Broken Temple

Клязьма к северу от Вязников течёт широкими петлями. По обеим её сторонам тянется смешанный лес. На сухих гребнях преобладают сосна и берёза. В низинах всё чаще встречается ель и липняк. Особенно велики площади заболоченных черноольшанников. Они образуют труднопроходимые чащи с сырой подстилкой из мха и гниющих береговых корней.

Лесные массивы перемежаются болотами известными как Вязниковские. Это группа низинных и верховых болот общей площадью почти девять тысяч гектаров. Они лежат прямо в пойме Клязьмы и соседствуют с озером Великое. Торфяные поля чередуются с чахлым сосняком и зыбкими кочками. Много участков, где вода скрыта под тонкой плёнкой мха. Шаг туда опасен даже летом.

Весной река выходит из берегов и заполняет заливные луга. В Клязьминском заказнике насчитывают десятки стариц и пойменных озёр. Часть уже заросла камышом и постепенно превращается в болота. Такие участки держат воду до поздней осени. Туманы стоят плотной стеной, и зелёная поляна за час меняет облик на серую топь.

Летом этот же ландшафт выглядит приветливо. Берёзовые опушки блестят на солнце. На кочкарнике цветут багульник и морошка. По заливным лугам идёт ровная волна трав, а в низинах прячутся выводки серой цапли. Осенью всё меняется. Переувлажнённая почва тянет ноги. Вода в канавах чёрная. На окраине леса часто висит сизая дымка.

Днём здесь просторно и светло. Ночью болото шуршит и поблёскивает, словно хранит чужой секрет. В общем, недаром в здешних лесах много легендам о блуждающих огнях и кладах.

Никологоры расположены в живописной местности Владимирского Ополья. Посёлок стоит между двумя малыми реками, Пёнухой и Погостовкой, впадающими в Клязьму. Берега этих речек холмисты и изрезаны оврагами, отсюда, вероятно, и «горы» в названии.

Окрестности богаты зеленью, вокруг простираются поля, перемежающиеся рощами берёзы и осины, недалеко начинаются массивы смешанного леса. С высоких точек около села открываются красивые панорамы на долину Клязьмы и соседние деревни.

Рассказывают, что особое впечатление производят никологорские луга весной, во время цветения иван-чая и луговых трав, а также осенью, когда холмы покрываются золотой листвой.

Народные приметы и поверья в Никологорах типичны общеизвестным в центре России. На Русальной неделе старожилы раньше предупреждали детей не купаться в реке. А основание первой местной церкви связывают с явлением чудесной иконы. Считается, что давным-давно на высоком берегу над речкой пастухи нашли икону святителя Николая. Сочтя это знаком свыше, люди решили поставить на том месте церковь. Так и возник погост Николы на горах, а вокруг него всё селение.

Другие местные легенды связаны с этой церковью, повествуют, будто в год Отечественной войны 1812, напуганные слухами об успешном продвижении французов жители Никологор спрятали ценную храмовую утварь в глубоком овраге у речки Погостовки. Враги до села, да и даже до территории современной Владимирской области, как мы знаем, не дошли, но и клад так и остался в земле. Впоследствии не раз пытались его найти, да безуспешно…

Мне очень нравится подход в анализе произведений фантастики или хоррора, когда предлагается убрать из них элементы собственно фантастики и ужасов и посмотреть, что же там останется. Да, это однобоко, не учитывает авторские замыслы не всегда, жанровую традицию, архетипы и т.п. Но позволяет увидеть какие-то интересные нюансы.

Что будет, если выкинуть из «Вия» мистику? Хома Брут забил ведьму-паночку после того, как та каталась на нём всю ночь,.. звучит более чем двусмысленно, не правда ли. Ну и если буквальная трактовка кажется слишком притянутой, то эротизм в том страшном ночном забеге в любом случае присутствовал:

Философ хотел оттолкнуть ее руками, но, к удивлению, заметил, что руки его не могут приподняться, ноги не двигались; и он с ужасом увидел, что даже голос не звучал из уст его: слова без звука шевелились на губах. Он слышал только, как билось его сердце; он видел, как старуха подошла к нему, сложила ему руки, нагнула ему голову, вскочила с быстротою кошки к нему на спину, ударила его метлой по боку, и он, подпрыгивая, как верховой конь, понес ее на плечах своих.

Он видел, как из-за осоки выплывала русалка, мелькала спина и нога, выпуклая, упругая, вся созданная из блеска и трепета. Она оборотилась к нему – и вот ее лицо, с глазами светлыми, сверкающими, острыми, с пеньем вторгавшимися в душу, уже приближалось к нему, уже было на поверхности и, задрожав сверкающим смехом, удалялось, – и вот она опрокинулась на спину, и облачные перси ее, матовые, как фарфор, не покрытый глазурью, просвечивали пред солнцем по краям своей белой, эластически-нежной окружности. Вода в виде маленьких пузырьков, как бисер, обсыпала их. Она вся дрожит и смеется в воде…

Видит ли он это или не видит? Наяву ли это или снится? Но там что? Ветер или музыка: звенит, звенит, и вьется, и подступает, и вонзается в душу какою-то нестерпимою трелью…
«Что это?» – думал философ Хома Брут, глядя вниз, несясь во всю прыть. Пот катился с него градом. Он чувствовал бесовски сладкое чувство, он чувствовал какое-то пронзающее, какое-то томительно-страшное наслаждение.

