мы играли с ним каждую осень на что придется - на сухую травинку, на призрачный лучик солнца, на монетки в карманах повешенных у моста - лишь октябрь окрасит поля в золотой и рыжий, да последнее солнце траву у дороги выжжет, да запросится в окна хмарливая темнота, я вставал у лесного края, не сняв короны. и шептались о чем-то совы в высоких кронах, и тогда выходил из чащи на яркий свет гибкий, словно березы и словно дубы могучий, властелин несгибаемых кленов и ив плакучих, царь лесной, мой соперник, весь в мороси и листве.
мы играли с ним каждую осень на что придется: на осколок луны, упавший на дно колодца, на словечки поэта, на песни седых холмов. и я мыслил себя ни разу не проигравшим: вдоль его перелеска мои возводились башни и теснились к дороге стены людских домов.
мы играли с ним каждую осень - но в эту осень он внезапно поднялся и тень на меня отбросил, и спросил: а на что, человек, еще ты готов сыграть? я поставлю свой лес, от полей до журчащей речки, ты же ставь свое сердце и облик свой человечий, и посмотрим, к кому из нас будет добра судьба.
...я пожертвовал всем, пускай и в судьбу не верил. я родился монархом, властителем, да и мне ли - императору смертных - у леса ходить в князьях?
взвыла иволга в чаще, ей вторили дятлы стуком. рыжей кроной тряхнув, он тогда протянул мне руку и ладонью смахнул с доски моего ферзя.
а ещё, если вам не по душе эти темы, могу посоветовать вам еще два запавших мне в душу списка - вот тут и тут. очень мне понравились темы, может быть, парочку смогу зацепить🫀
вы хотели что-то сказочное, а будет что-то сказочно ленивое, потому что местного бумагомарателя утомляют марафоны, и теперь мы имеем шесть тем, растянутых на два месяца🍂
вкратце о правилах участия (с прошлого года они остаются неизменными):
🌙Интерпретация тем свободная: любой фандом, любой сеттинг. Я придерживаюсь мотивов классического западного фэнтези, но вас это ни к чему не обязывает
🌙Порядок тем соблюдать не обязательно; можно объединять их в один текст, можно сделать все тексты частью единого сюжета
🌙Форма свободная: это может быть поэзия и проза, включая нестандартные форматы (хокку, белый стих и т.д.), объем на ваше усмотрение
🌙Если вы художник, тоже смело участвуйте
по желанию тексты можно отмечать тэгом #туманныесказки2026 и приносить в комментарии
желаю всем богатой на тексты осени вне зависимости от того, будете вы в этом году участвовать в каких-то писательских челленджах или нет
вы меня спросите: «эй, старина янаги, это что, очередной текст про королев и колдунов с размытым сюжетом?», я отвечу: «да, я больше ничего не умею писать, уж извините, господа, довольствуйтесь тем, что есть»
не имеющий собственных тайн не хранит чужих, не владеющий речью лгать не способен людям - но уносит красавица на золоченом блюде из дверей тронной залы совравший тебе язык. той, кто может в любых словах различить обман, век в венце королевском на троне сидеть холодном.
расскажи, королева, что ныне тебе угодно, отчего ты бежишь от рассказов придворных дам, от играющей лютни в стенах королевских горниц что уводит тебя к туману реки и лесу? ночь ползет над домами холодной сырой завесой, замолкают в ветвях голоса соловьев и горлиц. я - великий знаток ветров и речных излук, все подвластно мне здесь, в безмолвном ночном пространстве. ты стоишь предо мной, покрывшаяся румянцем, но резки и надменны жесты холодных рук: «расскажи мне, - ты просишь. - чего я еще не знаю». замолкает трава у ног твоих, гаснет ветер. знай, за то, что желаешь ты больше всего на свете, я возьму с тебя плату - и будет она большая. ты киваешь, как многие делали до тебя, и стоишь у реки - не мертвая, не живая. кто за знание жизнь отдать свою пожелает, тот, пожалуй, и правда заслуживает узнать...
...только в пальцах зачем-то дрожит раскаленный нож, рассыпается в пепел страшнейшее из пророчеств. ты стоишь на коленях у ног моих этой ночью - и я жду не дождусь, чтоб сказать тебе эту ложь.
