Щитпост и Дневник✨️

Был поставлен вопрос проверить сколько тем ещё учить. Но это не важно я его просила не плакать, честно вежливо просила. Почему он из меня тирана делает? Я всего лишь ласково большими буквами просила не писать в каждом сообщении этого смайлика а то он у меня его начал в каждое сообщение впихивать

— И ещё одно, — добавил заведующий. — Он не знаком с нашей системой. Поэтому первые пару недель тебе придётся его обучать. Документация, оборудование, протоколы безопасности, порядок работы с данными — всё это ты покажешь ему сама.

— Прекрасно.

— Я рад, что ты согласна.

— Я не согласна.

— Тем не менее ты это сделаешь—заведующий взял со стола папку документов и начал ее листать.

Нора сжала губы.
Спорить было бесполезно. Она это поняла почти сразу.

— Хорошо.—сказала девушка после чего ей дали папку с документами.

Заведующий посмотрел на Элиаса.

— Элиас, выйди на минуту.

Парень пожал плечами, поднялся со стула и вышел из кабинета.

Нора осталась ещё на секунду.

— Три месяца?

— Минимум.

Она тяжело вздохнула.

— До свидания.

— Хорошего дня, Элеанора.

Нора вышла в коридор.

Элиас уже стоял у стены, ожидая её. При виде Норы на его лице появилась лёгкая улыбка.

— Не переживай. Я тоже не очень рад здесь быть.

Он протянул ей руку.

— Элиас.

Нора посмотрела сначала на его руку, потом ему в лицо.

Его улыбка стала чуть шире.

Она просто прошла мимо.

— Сегодня в двадцать ноль-ноль, — бросила она через плечо. — Не опаздывай.

Элиас остался стоять с протянутой рукой.

— Что?..

Нора даже не обернулась.

Так состоялось их первое знакомство.

Время пролетело незаметно. Несколько раз она поднималась к книжным полкам, чтобы свериться с каталогами прошлых исследований, искала похожие случаи, сравнивала состав пород с уже известными небесными телами, возвращалась обратно к компьютеру, снова что-то записывала, а потом долго сидела, задумчиво вращая карандаш между пальцами.

За всё это время она не произнесла ни слова.
Ночные смены позволяли полностью раствориться в работе, забывая о времени настолько, что она заметила первые солнечные лучи лишь тогда, когда золотистый свет осторожно коснулся края купола. Звёзды одна за другой начинали исчезать, уступая место утреннему небу, а над далёкими снежными вершинами медленно разливались розовые и янтарные оттенки рассвета. Каждый раз это зрелище выглядело по-разному, но никогда не переставало быть красивым.

Нора ещё несколько секунд молча наблюдала за тем, как ночь покидает горы, после чего с лёгкой улыбкой нажала кнопку закрытия купола. Металлические створки медленно сомкнулись над головой, скрывая последние звёзды, телескоп плавно вернулся в исходное положение, а компьютеры начали сохранять результаты ночных наблюдений.

— До завтра... — почти неслышно произнесла она, сама не заметив, как сказала это вслух.

Она выключила оборудование, бережно сложила карту звёздного неба, убрала блокнот обратно в сумку, ещё раз проверила, всё ли осталось на своих местах, и лишь убедившись, что лаборатория выглядит так же идеально, как и несколько часов назад, выключила свет и вышла в длинный белый коридор направляясь на кухню.

На кухне она разогрела обед, который сегодня заменял ей завтрак в половине пятого утра. На столе стоял арроз кон польо — рис с курицей, простое и сытное блюдо, которое здесь готовили довольно часто.

Обычно во время командировок в другие страны или даже просто в отдалённые районы сотрудников старались знакомить с местной кухней. Так, год назад, во время чисто научной поездки в Нидерланды, Нору кормили голландской селёдкой, стамппотом — картофельным пюре с овощами, — а на десерт подавали стропвафли.

Здесь, в Андах, сладкое было совсем другим. Чаще всего на десерт появлялись жареные бананы, банановые шарики болон-де-верде или кесада — десерты, которые Нора особенно любила брать себе на завтрак вместе с кофе.

Вообще, Нора с самых малых лет считалась большой сладкоежкой. По сей день в карманах её одежды почти всегда можно было найти пару карамельных конфет, а иногда — и обёртки от тех, которые она уже успела съесть и почему-то не выбросила.

