Ирина Гехт и Мария Костюк: две модели образа женщины-губернатора в современной России

Как-то давно я с коллегами писал про образы женщин-губернаторов в России на материале четырёх кейсов. В качестве заключения определили, что гендер как самостоятельная имиджевая стратегия почти не используется женщинами-политиками: они стремятся выглядеть прежде всего эффективными управленцами. При этом во многом их образы остаются гибридными, сочетающими рациональную компетентность со всё-таки сохраняющимися символами заботы и традиционной феминности.

Сегодня в России две женщины-губернатора — Ирина Гехт в НАО и Мария Костюк в ЕАО. Их публичные образы позволяют проверить, меняется ли эта модель.

Ирина Гехт выстраивает образ сдержанного и компетентного социального администратора. В её публичной подаче главное место занимает повседневная управленческая работа: поездки по муниципалитетам, встречи с жителями, контроль за социальной сферой, медициной, инфраструктурой, жизнью отдалённых поселений. Важную роль играет и локальная северная идентичность: Гехт стремится показать уважение к самобытности НАО, его северным традициям и образу жизни. При этом её образ остаётся встроенным в федеральную вертикаль и легитимируется через доверие президента и работу в логике нацпроектов. Визуально она характеризуется аккуратным деловым стилем, мягкой, но строгой феминностью и образом спокойного, надёжного руководителя.

Образ Марии Костюк же в большей степени формирует образ «губернатора служения». Её управленческая повестка тесно связана с патриотической и мобилизационной риторикой, темами долга, памяти, СВО и новой элиты. Костюк легитимирует себя не только как эффективного руководителя, но и как человека, который воспринимает управление регионом как часть государственной миссии. Даже хозяйственные и социальные вопросы у неё нередко подаются через язык служения стране и ответственности перед будущим. Визуально это выражается в более строгом и дисциплинарном стиле: закрытые силуэты, более сдержанная мимика, подчёркнутая собранность.

Общее между ними — ориентация на роль эффективного администратора. Различие — в типе этой эффективности: у Гехт она социально-интегративная, у Костюк — более мобилизационная.

Если смотреть в динамике, то сама основа образа женщины-губернатора в России существенно не изменилась. Как и раньше, её публичная легитимность строится не на подчёркнутой гендерной идентичности, а прежде всего на демонстрации управленческой компетентности, собранности, способности контролировать ситуацию и добиваться результата. Однако внутри этой общей модели появились новые внутренние стратегии. Если в более ранних кейсах акцент чаще делался на сочетании рациональности с социальной чувствительностью, заботой и символической феминностью, то в современных образах заметнее расхождение между разными типами женского губернаторского лидерства.

В этом смысле меняется не фундаментальная логика имиджевых стратегий женщин-губернаторов, а способы их наполнения в контексте российской политики последних лет: от социальной интеграции до патриотической мобилизации.