Из иллюстраторов «Вия» увидеть в этой сцене, подобно самому Гоголю, напоминание о memento mori для молодых и озабоченных, смелости хватило, кажется, единицам. В то числе Михаилу Микешину.

Микешин тот самый мастер, который для Александровской колонны придумал фигуру России-Победительницы, да и вообще чуть ли не пол-России украсил монументальными композициями. «Тысячелетие России» в Великом Новгороде тоже его проект.

В перерывах между государственными заказами он любил баловаться карикатурами и снами отечественной литературы. К циклу работ по «Вию» художник подошёл как настоящий режиссёр. А его ночной полет Хомы Брута до сих пор остаётся одной из лучших квинтэссенций сцены.

P.S.
Про символизм фигуры самого Вия в этом контексте и говорить не хочется. Иногда сигара — это просто сигара (с)

#art #erotika_i_nechist

История арбузов с текилой в барной культуре развивалась главным образом двумя линиями: маргариты на арбузе и так называемый «пьяный арбуз».

Не совсем так, стоило упомянуть арбузный пунш, потому что это такая международная классика.

Считается, что прототипы пунша проникли в Англию из Индии в 17 веке через служащих Британской Ост-Индской компании, проникшихся глубокой, древней культурой аборигенов. А первое документальное свидетельство каноничного образа арбузного пунша, когда алкоголь разводится прямо внутри полой корки, зафиксировано у американских тусовщиков образца 1940-х.

Но нужно понимать, что это, вероятно, всего лишь точка отсчета становления рецепта массовым. Он настолько прост и очевиден, что наверняка сам по себе не раз возникал в человеческой истории. Во всяком случае про про шампанское в арбузе мне рассказывала моя вполне советская бабушка, не употреблявшая слово пунш.

Рецепт реально элементарный. Нужно вынуть из арбуза мякоть, оставляя сантиметра полтора от кожуры, если вы любите есть его как яйца всмятку, ложкой, то проблем не возникнет. Насыпать внутрь фруктов, ягод, специй по вкусу и также по вкусу залить алкоголем. Потом замотать пленкой и подержать в холодильнике, чтобы смесь настоялась и охладилась.

Можно обойтись и без кожуры, если свалить мякоть в контейнер и провести с ней аналогичную операцию.

#kulinarnaya_rubrika_imeni_anity_tsoy #alko_obrazovatelnaya_rubrika

Хочется ещё немного остановиться на Николае Калмакове.

Вот Билибин извёл тонны краски на русский фольклор, настолько много, что не стыдно величать его Наше всё, но вот в эротическом измерении как-то чего-то важного так и не смекнул. А Калмаков наоборот, интересовался слишком большим числом образных систем, чтобы останавливаться на славянке, но зато неизменно возвращался к эротике.

В 1890-е калмаковский Петербург кипел модерном. Будущий художник числился юнкером Лейб-гвардии Гусарского полка, но куда чаще пропадал в мастерских Русской частной оперы Саввы Мамонтова. Там, под руководством Михаила Врубеля, он отучался от правильности академической живописи и влюблялся в свободу панно и занавесов. Что, несомненно, отразилось на его творческом видении как таковом.

Почти все его фигуры развернуты к зрителю как актёры. Пространство схлопывается и глубина намеренно утаптывается в плоскость, потому что важна не иллюзия объёма, а чистый знак позы и жеста.

Работы Калмакова напоминают гибрид дорогой эмалевой шкатулки и гротескного театра. В них нет академической тяжести и реалистической глубины, зато есть завораживающая декоративность и какая-то почти византийская насыщенность.

Его полотна и сегодня читаются как скорее родня Климту и Бёрдслею, чем передвижникам, эдакая хищно-прекрасная ветвь русского модерна.

Последние годы жизни Калмаков рисовал афиши для парижских постановок и умер в нищете. Признанием именно в амплуа декоратора и сценографа можно считать то, что сегодня большинство его работ хранится в Библиотеке-музее оперы «Гарнье».

Мне Калмаков нравится, и сложно отделаться от мыслей, что останься он в России его бы репрессировали под надуманным предлогом обогатил бы визуальную традицию театра, а может и кинематографа.

#art #erotika_i_nechist

На рубеже 19–20 веков Никологоры представляли собой большое торгово-промысловое село, центр Никологорской волости Вязниковского уезда. В 1827 году в селе появилась первая льнопрядильная мануфактура крестьянина Серина, а вскоре были открыты и другие.

В этот период здесь действовали земские учреждения, училища, развивалась инфраструктура.

После 1917 года и установления советской власти на базе дореволюционных предприятий наладили выпуск строительных материалов, мебели, работали льноткацкие и швейные артели. А в 1935 году Никологоры получили статус районного центра, был образован Никологорский район Ивановской (затем Горьковской) области.

После Великой Отечественной войны поселок входил вновь в состав Владимирской области. Позднее Никологорский район вовсе был упразднён, а его территория возвращена в состав Вязниковского района… Однако сами Никологоры продолжают развиваться как одно из его крупнейших сёл, и едва ли не как противовес.

Сегодня исторически важное для Никологор льноводство в промышленных масштабах сократилось до переработка льна и производства упаковочной ткани.

Ну и, несмотря на советскую эпопею по индустриализации, в Никологорах преобладают черты сельского уклада.