Когда Нора сидела за столиком, к ней подошла одна из сотрудниц.

— Здравствуйте, Элеанора Рохас. Меня просили передать вам, что заведующий хочет вас видеть.

Нора подняла взгляд на девушку, слегка улыбнулась и коротко кивнула.

— Спасибо, что передали.

Внешне она оставалась такой же спокойной, как и всегда, однако внутри невольно шевельнулось любопытство. Всего несколько дней назад заведующий лично встретил её, показал лабораторное крыло, познакомил с правилами работы и даже составил подробный план исследований на весь месяц. Казалось, все организационные вопросы были давно решены, поэтому неожиданная просьба зайти к нему выглядела… странно.

Нора быстро закончила с едой, отнесла посуду в место, где её должны были забрать сотрудники столовой, и вышла в коридор.

Она поправила ремень сумки на плече и направилась дальше, ступая по длинному коридору, чьи огромные панорамные окна выходили прямо на горные вершины.

Первые лучи солнца уже медленно окрашивали снежные пики Анд в золотисто-розовый цвет, постепенно вытесняя холодные оттенки ночи. Звёзды одна за другой исчезали с небосвода, словно неохотно уступая место новому дню.

Нора, как и всегда, ощутила лёгкую грусть, наблюдая за этим.

Для большинства людей рассвет означал начало нового дня.

Для неё же он был напоминанием о том, что очередная ночь подошла к концу.

Дойдя до двери кабинета заведующего, Нора постучала.

— Войдите, — практически сразу раздался голос из-за двери.

Нора открыла её и вошла.

— Здравствуйте. Вы просили меня подойти.

Она сделала всего несколько шагов, прежде чем заметила, что в кабинете они были не одни.

На одном из стульев, откинувшись на спинку, сидел незнакомый парень. Он явно не относился к сотрудникам станции. Светлые волосы, загорелая кожа, несколько свежих царапин на лице и правая рука, зафиксированная в ортезе, делали его похожим скорее на человека, только что вернувшегося с какого-нибудь крайне неудачного приключения, чем на сотрудника научной станции.

Парень тоже посмотрел на неё.

Нора задержала взгляд на нём всего на пару секунд и перевела его обратно на заведующего.

— Да, здравствуй, Элеанора. У меня для тебя новость.

— Да?

— Для начала познакомься. Это Элиас. С сегодняшнего дня он будет работать вместе с тобой.

Нора едва заметно нахмурилась.

— Вместе со мной?

— Именно.

Внутри у неё что-то неприятно сжалось.

Она ведь справлялась. Более того, за последние несколько дней ей ни разу не сделали замечания. Все поставленные задачи были выполнены, план исследований соблюдался, отчёты она сдавала вовремя.

Тогда почему?

Неужели она всё-таки что-то упустила?

Может быть, результаты недостаточно хорошие? Может, от неё ожидали большего? Или руководство уже решило, что одной ей доверять работу над проектом нельзя?

— Подождите… — Нора нахмурилась сильнее. — Но я вроде бы справляюсь сама.

— Ты прекрасно справляешься сама, — спокойно ответил заведующий.

Это почему-то совсем не успокоило её.

— Тогда зачем мне партнёр?

Заведующий вздохнул и на мгновение снял очки.

— Потому что это не вопрос твоей компетентности.

Нора молчала.

— Элиас здесь не потому, что мы решили усилить твою команду. И не потому, что у нас внезапно стало слишком много работы. Его направили сюда официально.

— Кто?

— Совет фонда, который финансирует этот проект.

Нора слегка нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Его отец входит в число крупнейших инвесторов станции. После некоторых… обстоятельств дома он решил, что Элиасу будет полезно провести несколько месяцев подальше от привычной жизни.

Нора машинально посмотрела на парня.

Тот, кажется, прекрасно слышал разговор, но никак его не комментировал.

— И что я должна с этим делать?

— Ничего особенного. Он будет числиться помощником в твоей группе, выполнять порученные задачи и проходить практику. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Он не может просто находиться здесь без дела.

Заведующий посмотрел Норе прямо в глаза.

