Для историка работа с источниками остается одним из оснований профессии, поэтому существует отдельная дисциплина, источниковедение, где разбираются происхождение документа, обстоятельства его создания, структура, язык и границы того, что из него вообще можно извлечь. С летописями, актовыми материалами или ревизскими сказками эта работа давно опирается на разработанные процедуры и устойчивую традицию критики источника. Материалы XX века часто оказываются в более странном положении: их слишком много, они кажутся привычными и понятными, поэтому сама необходимость источниковедческого анализа как будто отступает на второй план.
На этом фоне особенно любопытна статья Аллы Ройланс
«Ephemeral Beauty: Soviet Fashion Periodicals as Primary Sources in the Academic Library», где советские журналы мод проблематизируются именно как исторический источник. Журналы выпускали огромными тиражами, они были привычной частью домашнего быта, по ним шили, вязали и учились сочетать вещи. Русскоязычный
Силуэт выходил тиражом до 250-300 тысяч экземпляров, украинская
Краса і модадостигала примерно 300 тысяч, а
Вязание печаталось тиражом до 4 миллионов. Казалось бы, такие издания должны сохраниться в изобилии. На практике именно массовость сделала их уязвимыми: библиотеки долго не видели смысла собирать то, что и без того лежало почти в каждом доме.
Особенно быстро исчезали выкройки. Их вынимали из журнала, прикалывали к ткани, обводили, складывали, использовали снова. Поэтому сегодня сам номер иногда сохранился, а самая практическая его часть уже утрачена. Получается довольно характерный для истории повседневности случай: вещь исчезает именно потому, что ею активно пользовались.
Ройланс пишет, что через OCLC в академических библиотеках полноценно представлены лишь около десяти советских модных периодических изданий, а у многих названий вообще нет библиографических записей. Для историка это чувствительная потеря, потому что журналы мод фиксировали такой слой советской жизни, который плохо виден в официальных документах.
По ним можно восстанавливать нормативный вкус, представления о допустимой женственности, стандарты тела, повседневный дресс-код. Можно видеть, как менялся язык скромности, аккуратности и «хорошего вкуса», как выглядел советский офисный костюм, какие модели считались подходящими для молодой женщины, матери или работницы. Параллельно проступает экономика дефицита. Журнал показывал красивую вещь и прикладывал выкройку, фактически предполагая, что читательница изготовит ее сама или понесет в ателье.
Сама коллекция NYU тоже возникла очень по-человечески. В 2019 году Ройланс на блошином рынке возле станции метро «Удельная» в Петербурге нашла коробку советских журналов, которую продавец был рад отдать почти за бесценок. В коробке оказалось 114 выпусков 14 разных названий, главным образом 1960-1980-х годов. Среди них были издания из Советской Украины, иногда на украинском языке, и это тоже многое говорит о том, как внутри СССР распространялась продукция республиканских домов моделей.
Потом началась уже обычная архивная работа. Выяснилось, что выпуски трудно каталогизировать, у некоторых нет нормальной нумерации, названия организаций менялись, выкройки требуют отдельного хранения, а региональную принадлежность приходится специально прописывать, чтобы украинские или латвийские журналы не растворялись в общей категории «Советский Союз».
В результате статья оказывается еще и текстом о том, как вообще рождается источник. Сначала кто-то должен решить, что старый журнал мод достоин сохранения. Затем его нужно найти, описать и привести в состояние, пригодное для работы. И только после этого исследователь может задавать вопросы о гендере, телесности, дефиците, региональных различиях, визуальной культуре и повседневной экономике.