что билось у меня в груди? морская даль, сырой рассвет, начало долгого пути по предрассветной синеве, сухой гранит отвесных скал, ночная поступь у ворот в моей груди сплетались в такт, едва не надломив ребро - как долгий крик, как силуэт убийцы за стеной дождя.
так тысячи минувших лет в груди стучали у меня. там билась сталь, живая сталь, рожденный из нее клинок, там вечерами распускал бутоны пламенный цветок, там было все, что я успел увидеть на своем пути, но твое имя громче всех стучало у меня в груди, дрожало утренней грозой, усталым зноем летних дней, последней северной звездой оно сияло, а теперь оно молчит.
и дом, и сад твои по-прежнему тихи, и в залах смолкли голоса, и взмахи призрачной руки уж не тревожат бархат штор, атласный холод простыней, и больше королевский двор баллад не посвящает мне - лишь тихий шепот: «уходи» уносит в клювах воронье. что билось у меня в груди?
я был там, где речная долина пахла после грозы, и текли дождевые капли - по окнам и на крыльцо.
я смотрел, как чужие ладони из сумрачной бирюзы лунным диском белили под утро твое лицо, как вплетали в прическу засушенный розмарин, и касались цветов, нарисованных на спине. сквозь молочную дымку бумажных цветных гардин я ловил силуэт, отпечатанный на стене, мягкий контур лица, заволакивающий дым и струящийся шелк цветастого кимоно.
для тебя оставаясь красивым и молодым, я дарил бы тебе все закаты, родная, но Йокогама, меня выплевывая в рассвет, оставляла мне тень огромной седой волны, запах специй, сирень, золотистый прозрачный след, уводящий от дома, где оставалась ты - всех чудовищ твоей соленой земли страшней и прекраснее каждого ангела из чужих. я чертил тебе письма на вытоптанном песке, получая в ответ набросанный наспех стих.
а потом сорок пять разделили нас пополам свистом ветра в ушах и инеем на стекле. знать, упасть, не разбившись - редчайший возможный дар, но он не был ниспослан ни мне, ни, увы, тебе. и я долго потом смотрел, как в долине кипит река, и как падая с неба, огонь заменяет дождь.
и я знал, что мне больше не стоит тебя искать, что теперь ты ко мне никогда уже не придешь.
так прости, оставаясь по-прежнему чистой и нерушимой, за последний из всех закатов, что я тебе подарил.
но поверь, я любил бы тебя, моя милая Хирошима, до скончания каждой из ядерных долгих зим.
вспомнился старый текст предположительно из прошлого декабря, не самый красивый, но много значащий для автора.
недавно была годовщина бомбардировки Хиросимы обычно я не приурочиваю тексты к событиям, но в этом году хочется вспомнить один - он по-прежнему кажется мне весьма удачным, хотя и не самым хорошим с точки зрения формы
если хочешь - я буду с тобой говорить о том, как иной человек покидает с рассветом дом, как тоска по ночам забирается под ребро, чтоб расстаять к утру, как тают снега в апреле. хочешь, я расскажу, о чем мне поет река на чужих, не знакомых для нас с тобой языках, и они замирают и плавятся у виска в наказанье за то, как рано мы повзрослели? так молчит поутру под окнами влажный сад, так болят до сих пор запястия у христа, под иглой граммофона вращается лунный пласт, и знакомый мотив как прежде идет по кругу. где окажемся мы, когда кончится это все? где то море, куда нас так быстро река несет, по ее ли вине меж камней и сорочьих гнезд мы проснемся однажды чужими с тобой друг другу? я прошу, расскажи.
но ты только молчишь в ответ, оставляя нас в зыбкой пугающей тишине. день стремится к полудню, а после полудня мне на беседу с тобой уже не сыскать отваги. только солнце встает над морем на новый круг, да садовые вишни качаются на ветру, и стираются лица из памяти, как с бумаги.
Я грезил о том, чтоб податься прочь, нырнув горностаем в сырую ночь, в октябрьский шелест остывших рощ, где живы твои следы. Я спал и мне снился остывший лог, трактир у холма, золотистый грог и тихая поступь усталых ног на пристани у воды.
