Меч во тьме

​​15 ЛЕТ ЗА СОПРОТИВЛЕНИЕ
Центральный окружной военный суд Екатеринбурга — филиал репрессивной машины — отправил Андрея Гилишева в тюрьму на 15 лет. Формулировка: терроризм и вандализм. Реальность: сопротивление гниющему режиму.

Андрей — не боевик, не диверсант. Лаборант МРТ-центра «Магнесия». Медик, который видел, как «реформы» превращают больницы в морги, а врачей — в статистов. Он не молчал. Он не прогнулся. Он назвал аннексию Крыма тем, чем она была — захватом.

В 2023-м он вступил в Легион «Свобода России». Не ради лозунгов — ради дела. Хотел лечить бойцов, убеждать тех, кто ещё не ослеп. В Тюмени оставлял знаки: бело-сине-белый флаг на въезде, надпись «РПЦ за убийц» на храме. Это был его способ сказать: «Я здесь. Я не согласен».

В феврале его схватили. Центр «Э» — каратели в штатском — пытали. Выбивали признания. Ломали тело, но не сломали голос.

В последнем слове Андрей сказал: жалеет лишь о том, что не проявил позицию ещё ярче.
«Несогласие — это не преступление», — сказал он. И добавил: Легион — не террористы, а вооружённая оппозиция, которую власть сама вынудила взять оружие.

Они боятся одиночек. Потому что знают: за каждым может стоять тысяча. Сделай так, чтобы Андрей не был один. Расскажи о нём. Пиши письма.
Поддержка — это оружие. Каждое слово — это выстрел. Каждый из нас — часть сопротивления.

457670, Челябинская область, г. Верхнеуральск, ул. Северная, д. 1, ФКУ Т ГУФСИН России по Челябинской области, Гилишев Андрей Николаевич, 1991 г. Р.
Также можно воспользоваться сервисом ZT (оплата российскими картами).

​​На заседании апелляционного военного суда 23 июня Александру Скобову не удалось этого произнести. Но кто-кто, а Скобов всегда скажет то, что считает нужным сказать.

В апелляционном суде мой адвокат В.В. Коснырев очень точно описал механизм политических репрессий в путинской России, основанный на беспардонном извращении принципов права. Любые расправы за выражение мнений – за слова – являются преступлением. Власть, позволяющая себе это – преступна.

Сегодня у цивилизованного мира не хватает политической воли для решительной борьбы за искоренение этого позорного явления. На репрессивные тирании смотрят, как на зло, с существованием которого можно мириться, пытаясь сдерживать его дипломатическими, правовыми и гуманными средствами. Но отвратительные и масштабные репрессии против несогласных, развязанные нацистским режимом путина в собственной стране – детские игры на фоне развязанной им агрессивной войны против Украины. Этой войной он окончательно поставил себя вне любых законов божеских и человеческих. Он посягнул на основы существования современной цивилизации и несет смертельную угрозу ей. Вооружённое сопротивление путинскому режиму и его агрессии становится не только полностью оправданным, но и жизненно необходимым для сохранения общих достижений человечества. Мир должен осознать, что в лице путинской клики он столкнулся с бесконечно циничными, подлыми, безжалостными убийцами – изуверами, одержимыми маниакальным стремлением разрушить миропорядок, ограничивающий насилие и жестокость правом и моралью.

Попытки цивилизованного диалога с ними не только постыдны с этической точки зрения, но и бессмысленны с точки зрения прагматической. Их не удастся «умиротворить», от них не удастся откупиться. Их неизбывную злую волю можно только сломать, и только силой оружия.

Если сидящему в Кремле новому Гитлеру позволить принудить Украину к капитуляции, заставить её подчиниться его ультиматумам, это обернется глобальным провалом в новое варварство. Вернется «время хищников», в котором безопасности не будет ни у кого. Я вновь призываю свободный мир мобилизоваться и кардинально расширить все формы противодействия российской агрессии, вплоть до прямого участия в боевых действиях против путинской армии.

Советский и российский политзаключенный Александр Скобов

​​Бьют не только взрывом. Бьют невидимой тенью.
И эта тень растёт вместе с каждым, кто поднимает глаза и выбирает действовать.

Преследование — это оружие, которое бьёт не по телу, а по мозгу. И удар может быть сильнее любого взрыва. Цель должна поверить: за ней уже идут, от неё нет ни одного скрытого угла.

Интернет-капкан
Соцсети — это не просто страницы, это карта жизни.
• Скриним посты, комментарии, лайки.
• Репостим с язвительными подписями, собираем чужие насмешки.
Каждый репост — не просто удар по репутации. Это ощущение, что следят даже в собственном телефоне. След остаётся: цель знает, что кто-то всё время смотрит в упор.

Фото-ловушка
Фотография — это прицел.
Снимки дверей, окон, подъездов. Вид из соседнего двора. Два-три кадра с улицы, по которой цель ходит каждый день.
Эти картинки работают как знак: мы рядом. Даже если ты не подошёл ближе чем на километр. Даже если фото взято из Google Maps — эффект одинаковый.

Паранойя как инструмент
Цель начинает слышать шаги за спиной.
Любой взгляд в транспорте — подозрителен. Любой телефон с поднятой камерой — угроза.
Цель сама превращает мир вокруг в клетку.

«Виртуальная экскурсия»
Берём адрес. Через панорамы Google/Yandex строим маршрут цели: от остановки до двери.
• Показываем каждый поворот.
• Указываем этаж.
• Иногда даже окна квартиры.
Это не просто карта — это психологическая мина. Цель видит, что её путь просчитан шаг за шагом. А для тех, кто пойдёт дальше в реале, это готовый план.

