombie, ситуация была максимально двусмысленная, как читать «Медузу» или смотреть Дудя: вроде бы сколько можно, но куда деваться, некуда.

Если не высовываться далеко наружу, то из нашей квартиры видно только окно его спальни — оно затянуто противомоскитной сеткой и изнутри закрыто шторами. Я сам делаю точно так же, ещё и жалюзи опускаю, поэтому летом у нас постоянно полумрак, иначе невозможно, воздух нагревается мгновенно, на критических значениях жары кондиционер не спасает. «Вампир» — сербское слово, как «погром» — русское, и, кажется, это неспроста: мы здесь постоянно прячемся от солнечного света, настолько, насколько на Балканах это вообще возможно.


#србиjалог