Дорога вилась и летела вдаль; на солнце сверкала багровым сталь, и где-то потерянный государь вернуться спешил домой. Ночами мне снился его чертог, сияющий башнями, и восток, и черная гарь и зловещий рок, сгустившийся над тобой. Я шел за тобой сквозь лесную тишь, я ношу делил с тобой на двоих, забыв об оставшихся семерых на том берегу реки.
Где к морю иных обращался взор, где люди держали в ночи дозор, где эльфы сплетали в сплошной узор умершие языки, я спал, хоть и думал - нельзя, не смей.
Где ночи гораздо длиннее дней, где чад от горящих в ночи огней, однажды уснув ничком, я в ужасе вдруг распахнул глаза: мне снились воздушные паруса, а прямо за ними - душистый сад.
Мне снился родимый дом.
<...>
Теперь мне не снится почти ничто. Я в мягкой постели не вижу снов, являвшихся мне средь густых лесов и в белых стенах чужбин. Весною тебя возвратив домой и добрые вести (живой, живой!) неся, я все ж понял однажды, что вернулся сюда один. Порой я не сплю и смотрю в окно - мне видится море, и как оно несет тебя в край, где всегда светло, за сумрачный перевал.
За пинту, испитую у холма, за горький табак и цветущий сад, за право вернуться живым назад
есть время как кисель - тягучее на вкус, на цвет - как акварель в предутреннем саду, есть время как вода (течет, течет, течет). есть горькая беда - и время на нее. бывает время спать, укутавшись в ветра, и в долгом сне искать остывшее вчера; есть время умирать (его прибереги), есть время чтобы брать и возвращать долги. есть время на себя, есть время на других - исход седого дня, касание руки, секунда, полторы, декада или две (запрячь их до поры в широком рукаве). есть время, чтобы ждать, и время чтоб идти; есть время не прощать, и время, чтоб простить. бывает так - найдешь, на поезд опоздав, на рельсах медный грош - мгновенье волшебства, или, замедлив бег, споткнувшись на краю, найдешь момент взглянуть на бледную зарю. в ладонях их зажав, сотрешь до крови кисть. есть время, чтоб держать, и время отпустить. есть множество времен (сумеешь - удержи!), на бег, на скорбь и сон - но времени на жизнь среди бесчетных дней, увы, не отыскать. впиши его мотив в цветастую тетрадь, вплети его в узор поблекшего ковра, останься погостить до самого утра - покорное ветрам, оно помчится вспять, оставив память нам и время вспоминать.
вот наш штурман: садится утром на край стола, наливает в щербатую кружку вчерашний чай, отколов половинку от солнечного луча, или в кофе насыпав крошку разбитых звезд; в полутьме корабля неспеша занимает пост и садится глядеть под сверкающее табло на космический войд через кварцевое стекло.
если спросишь - он может многое рассказать, на каких из планет довелось ему побывать, сколько раз почти лишился он головы, где оставил он в звездной пыли свои следы...
- как звучит пустота? - я спросил его как-то раз.
он ответил:
- ты знаешь... там вечно играет джаз. я шагал много раз в бездонную темноту только чтобы послушать играющую трубу, ради пары десятков фортепианных нот я сквозь черные дыры свершил не один полет. эта музыка, знай, человеческой не чета; нам не спеть, как порою поет для нас пустота...
я дослушал рассказ и тут же собрался в путь, все надеясь услышать в космосе что-нибудь. я сошел с корабля и до края пошел пешком, затерявшись меж вечность не гаснущих огоньков, и все думал: а ну как дойду до него сейчас и услышу, как где-то у края играет джаз, и достану из сумки потрепанную тетрадь, чтобы вечный мотив в нее нотами записать. а потом я вернусь и сыграю его тебе...
...миновало в дороге с полсотни межзвездных лет, я слегка постарел и едва не сошел с пути, но поклялся себе до цели своей дойти.
но добравшись до края вселенной, до черных дыр, до гигантской и всеобъемлющей пустоты, я услышал не песню, не ноту, не горький вой -
How can I read @yanagiwrites without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for янаги.: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does янаги. have?
янаги. (@yanagiwrites) has 151 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does янаги. know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