Преследование не требует оружия. Только внимания. Когда цель понимает, что чужой взгляд проходит по её жизни, она ломается сама.
Стань этим взглядом. Стань этим шёпотом за спиной. Стань страхом, который идёт следом.
И помни: это не просто игра на нервах. Это артподготовка. Когда враг дёргается от каждого шороха, ты уже выиграл половину боя.

Каждая тень, каждый шаг, каждая фотография — это напоминание: за преступления придётся платить.

​​В Госдуме решили напомнить согражданам, что доброта — административное правонарушение. Кормить птиц теперь можно только на свой страх и риск: штраф от 2 тысяч для физических лиц и до 400 тысяч для юрлиц. Радостную новость сообщил зампред комитета по ЖКХ Колунов. Течёт счастливая мирная жизнь, забот больше нет.

Они великодушно разрешили «кормить, но не везде». Только так, чтобы не нарушать «санитарное состояние территории». Кто решит, что кормить птиц — это вред? Правильно — те же, кто считает нормой массовые убийства. Переводя с чиновничьего: кормить нельзя нигде. Даже под своими окнами. Зимой — смотри, как птицы дохнут от голода. Летом — как умирают от жажды. Это их «ценности».

Следующий шаг — удар по бездомным животным. Кормить запрещено. Только в разрешённых местах. То есть хочешь поставить миску воды у подъезда — сначала спроси разрешение у местного блоклейтера.

А что же бабушки, которые всю жизнь подкармливали дворовых котов? Это же настоящая живая скрепа. Пример для подрастающего поколения. Нет, не та скрепа. Настоящие — это вагнеровец из Бучи, который учит в школе правильным ценностям: крови, боли и страху.

Следом готовят закон, запрещающий спасать зверей — «мешать отлову». И бонусом — штрафы за недонесение: увидел бездомного пса, и не сообщил куда следует — отвечай по всей строгости.

Это не глупость бюрократов. Это система. Целенаправленная политика расчеловечивания. Потому что если человек пожалел жовто-блакитную птичку, завтра он пожалеет и дворнягу. А там, глядишь, откажется бомбить Охматдет. Или задумается, почему должен стучать на девушку за листовку РДК?

Они прекрасно понимают, с чего начинается человечность. Поэтому и бьют именно туда.

​​24 июля 1880 года, Петербург, Васильевский остров. Средний проспект, дом 19. Здесь, среди суеты и жара, царские каратели схватили Андрея Преснякова — боевика «Народной воли», социалиста, рабочего, подрывника.

Ему было 24. Он знал, зачем живёт. И был готов умереть.

Он родился в Ораниенбауме, в семье дворцового сторожа. Закончил гимназию в Гатчине, поступил в Учительский институт — но ушёл. Пошёл к рабочим — на завод. Слесарь, токарь, пропагандист. Создавал подпольные кружки, организовывал рабочих. А потом — стал бойцом.

В 1877-м он вошёл в «рабочую дезорганизаторскую группу» — прямое название, прямая тактика. Вскоре застрелил полицейского осведомителя. Его арестовали, он сбежал. По слухам, не без помощи того самого Варвара — легендарного рысака, которой помогал спастись Кропоткину и Кравчинскому.

Пресняков скрывался в России, жил в Лондоне, Париже. Вернулся в Россию. Вступил в «Народную волю». Следил за передвижениями царя, передавал данные для покушений, участвовал в подготовке взрывов.

Февраль 1880-го — Пресняков по решению Исполнительного комитета казнит предателя, выдавшего типографию «Чёрного Передела». Весной снова среди рабочих: организует собрания, пишет план рабочей организации «Народной воли». И одновременно участвует в подготовке взрыва на Каменном мосту, ещё одна попытка ударить по царю.

И вот — 24 июля. Солнечный день. Пресняков, Иван Каковский и Фёдор Петерсон идут по Среднему проспекту. Навстречу — предатель. Из парадной выскакивает околоточный надзиратель, за ним — швейцар. Бросаются на Преснякова. Он вырывается, стреляет. Околоточный ранен, швейцар — смертельно. Ещё один выстрел, и ранен дворник. Остальные дворники — надёжные слуги власти — бросаются на Преснякова. Каковский уходит. Преснякова и Петерсона хватают.

«Мошенники!» — кричит кто-то из толпы. Пресняков отвечает:
«Я не мошенник. Я социалист-революционер. Работал в пользу народа. Для вас».

4 ноября 1880 года его казнили. Вместе с Александром Квятковским. Попроси о помиловании — возможно, остались бы живы. Но не просили.

Перед казнью Александр Михайлов прислал им письмо: «Знайте, ваша гибель не пройдёт даром».

Через четыре месяца народовольцы взорвут Александра II. А до падения династии Романовых остаётся меньше 40 лет.

Андрей Пресняков был не «террористом», а солдатом свободы. Как и те, кто сегодня продолжает его дело — ликвидирует карателей, взрывает рельсы, жжёт военкоматы и технику оккупантов. Через полторы сотни лет лет новая диктатура снова боится правды и запирает людей в тюрьмы, но и на этот раз — не удержит.

Смерть империи начинается с храбрости одного.

​​Ещё один удар по тоталитаризму
Цхинвал. Ночь. Один памятник — минус. У Путина, возможно, испортилось утро.

Пока КПРФ отменяет XX съезд, в Цхинвале на улице Исака Харебова памятник Сталину больше не смотрит ни назад, ни вперёд, лишь косится одним глазом на хлебозавод, возле которого простоял всего месяц. И даже принюхаться не может, чем же пахнет нынешняя эпоха. Потому как голова его теперь без носа и глаза.

