мы играли с ним каждую осень на что придется - на сухую травинку, на призрачный лучик солнца, на монетки в карманах повешенных у моста - лишь октябрь окрасит поля в золотой и рыжий, да последнее солнце траву у дороги выжжет, да запросится в окна хмарливая темнота, я вставал у лесного края, не сняв короны.
и шептались о чем-то совы в высоких кронах, и тогда выходил из чащи на яркий свет гибкий, словно березы и словно дубы могучий, властелин несгибаемых кленов и ив плакучих, царь лесной, мой соперник, весь в мороси и листве.

мы играли с ним каждую осень на что придется: на осколок луны, упавший на дно колодца, на словечки поэта, на песни седых холмов.
и я мыслил себя ни разу не проигравшим: вдоль его перелеска мои возводились башни и теснились к дороге стены людских домов.

мы играли с ним каждую осень - но в эту осень он внезапно поднялся и тень на меня отбросил, и спросил: а на что, человек, еще ты готов сыграть? я поставлю свой лес, от полей до журчащей речки, ты же ставь свое сердце и облик свой человечий, и посмотрим, к кому из нас будет добра судьба.

...я пожертвовал всем, пускай и в судьбу не верил. я родился монархом, властителем, да и мне ли - императору смертных - у леса ходить в князьях?

взвыла иволга в чаще, ей вторили дятлы стуком. рыжей кроной тряхнув, он тогда протянул мне руку
и ладонью смахнул с доски моего ферзя.