— У нас есть два варианта. Либо мы отказываемся принять его, и тогда руководство фонда снимает с нас часть финансирования на следующий квартал. Либо мы принимаем его и обеспечиваем ему нормальную работу.

Нора несколько секунд молчала.

— И вы выбрали второй вариант.

— Разумеется.

— А почему именно я?

— Потому что ты единственная в нашем крыле, у кого сейчас есть возможность взять человека в проект. И потому что твоя работа сейчас лучше всего подходит для его уровня подготовки.

— То есть меня просто поставили перед фактом?

— По сути — да.

Нора скрестила руки на груди.

— Но я работаю одна.

— Я знаю.

— И мне так удобнее.

— Я тоже это знаю.

— Тогда почему вы решили, что мне вдруг нужен кто-то ещё?

Заведующий слегка улыбнулся.

— Потому что ты путаешь «мне удобно работать одной» и «мне необходимо работать одной».

Нора открыла рот, но он не дал ей вставить слово.

— Элеанора, ты одна из самых способных сотрудников здесь. Но ты практически не умеешь делегировать, обсуждать решения с другими и принимать помощь. В исследовательской работе это может стать проблемой. Сегодня у тебя небольшой проект и ты можешь контролировать всё сама. Через несколько лет у тебя может быть команда из десяти человек.

— Но сейчас её нет.

— Сейчас нет. Поэтому у тебя есть возможность научиться этому без серьёзных последствий.

Нора недовольно отвела взгляд.

— Мне кажется, я и без этого прекрасно справлюсь.

— Возможно.

Заведующий снова надел очки.

— Но решение уже принято. Элиас остаётся здесь минимум на три месяца. И ты будешь его непосредственным руководителем.

Нора посмотрела на него так, будто только что услышала что-то совершенно абсурдное.

— Три месяца?

— Минимум.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина.

Урааа вторая глава

День начинался не с восхода солнца, а с заката. Пока большинство людей возвращалось домой после долгого дня, готовило ужин, принимало душ и постепенно погружалось в сон, высоко в чилийских Андах жизнь только начинала набирать обороты.

Огромная обсерватория, ещё несколько минут назад казавшаяся сонной, медленно оживала: загорались лампы в лабораториях, запускались компьютеры, а купола телескопов один за другим раскрывались навстречу темнеющему небу, которое совсем скоро должно было наполниться тысячами звёзд.

Элеанора Рохас проснулась с первым звонком будильника, как всегда без лишних попыток уговорить себя полежать ещё хотя бы пять минут, быстро умылась, почистила зубы, аккуратно надела идеально выглаженный белый халат, сняла с вешалки сумку, внутри которой уже лежали блокноты, документы и несколько книг, проверила, на месте ли пропуск с неудачной фотографией, которую ей совершенно не хотелось кому-либо показывать, после чего направилась на небольшую общую кухню.

Она поставила кружку под кофемашину, дождалась, пока та тихо забурчит, наполняя помещение приятным ароматом свежемолотых зёрен, взяла горячий кофе и, как обычно, совершенно не задумываясь о том, что через полчаса он успеет остыть и снова превратится в её любимый айс-латте, медленно направилась к лабораторному крылу.

Приложив пропуск к считывателю, Нора услышала короткий сигнал, дождалась, пока тяжёлая дверь плавно откроется, и вошла внутрь. Несмотря на поздний вечер, в лаборатории ещё оставалось несколько человек: кто-то заканчивал настраивать оборудование, кто-то переносил коробки с документами, а кто-то обсуждал результаты наблюдений возле больших экранов, однако непривычная тишина всё равно чувствовалась сильнее обычного. Несколько дней назад между крупнейшими исследовательскими центрами мира началась ежегодная программа обмена, благодаря которой учёные получали возможность работать с новым оборудованием, знакомиться с другими командами и проводить исследования в совершенно иной обстановке. Именно поэтому в обсерватории появилось много незнакомых лиц, а привычные сотрудники постепенно разъезжались по другим научным центрам.

Нора тоже приехала сюда всего несколько дней назад. Она представляла свою исследовательскую группу одна — не потому, что остальных не взяли, а потому, что почти все свои проекты привыкла вести самостоятельно, и руководство давно перестало этому удивляться. В результате ей выделили просторную лабораторию, в которой большую часть времени она находилась совершенно одна, и, признаться честно, лучшего начала этого месяца она не могла себе представить. Впереди её ждали десятки спокойных ночей, наполненных шелестом страниц, тихим гулом компьютеров, запахом сырого ночного воздуха и сама ночь с бесконечным звёздным небом, которое каждый раз открывало что-то новое, даже если со стороны казалось совершенно неизменным.