Трое в капюшонах ночью — и «один из величайших», по версии директора хлебокомбината, монумент Сталину поставившего, стал напоминанием: не все в Цхинвале чтят культ.

Власти расследуют. Ищут молотобойцев.

Но вопрос не столько «кто?», сколько «почему именно сейчас?».

Южная Осетия — самопровозглашённое образование, фактически оккупированное Россией. Здесь сталинизм не прошлое — это символ, стиль, ориентир.

Цхинвали в сталинскую эпоху назывался Сталинири. Здесь считают Джугашвили своим — Джугаевым. И вина за репрессии, как пишут историки, возлагается не на «соотечественника», а на грузинских коммунистов и Берия. Единственной защитой от повторения видят присоединение к РФ. Логика интересная. Железная. Точней — стальная.

Но Сталин — это не история, а формат нынешней российской власти. Потому что Сталин — живой символ насилия, лжи и беспредела номенклатуры.

Поэтому в Кремле лелеют его культ. Поэтому Володин так трясётся за бронзового палача. Поэтому каждый удар по сталинистской символике — удар по путинскому режиму.
И именно поэтому трое с молотками — не вандалы, а участники Сопротивления.

Их не миллионы. Пока. Но это та же тропа, по которой идут поджигатели военкоматов, партизаны — все, кто с «Молотовым» или молотом встречают режимную чуму.
Это ответ режиму — живое сопротивление снизу.

​​Неподконтрольный. Опасный. Свободный

Антону Хожаеву всего 22 года.
Он окончил Военный авиационный технический университет. В 2020 году поступил в Военный учебно-научный центр ВВС на факультет беспилотной авиации.
А теперь — узник путинского режима.
Суд дал ему 23 года:
5 лет — тюрьма,
18 — колония строгого режима,
плюс штраф больше полумиллиона.

За что?

За то, что не захотел быть частью преступной армии.
За то, что отказался воевать против свободной Украины.
За то, что помогал Легиону «Свобода России» и партизанскому движению «Атеш».
Передавал данные о военных объектах и беспилотниках. Пытался уйти на сторону Украины — осознанно и по убеждению.
Его схватили при попытке перейти границу.

Каратели слепили ему букет «преступлений»:
госизмена, дезертирство, терроризм, отмывание денег, приготовление к преступлению — всё, что нашлось под рукой.

Антон — не преступник. Он — человек, у которого есть принципы.

Он не признал вину и вот что сказал на суде:

«Я хотел помочь соседнему народу выгнать оккупанта с их земли.
Мои действия — не измена Родине. Я патриотичнее большинства россиян.
Чем быстрее кончится эта преступная война, тем меньше будет потерь».

А в последнем слове сказал то, на что у судей не хватит духа даже подумать:

«Перестаньте называть меня военнослужащим.
Я не хочу ассоциироваться с биомусором в виде российской армии.
Это грязная помойка — и 24 февраля 2022-го это доказало.
Вы только говорите о любви к Родине — а я её действительно люблю.
Друзья мои, украинцы, не бойтесь.
Будьте смелее.
Боритесь.
Слава Украине!»

Антону Хожаеву можно и нужно писать письма.

Он выбрал честь, а не подчинение.
Свободу ему — и всем, кто отказался быть винтиком в машине зла.

107996, г. Москва, ул. Матросская тишина, д. 18, ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по г. Москве, Хожаев Антон Евгеньевич, 2002 г. р.
Также можно воспользоваться сервисом ZT

🔥 Партизаны 🥷 вывели из строя тепловоз, задействованный в переброске военной техники (г. Орел).
работа из недавнего, публикуем с задержкой по соображениям безопасности.

Один из звеньев военной логистики уничтожен☠
Это не просто локальный удар. Это замедление колонн, срыв графиков, сбой в цепочке. Каждое подобное действие - шаг к параличу всей военной машины режима.

Сопротивление живо. И действует.

Присоединяйся к Сопротивлению:
Session:0531addf59546831068db897f6bb3d7a30041a3ff327cc2319c8a1813f71ba131a

Связь с админом: Rugbesport

​​15 июля 1904-го. Петербург. Измайловский проспект. Варшавский вокзал

Карету министра внутренних дел Российской империи разнесло в щепки. Вместе с ней и самого министра — одного из главных палачей своего времени. Плеве был казнён по приговору партии социалистов-революционеров. Исполнитель — боевик Егор Сазонов.

Вячеслав Плеве был не просто чиновником. Даже Победоносцев, черносотенный духовник царя, называл его подлецом. Он был архитектором террора против собственного народа. Он верил в силу кнута и пули: расстреливать рабочих, сечь крестьян до смерти, разжигать еврейские погромы, вешать революционеров, разлагать революционное движение изнутри. И главное — глушить любую мысль о свободе.
Он мечтал о «маленькой победоносной войне» — чтобы отвлечь народ от насущных проблем. И он её получил. Как и свою бомбу.

По поводу гибели Плеве царило настроение... праздничное.

Радовались все. Министр финансов Витте поднял бокал. Философ Струве облегчённо вздохнул. Петербургский комитет РСДРП(б) заявил: «Каждый свободный человек вздохнёт радостно, услышав благую весть». Присяжные устроили банкет в честь Созонова. Джек Лондон из далёкой Америки назвал день «праздником в календаре революционного социализма». Даже Лев Толстой, вечный пацифист, произнёс: «целесообразно». Скорбел только царь. Но ему, как обычно, не везло с друзьями.

