Интегрированное отношение 

Вася подходит к Фёкле и просит прощения с виноватым видом. Фёкла поднимает бровь и спрашивает в ответ “за что именно ты извиняешься?”. Вася невнятно бубнит что-то про то, что он был неправ, наверное, кажется, в чем-нибудь. Фёкла фыркает и отправляет его назад, “вот когда поймёшь на что я обижена - тогда и приходи”. Не выглядит странной ситуацией, правда? Можно покритиковать Фёклу за манеру коммуникации, но нет вопросов к её мотивации - понятно, почему она хочет, чтобы Вася не просто извинялся в режиме “я скажу что ты хочешь услышать просто давай это прекратим”, а именно понял, что именно он сделал не так. Ведь если он это поймёт - то будет шанс, что в следующий раз он так делать не будет. А если нет - то и шанса нет. 

Удивительным образом это понимание того, что поведения недостаточно, даже поведения конгруэнтного эмоции недостаточно, нужно чтобы отношение было полностью интегрировано: мысли, чувства и поведение - все в едином русле, все про одно и то же, все в фокусе, - не применяется за пределами этого примера. А ведь механика не меняется. 

Петя жалуется что не может заставить себя учиться. У него есть соответствующая палитра эмоций: он радуется когда хорошо поучился, грустит, когда нет. У него есть правильное поведение: он старательно написал себе программу учебы,  обложился учебниками, перемежает теорию и практику. У него даже не совсем пусто на когнитивном уровне - он понимает что учиться “надо”. К сожалению, на “надо” уровень конкретики заканчивается. Кому надо, зачем надо, почему надо именно учиться, - белые пятна в его когнитивной карте. И в эти белые пятна и утекает вся энергия и мотивация. 

Евдотья никак не может наладить отношения с коллегой. В отличие от Васи и Пети у неё чёткая когнитивная схема: она хочет поехать с ней в отпуск вместе. У неё даже есть соответствующее поведение - она уже запланировала путешествие, выяснила вкусы коллеги, опыт её прошлых путешествий и финансовый уровень. Но что-то не ладится. То она никак не может поднять тему поездки, то слишком изливается эмоционально на встрече, то обижается не понятно с чего. У Евдотьи нет конкретики в чувствах. Она знает, что коллега ей “нравится”, но что такое “нравится” на практике? Это дружеский интерес? Романтический? Сексуальный? Зависть её успехам? Уважение к её заслугам? Подобострастие к ней как к авторитету? Пока Евдотья не знает, нужна ли ей коллега для жаркой ночи, весёлой тусовки, или как пример для подражания - будет сложновато выстроить успешный контакт, не говоря уж об организации совместного путешествия. 

Дима хочет быть продуктивнее на работе. Он точно знает, зачем ему это надо: больше продаж - выше зарплата, ближе выплата ипотеки. Он прекрасно понимает, как себя по этому поводу чувствует: его отношение к квартире, работе, деньгам - всё осознанно, отрефлексировано, прожевано, понято. Он приходит на работу, и... ничего не происходит. Потому что “быть продуктивнее” это не поведение. Это какой-то абстрактный заголовок, обобщённо оценивающий поведение, да и то относительно чего-то. “Быть продуктивнее” это что конкретно: ему надо лучше изучить товар? Назначить встречи с постоянными клиентами для улучшения контакта? Налечь на холодные продажи? Попробовать выторговать у шефа скидочную программу? Делать-то что, чтобы “быть продуктивнее”? 

Общий знаменатель здесь, как уже было отмечено, вопрос интегрированности отношения. Обычно мы говорим про интеграцию в контексте диффузных отношений, когда к одному и тому же объекту как будто два отношения: люблю работу за деньги, ненавижу за процесс; презираю папу когда он пьяный, уважаю когда трезвый; злюсь на начальника издалека, боюсь вблизи. Но даже когда нет двух конкурирующих отношений, в рамках вполне себе одной позиции, отношение всё ещё может не быть интегрированным, если хотя бы одна из его частей не сфокусирована до какой-то внятной, описывающей конкретную реальность четкости.