Апелляционный военный суд в Власихе подтвердил приговор

Александру Скобову — 16 лет заключения и 300 тысяч штрафа.

Историку, публицисту, ни разу не державшему в руках оружия — дали срок, как боевому командиру. Первые три года — тюрьма, дальше — строгий режим. Который хорошо знает цену своим врагам: слово, бьющее по лжи, для него страшнее диверсий.

Гражданского судят как боевика, военным судом. Почему? Потому что сказал то, что другие боятся прошептать.

Обвинения — как по шаблону. Пост о подрыве Крымского моста — «оправдание терроризма». Участие в антивоенном форуме — «террористическая организация».
Слушания — формальность. Но любопытная. Самый виртуальный в истории. Судьи и прокурор — в Валасихе. Скобов — в СИЗО. Адвокат — в Сыктывкаре. Слушатели — в Петербурге.

А он плевал на все их процедуры. Если и говорил, то только чтобы назвать убийц убийцами.

Каждое его слово — огонь. Он завершал все речи призывами, за которые уже на Западе выносят трибьюты, в РФ — статьи. Не изменил себе и на этот раз. Крикнул во время приговора:

«Смерть Путину, новому Гитлеру! Смерть российско-фашистским захватчикам! Слава Украине!»

Что будет дальше? Смягчений ждать не пришлось — их и не ждали. Он бы расценил это как оскорбление. Он и так был возмущён: слишком мало статей, слишком вяло старались. Халтурщики.

Но не сократили срок по апелляции — большая редкость. Которую надо заслужить. Своей непрогибаемостью. Своим голосом, который даже в сыктывкарском СИЗО звучал громче, чем целый соловьиный хор.

«Я обвиняю смердящую трупами путинскую клику в развязывании войны, политическом терроре, растлении народа. Вы, сидящие здесь, — соучастники. Вы признаёте свою вину?»

Он не молчал. Он не «ушёл во внутреннюю оппозицию». Он — партизан слова.
Один из тех, кто в условиях полной тьмы разжигает огонь.
Он говорит то, что говорят бойцы ЛСР в окопах, партизаны — из подполья. Вслух, открыто, в лицо режиму.
Он из того же Сопротивления, только его окоп — это письменный стол, его коктейль Молотова — правда, его бой — каждое слово.

Партизан — не всегда с рацией и флагом.
Иногда — в наручниках, за решёткой.
Иногда — в последнем слове, которое бьёт сильнее любого взрыва.
Иногда — это просто голос, который не смогли заглушить даже тюремные стены.

Пока звучит голос Скобова — мы знаем, что не одни.
Пока такие люди не сломлены — режим не победил.
И в каждом городе, на каждой улице, в каждом сопротивлении — он с нами.

А теперь — главное: Александру Скобову можно и нужно писать письма. Каждое слово — как дрова в очаг его внутреннего огня. Он не сломался. Но голос снаружи — это броня.

Если ты не готов поднять флаг или автомат, ты можешь поднять ручку. И сказать: «Мы рядом».

167028, г. Сыктывкар, п. Верхний Чов, д. 99, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Коми, Скобову Александру Валерьевичу 1957 г. р.