Егор Сазонов бросил бомбу в тот момент, когда рядом никого не было. Хотел поразить только цель. Не вышло — погиб кучер. Сам Сазонов был ранен, но выжил. И первым делом, очнувшись от взрыва, крикнул: «Дело сделано! Да здравствует свобода!»

Его судили один день. Но не сломали. Ни на допросе, ни в суде. Вместо раскаяния — гордое признание:
«Я исполнил то, чего требовала моя совесть. Я чувствую величайшее удовлетворение».

Защищал его один из самых блестящих российских адвокатов Николай Карабчевский. Который откровенно сочувствовал террористу. «Сопоставляя личности жертвы и убийцы, я отказываюсь даже формулировать деяние Сазонова как убийство», ― заявил он. И соответственно вёл процесс.
Егора Сазонова приговорили не к смерти — к пожизненной каторге. Власть дрогнула. Боялась вызвать новый взрыв народного гнева.

Но было уже поздно. Это убийство стало не концом — а началом. Как позже признавал начальник Петербургского охранного отделения Герасимов: «С гибелью Плеве начался быстрый распад власти».

Егор Сазонов стал символом удара по неуязвимому. Один человек — с чистой волей и твёрдой рукой — может изменить историю.

И если кто-то сегодня говорит, что ничего не изменить, что путинские каратели и садисты бессмертны — пусть вспомнит этот день.

У Путина — свои Плеве. У России — свои Сазоновы.
Каждый получит свой приговор. И каждому будет свой Измайловский проспект.

Карателям будет жарко. Им уже горячо.
История — это не архив. Это фитиль. И он уже тлеет.
Свобода — не подачка. Это действие.
Плеве — не вечен. Никто не вечен.

Бомба свободы может прогреметь снова.
Взрывы уже гремят. Всё ближе к Кремлю.

​​Против страха — страх. Против давления — давление

Война ведётся не только на полях и улицах. Она идёт в умах. И потому одна из самых тонких тактик сопротивления — наведение хаоса в голове врага.
Ты не разрушаешь физически — ты разбалтывашь, утомляешь, разъедаешь изнутри.
Многие цели — пропагандисты, силовики, чиновники, доносчики — не думают о цифровой гигиене. У них:
• открыты лички в соцсетях,
• можно написать в Telegram, WhatsApp, Viber,
• доступны рабочие и личные почты,
• включены комментарии под постами.
И это — двери, в которые можно заходить.
Заходить — и оставлять там не тёплый комфорт, а могильный холод.

Что работает:
• Подрывной юмор: сарказм, стёб, абсурд. «Как у вас получается быть одновременно и палачом, и жертвой?»
• Напоминание о последствиях: «Нюрнберг — был. Будет и второй».
• Массовое повторение: одно сообщение — шум. Сто — эхо, которое въедается.
• Медиа-образы: мемы, нарезки, стихи, песни, фотографии, образы из будущего суда. Это проникает глубже текста.
• Без прямых угроз: страх работает лучше, когда его не называют, а намекают.

Почему это работает:
• Даже если цель быстро всё закроет — она уже почувствовала. Уже понимает: нашли, считают врагом, действия не забыты и не прощены, молчание — не значит, что всё спокойно.
• Особенно эффективно, если работает не один, а группа. 10—20 «призраков» с разных сторон создают ощущение тотальной утечки, наблюдения и будущей расплаты.

Важно: твоя безопасность
Режим в РФ наказывает даже за комментарии. Но есть инструменты защиты:
• Создавай «одноразовые» профили. Без связи с твоими настоящими номерами, почтами, фото и именами.
• Используй TOR, VPN, защищённую почту (Proton).
• Не заходи в аккаунты с одного устройства.
• Меняй стиль письма, избегай фраз, по которым можно распознать тебя.
• Не хвастайся тем, что сделал. Ни вслух, ни в переписке. Даже своим. Особенно своим.

Интернет-травля — это не про хамство и не про случайные срывы.
Это спланированная, холодная тактика давления на тех, кто делает зло.
Она изматывает. Охлаждает. Превращает тёплую ванну власти в тревожный ад.

Психологическая атака — тоже фронт.
Действуй умно. Действуй точно. Никакого компромисса — только эффект.

​​17 лет — за путь сопротивления

В Москве Второй Западный окружной военный суд приговорил актёра Виктора Мосиенко к 17 годам заключения. Обвинение — госизмена и подготовка диверсии.

Виктор — человек с биографией, на которую не налепишь штампы. ГИТИС, курс Эфроса и Васильева, театры Москвы и Петербурга, съёмки в кино. Медаль «Профессионал России» — не за лояльность, а за профессионализм и отношение к людям. В 1990-х он ушёл из профессии — занялся бизнесом.

Казалось бы, жизнь удалась.
Но не у всех душа выдерживает жить при несвободе.

Виктор связался с Легионом «Свобода России», пошёл на «тестовое задание»: приехал в Белгородскую область, чтобы устроить подрыв на железной дороге. Взял СВУ из тайника, надел жилет железнодорожника, прихватил коробку конфет и связку красных шаров — камуфляж, чтобы не вызывать вопросов. Но его взяли до того, как он успел установить взрывчатку.

Следствие утверждает, что после диверсии он хотел перейти в Украину и передать ВСУ машину, форму и деньги — всё, что имел. Потому что не хотел быть соучастником.

Вину он признал. Но от этого его поступок не утратил смысла.
Не отрёкся — значит не сдался.

В глазах режима он — предатель.
На самом деле — человек, который не захотел быть статистом в пьесе про пушки, ложь и молчание.
Человек, который выбрал действие.
Настоящая госизмена — это не подрыв рельсов.
Это война, в которую втянули миллионы. Это приговоры, под которыми подписываются судьи. Это ложь, которой кормят страну.
Измену родине совершили те, кто переплавил её в империю страха.

Актёры уходят со сцены.
Иногда — чтобы стать частью настоящей драмы.
Не той, что по телевизору, а той, что идёт на улицах, в застенках, в лесах, в каждом молчаливом «нет» и каждом шаге сопротивления.

Имя Виктора Мосиенко теперь вписано не только в историю российского кино, но и в историю российского Сопротивления.

Поддержите Виктора. Расскажите о нём.
Слова поддержки в тиши камеры звучат громче, чем кажется.

​​Свиньи, вперёд!

Бывший советник бывшего губернатора Курской области Роман Алёхин предложил использовать свиней для разминирования «освобождённых территорий». Мол, люди рискуют, техника не везде проходит, а вот свиньи — их жалко что ли? Пусть идут в лес, проверяют мины. Натуральный расходный материал:
«Зоошиза сейчас, конечно, возбудится… но для меня жизнь сапёров и детей важнее».
Какая гуманистическая ясность мысли! Всё по классике: если ты не за подрыв кабанов, значит, ты против людей.

Кстати, раньше Алёхин вообще предлагал этих свиней уничтожить и сжечь. Они — настоящие свиньи — оказались недостаточно лояльны. Не сбежали вслед за отступающей российской армией. Жили не на тех территориях, не с теми взглядами. Под подозрением. Теперь бродят по бывшим позициям ВСУ, могут заразить патриотический рынок недоблагонадёжным салом. По смыслу, речь о политической заразе: мало ли что там в этих поросях — критическое мышление, мечта свободе?

Сам-то Алёхин — безупречный зетник.
В феврале 2025 подписал контракт с Минобороны, служил 23 дня в «Ахмате», потом передумал, уволился, назвал службу «ошибкой». Ошибка обернулась тремя наградами, автомобилем Zeekr и медалью от губернатора. Такой вот скоростной карьерный путь — от советника при губернаторе (что, интересно, он ему советовал?) до карательного эколога.

И ведь ни одна патриотическая свинья (не животное) не удивился, что «второй армии мира» свиней предлагают использовать как сапёров. До использования ослов в качестве военного транспорта уже дошли, тоже не удивившись ни разу. Почему не отправить гусей в разведку, бобров — на строительство укреплений? Какой простор для творчества z-идиотов!

А свинок реально жалко. Сначала бросили на произвол судьбы, выживай как хочешь. Теперь обвиняют во всех грехах.

​​Идол упал
Сталина снова отправили в Вологодскую ссылку

Памятник Сталину в Вологде всё-таки признали юридическим ничтожеством. Не идола — контракт. Скульптор-то Кубышкин, кстати, старался. Шинель удалась. Усы на месте. Но, как бывает в этих случаях, результат всё равно оказался смешнее замысла. Теперь этот бронзовый идол должен быть возвращён производителю. Что с ним будет дальше — неизвестно. Но результат всё равно очень приятный: демонтаж, возврат, деньги назад.

Причина, разумеется, не в «кровавом прошлом». Просто всё, как водится, оформили криво: нарушили правила госзакупок, обошли конкуренцию. Если бы конкурс был честный, бронзовых Сталиных было бы десяток на город.

Губернатор Филимонов памятник открывал лично, 21 декабря — в день рождения тирана. С речами о «величии». Кто ж ещё, если не он. Внук, точнее — правнук чекиста Владимира Шалоника. С биографией как по учебнику: репрессии, депортации, НКВД-КГБ. Всё как надо.

А со сталинским истуканом теперь — обратный процесс. Не с той же торжественностью, без цветов, флагов и камер.
Прокуратура подвела черту: «нецелевое расходование средств». Вежливый способ сказать: хватит уже. Надоело. Даже прокуратуре.

Но дело, конечно, не в конкретной скульптуре.
Сталинизм нынче как простуда: вроде все знают, что болеть плохо, но постоянно подхватывают. Тут памятник, там бюст. Где-то песню споют, где-то съезд проведут, разоблачая «ошибки Хрущёва».

Усталость от этого уже пробивается — даже в кабинетах. Калининград, например отказал. Но они продолжают настаивать. Вчера в калининградском Доме офицеров всё-таки установили бюст Сталина. Этот «подарочек» преподнёс воякам командующий Балтийским флотом адмирал Липилин.

И вышло глупее глупого. Нарядили бюст во всё белое — как невесту. Или саван. А какой-то шутник или просто дурак ещё и бантик завязал…

А на улицах — свои способы сказать «нет». То краской облили, то венок с поминальной записочкой. То кувалда.
Не уважают. Не боятся.

Точка в сети: как работает деанон
У каждого палача есть лицо. У каждого карателя — адрес, кабинет, машина, контакт. И если ты думаешь, что система неприкасаема — просто посмотри, сколько у неё дыр. Находим и аккуратно вскрываем то, что они пытались прятать.

Деанон — это не месть. Это разминирование. Это когда свет бьёт в глаза тем, кто привык жить во тьме. Когда те, кто вчера отдавал приказы, начинают оглядываться.

Как это работает
Ничего не происходит «сразу». Но всё начинает фонить:
• по адресу больше не хочется жить,
• аккаунт уже не такой уютный,
• родственники начинают задавать вопросы,
• коллеги — дистанцироваться.
Это не насилие. Это напоминание, что у любого участника репрессий есть биография. И эта биография может однажды стать известной. Всем.

С чего начать
• Пробей ФИО через «контур», «спарк», базы сливы,
• Поиск по номеру машины — ГИБДД и региональные сервисы,
• Старые с оцсети и форумы (livejournal, vk, ok),
• Фото через обратный поиск,
• Рабочие сайты, тендеры, бюджетники — часто есть фамилии,
• Ищи родственников и связи.
Каждая нитка — к гнезду. Будь внимателен.

Они сами выкладывают больше, чем думают
• Фото с флагами, униформой, банкетами,
• Меню, чеки, геометки,
• Комментарии и лайки,
• Старые интервью и презентации.
Слушай внимательно. Они сами говорят, кто они такие.

Ты не хакер, но ты всё равно можешь
• Ищи в открытых источниках,
• Используй социальную инженерию: кто-то из их окружения уже с нами,
• Анализируй сети: кто чей друг, кто с кем ездит,
• Даже малая деталь может стать зацепкой.
Деанон — это не атака. Это кропотливая разведка.

Где публиковать?
• Только в проверенных, анонимных каналах,
• Желательно с архивом источников,
• Без эмоций, без лишних деталей,
• Лучше — серию, чем один удар.
Уверенность — в фактах. Не перегибай.

Как обезопасить себя
• Используй VPN и Tor,
• Храни файлы офлайн, не в облаке,
• Не делай запросы с личных устройств,
• Не рассказывай, что делаешь.
Партизан живёт, когда молчит.

Для чего это нужно:
• Чтобы палачи чувствовали — за ними смотрят,
• Чтобы пособники режима понимали: даже если ты не на передовой, ты — не невидимка,
• Чтобы страх работал не только в одну сторону.

Ты даёшь факты. Решения — делает каждый сам.
Анонимная жестокость — это главное топливо диктатуры.
Отключаешь анонимность — и система начинает буксовать.

Истуканизация
Сталинизм под окнами школы

Как выглядит «историческая политика» по-вологодски.
Третий за год памятник Сталину — теперь прямо у школы в Никольском. Рядом, конечно, с Лениным. Всё как положено по дурной бесконечной спирали.

Местная администрация уверяет, что монумент установлен «по инициативе граждан». А губернатор Филимонов комментирует с энтузиазмом, будто речь не о тоталитарном убийце, а о любимом сказочном герое: «Никольчане — молодцы. Народ зрит в корень. Отделяет зёрна от плевел».

Филимонов вообще разошёлся не на шутку. В прошлом декабре сам ставил Сталина за казённый счёт в Вологде. В нынешнем мае в посёлке Кадуй появился ещё один истукан. А теперь вот — в Никольском. Всё это, разумеется, не имеет ничего общего с идеологическим нажимом сверху. Исключительно народные чаяния. Такие вот теперь чаяния: ГУЛАГ — не в бронзе, а в гипсе, списки — не расстрельные, а иноагентские.

А чтобы никто не сомневался в масштабе национального сумасшествия, на днях в Вологде утвердили ещё один филимоновский проект — памятник Ивану Грозному. Девять метров живого ужаса в центре местной Кремлёвской площади. Официальная цель: «смысловой и культурный маркер». По факту — памятник религиозному кликушеству и кровавой опричнине. Вполне согласуется с общим режимным курсом.

Филимонов называет это «связью прошлого и будущего». И тут он прав. Потому что именно такое будущее они и строят: жестокое, тупое, лживое. С истуканами на улицах и доносами в школах. Где скрежет цепей будет заглушать голос разума. Где памятники палачам будут заглядывать в окна детских садов.

Но есть одно «но». Народ — не согласен. Не боится. И не молчит. Сколько бы памятников ни ставили — столько же появляются тех, кто их уничтожает. По ночам, без камер, без следов, но — с ясным пониманием: такая память — это позор, а не гордость.

Кстати, и Сталина в Никольске поставили втихаря — летом, в каникулы. Пока дети в отъезде, родители в отпусках. Местные муниципалы, видно, догадываются, что народ на самом деле «зрит в корень» глубже, чем хотелось бы. И видит в этих истуканах совсем не величие.

Память — это не гранит. Память — это выбор.

А пока по ночам кто-то закрашивает надписи, срывает таблички и обливает краской гипсовых палачей — в этой стране ещё есть живые.

Партизаны тоже умеют работать с историей.
Не только в будущее — но и в прошлое.

​​В башкортостанском селе Амирово на сталинский монумент выплеснули кровь. Символическую — красную краску. Реакция прямая, как удар в лицо: никаких сталинских истуканов на башкирской земле. Это не акт вандализма — это партизанский ответ режиму, который возрождает культ палачей.

Акцию провело подпольное движение Беҙ ҡара халыҡ (БКХ) — «Мы — чёрный люд», «Мы — простой народ». Эти слова произнёс 2023 году активист Фаиль Алсынов, арестованный и осуждённый за эти слова. С протестов против его ареста началось Баймакское дело: один из крупнейших политических процессов постсоветской России.

БКХ действует нелегально, но регулярно заявляет: мы не забыли, мы не простили. Их стиль — уличный. Их язык — резкий:

«Башкортостан — не место для памятников тиранам! Сталин уничтожал наш народ, нашу элиту, наше духовенство. Мы не позволим рабам этого палача осквернять нашу землю!»

Памятник Сталину был поставлен 8 мая — по инициативе бывшего депутата от КПРФ Рустама Хафизова. Изначально хотели водрузить монумент прямо у военного мемориала. Люди — восстали. Жители Амирово на сходе проголосовали против: «Сталин — это не победа. Это миллионы жертв, депортации, убийства», — заявила сельчанка Ляйсан Исхакова.

В итоге истукана поставили во дворе самого Хафизова. Но и туда добралась ярость.

Это не первая акция движения. Поджог ворот у лояльного «общественника» Баимова, хвалившего карателей за репрессии. Поджог машины уфимской судьи Булатовой, посадившей активиста Айрата Дильмухаметова. Он получил три года — и сразу после освобождения — ещё девять — за «экстремизм» и сепаратизм. Он говорил о праве народа быть собой.

БКХ — это не просто протест.
БКХ — это партизаны нового времени.
Непримиримые к правящему номенклатурно-олигархическому классу. Стойкие в убеждениях. Гибкие в тактике. И абсолютно адекватные в методах: никаких бессмысленных жестов — только точные удары по символам страха и угнетения, в самое сердце.

Они поджигают — не ради огня, а ради знака. Они бьют по машинам — не ради шоу, а ради памяти.

Их сила — в том, что их поддерживают. Потому, что их борьба — за достоинство своего народа.

​​Айзенбергский кружок
Подполье со школьной скамьи

Тюрингия, ГДР. 1953 год. Коммунистический режим вроде бы силён, но трещины уже пошли.
Айзенберг — не Берлин, не Лейпциг, но именно здесь возникла группа школьников и студентов, которые решили: «Хватит это терпеть».

Томас Аммер — школьник, не доучившийся даже до выпускного, вдохновлённый примером «Белой розы», собрал тех, кто не готов слушать коммунистическую лапшу о светлом будущем. В «Айзенбергский кружок» вошли такие же юные, как он — от школьников до студентов. Кто-то тяготел к социал-демократии, кто-то — к национал-демократам. Но всех объединяла ненависть к лжи, лагерям и советским танкам.

В ГДР молодёжь насильно загоняли в комсомол. В ответ айзенбергцы печатали и распространяли антисоветские листовки. Украшали стены города лозунгами против СЕПГ. Сдирали коммунистическую символику. При этом конспирировались на уровне взрослых боевых групп — никаких общих собраний, всё через связных. И подполье работало: листовки шли из Западного Берлина, лозунги множились...

Но партизаны быстро поняли: только агитацией этот режимом не снесёшь. И в 1956-м — пожар в тире, где тренировались менты и гэбисты. Затем — попытка добыть оружие в местном музее. Она не увенчалась успехом, но досталось хотя бы дульнозарядное ружьё…

В 1957-м в кружке заводится крот. А в 1958-м — аресты. Суд. 24 приговора. Аммеру — 15 лет тюрьмы. Кто-то сбежал на Запад, кто-то отсидел. Но почти все — дожили до момента, когда ГДР перестала быть тюрьмой.

За что же они боролись?
За то, чтобы никто не боялся называть себя левым или правым.
Чтобы студенты не зависели от мнения замполита.
Чтобы свобода слова была не бумажкой, а реальностью.
Чтобы нельзя было посадить за листовку.
Чтобы не было одного списка на «выборы».
Чтобы страна принадлежала людям, а не партноменклатуре.

Они были почти детьми. Но делали дело всерьёз. Благодаря таким как они то, что было невозможно — стало возможным. В Германии.

Айзенберг был крошечной точкой на карте диктатуры. Россия сегодня — гигантская тюрьма с окнами наружу. Но окна — ещё не стены.

Идеи прорастают сквозь бетон.
История — уже началась. Её продолжение — в наших руках.
Не молчи. Делай. Сопротивляйся. Свобода — это то, что начинается с тебя.

Апелляционный военный суд в Власихе подтвердил приговор

Александру Скобову — 16 лет заключения и 300 тысяч штрафа.

Историку, публицисту, ни разу не державшему в руках оружия — дали срок, как боевому командиру. Первые три года — тюрьма, дальше — строгий режим. Который хорошо знает цену своим врагам: слово, бьющее по лжи, для него страшнее диверсий.

Гражданского судят как боевика, военным судом. Почему? Потому что сказал то, что другие боятся прошептать.

Обвинения — как по шаблону. Пост о подрыве Крымского моста — «оправдание терроризма». Участие в антивоенном форуме — «террористическая организация».
Слушания — формальность. Но любопытная. Самый виртуальный в истории. Судьи и прокурор — в Валасихе. Скобов — в СИЗО. Адвокат — в Сыктывкаре. Слушатели — в Петербурге.

А он плевал на все их процедуры. Если и говорил, то только чтобы назвать убийц убийцами.

Каждое его слово — огонь. Он завершал все речи призывами, за которые уже на Западе выносят трибьюты, в РФ — статьи. Не изменил себе и на этот раз. Крикнул во время приговора:

«Смерть Путину, новому Гитлеру! Смерть российско-фашистским захватчикам! Слава Украине!»

Что будет дальше? Смягчений ждать не пришлось — их и не ждали. Он бы расценил это как оскорбление. Он и так был возмущён: слишком мало статей, слишком вяло старались. Халтурщики.

Но не сократили срок по апелляции — большая редкость. Которую надо заслужить. Своей непрогибаемостью. Своим голосом, который даже в сыктывкарском СИЗО звучал громче, чем целый соловьиный хор.

«Я обвиняю смердящую трупами путинскую клику в развязывании войны, политическом терроре, растлении народа. Вы, сидящие здесь, — соучастники. Вы признаёте свою вину?»

Он не молчал. Он не «ушёл во внутреннюю оппозицию». Он — партизан слова.
Один из тех, кто в условиях полной тьмы разжигает огонь.
Он говорит то, что говорят бойцы ЛСР в окопах, партизаны — из подполья. Вслух, открыто, в лицо режиму.
Он из того же Сопротивления, только его окоп — это письменный стол, его коктейль Молотова — правда, его бой — каждое слово.

Партизан — не всегда с рацией и флагом.
Иногда — в наручниках, за решёткой.
Иногда — в последнем слове, которое бьёт сильнее любого взрыва.
Иногда — это просто голос, который не смогли заглушить даже тюремные стены.

Пока звучит голос Скобова — мы знаем, что не одни.
Пока такие люди не сломлены — режим не победил.
И в каждом городе, на каждой улице, в каждом сопротивлении — он с нами.

А теперь — главное: Александру Скобову можно и нужно писать письма. Каждое слово — как дрова в очаг его внутреннего огня. Он не сломался. Но голос снаружи — это броня.

Если ты не готов поднять флаг или автомат, ты можешь поднять ручку. И сказать: «Мы рядом».

167028, г. Сыктывкар, п. Верхний Чов, д. 99, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми, Скобову Александру Валерьевичу 1957 г. р.

​​18 лет колонии. За попытку стать свободной. За верность себе. За выбор.

Такой приговор вынес Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге Вере Сидоркиной из Йошкар-Олы.
Её обвинили в «госизмене» и «подготовке к участию в террористической организации».
Но настоящая суть проста: она хотела быть среди своих. Хотела жить иначе.
Её судили за желание уйти от палачей и примкнуть к тем, кто борется за свободу. За желание помочь им. За надежду. Её «вина» — стремление вырваться, присоединиться к Сопротивлению, быть полезной не палачам, а людям.

Кто такая Вера Сидоркина?
Она — не солдат, не радикал.
Продавщица цветов, а когда-то — водитель на Марийском машиностроительном заводе. Жила непросто. Одна растила дочку. Обычная женщина из российской глубинки, каких миллионы. Или не совсем обычная? Ведь что-то позвало её на сторону света.

И однажды она решила: хватит!
Связалась с Легионом «Свобода России», заполнила анкету. Чтобы присоединиться — быть медиком или хозработником. Передала спутниковые координаты «объектов ВПК». Вероятно — того самого завода, где сама раньше работала. Пыталась пересечь границу с дочкой, чтобы вырваться из клетки, но была перехвачена пограничниками. Потом арестована. Полгода о ней не было ни слуху, ни духу, а потом каратели выдали: «пособница террористов».

Мы называем её по-другому:
Отважная женщина, нашедшая мужество сделать верный шаг.
Женщина, которая хотела для своей дочери жизни без страха.
Женщина, которую посадили за свободный выбор.
Сестра по борьбе.

Что с её десятилетней дочкой? Где она теперь? Кто заботится о ней? Режиму плевать. Им важно только одно — запугать остальных.

Но это — их страх.

Они боятся тех, кто готов сделать шаг.
Боятся Веру. Боятся тебя. Боятся всех нас.
А мы продолжаем. Веру не сломали. И нас не сломают.

Пиши Вере.

Письмо — это луч солнца сквозь решётку. Каждое слово — оружие против тьмы. Она должна знать: снаружи есть те, кто не молчит. Что её не предали. Что она — не одна.

Те, кто в заточении, держатся, потому что знают: их не забыли.

Сидоркина Вера Ивановна
620024, Россия, Свердловская обл., г. Екатеринбург, Елизаветинское шоссе, д. 19
СИЗО-5 Екатеринбург
День рождения: 26 августа 1976

​​«Собственным знаменем подотрутся»
Так писал Александр Солженицын о чекистах почти полвека назад.

Ничего, абсолютно ничего не изменилось. Не прошло и двух месяцев с тех пор, как они горлопанили про свою «великую Победу», которую якобы могут повторить. Как оказалось — не могут. Даже близко. И вот результат: в Усть-Луге сносят памятник настоящему герою. Не бутафорскому, не выдуманному, а подлинному защитнику Ленинграда — капитану подводной лодки Щ-423, первому татарскому подводнику, Исмаилу Зайдулину. Погиб в 1944 году. За страну, за людей.

Взамен лепят «мемориал» шести участникам «СВО». Убийцам мирных украинцев. С колоннами, журавлями, арками и прочим бездушным псевдопатриотическим китчем. Стоимость — почти 13 миллионов рублей. Позор, обёрнутый в мрамор.

А кто такой Исмаил Зайдулин? Человек, которого гноили в застенках как «врага народа», а потом кидали обратно в бой. Плавал месяцами под водой, ставил рекорды, впервые провёл подлодку через Северный морской путь, сражался с первого дня войны, пережил репрессии, штрафбат и… погиб от «дружественного огня» своих же. Его утопили не немцы. Его убили свои. Случайно. Как сейчас — только теперь уже намеренно.

В 2019-м хоть кусочек памяти отвоевали: мыс назвали его именем, памятник поставили. Сейчас пришли новые «герои» — и снесли. Потому что такие, как Зайдулин, не вписываются в их фарс. Он — напоминание, что честь и мужество нельзя приписать любому, кто просто надел форму.

Они переписывают прошлое, чтобы вычистить будущее.
Они стирают имена, потому что боятся сравнения.
Им нужны не герои, а мясо.
Им мешает тот, кто помнит, что такое подвиг — и чем он отличается от убийства.

Сохрани это. Расскажи другим. Стань тем, кто не даёт забыть.
Война не закончилась в 1945-м. Она идёт сейчас — и на этом фронте отступать нельзя.