Нора прошлась по компьютерному крылу, здороваясь почти с каждым сотрудником, которого встречала по пути. Кто-то лишь коротко кивал, не отрываясь от экранов, кто-то желал хорошей смены, а кто-то уже успел устало потирать глаза после нескольких часов работы. Белый коридор, освещённый мягкими лампами, казался бесконечным и вёл в единственное место, которое девушка за эти несколько дней успела полюбить всей душой.

Она приложила пропуск к считывателю, дождалась тихого сигнала, после чего тяжёлая дверь медленно открылась.
Перед ней вновь раскинулся огромный круглый зал, в центре которого возвышался главный телескоп обсерватории. Даже сейчас он выглядел скорее произведением искусства, чем научным оборудованием. Матовые металлические панели едва заметно отражали свет ламп, многочисленные линзы скрывались за защитными створками, а вокруг располагались десятки мониторов, проводов и приборов, соединённых в одну сложную систему, стоимость которой, наверное, невозможно было представить.

Именно ради него она и приехала сюда.

Этот телескоп ещё официально не существовал. Его разрабатывали несколько лет в условиях полной секретности, а доступ к нему получили лишь несколько исследовательских центров по всему миру. Даже большинство сотрудников комплекса не знало всех его возможностей.

Нора привычным движением закрепила на голове небольшой фонарик с красным светом, который не мешал глазам адаптироваться к темноте, достала из сумки сложенную карту звёздного неба, раскрыла её на широком деревянном столе и аккуратно разгладила ладонью, словно боялась случайно потревожить само небо.Она нажала несколько кнопок на панели управления.

Где-то высоко над головой тихо загудели электродвигатели. Звук становился всё громче, пока огромные металлические створки не начали медленно расходиться в стороны, открывая узкую полоску ночного неба, которая с каждой секундой становилась всё шире.

Вместе с ней в помещение ворвался прохладный горный воздух. Он пах камнем, снегом, сухой землёй и той особенной свежестью, которая бывает только высоко в горах, вдали от городов. Лёгкий ветер осторожно коснулся лица Норы, заставив несколько тёмных волнистых прядей выбиться из-за уха. Она машинально поправила их и подняла взгляд вверх.Над Андами почти не существовало светового загрязнения. Казалось, кто-то выключил весь мир, оставив лишь звёзды. Они заполняли собой всё пространство над головой — холодные, бесконечно далёкие и одновременно удивительно живые. Млечный Путь тянулся через всё небо молочной полосой, настолько яркой, что в первое мгновение сложно было поверить, будто её действительно можно увидеть невооружённым глазом. Где-то медленно проплывал спутник, оставляя за собой едва заметную серебристую линию, а далеко на горизонте ещё догорал последний оранжевый отблеск заката.

Именно ради таких ночей Нора была готова снова и снова менять свой день на чужую ночь.На экране постепенно появилось изображение. Сначала размытое пятно, затем несколько ярких точек, после чего компьютер завершил калибровку, и далёкий спутник наконец стал различим. Он был совсем небольшим, неровной формы, покрытым светлыми и тёмными участками, словно кто-то небрежно коснулся его поверхности кистью. Миллионы километров отделяли Нору от этого безмолвного камня, однако сейчас ей казалось, будто между ними осталось лишь тонкое стекло монитора.Она снова заняла своё место возле пульта управления, поставила кружку рядом с клавиатурой и, прежде чем вернуться к расчётам, ещё раз подняла взгляд к открытому куполу. Ночь была удивительно ясной. Казалось, что небо стало настолько близким, что стоило лишь протянуть руку, и можно было коснуться одной из бесчисленных звёзд, мерцающих над вершинами Анд. Иногда Норе казалось, что космос вовсе не был холодным и пустым, как привыкли думать многие люди. Наоборот. Он жил. Медленно, почти незаметно, но жил своей жизнью, скрывая за каждой новой точкой целую историю, которую ещё только предстояло узнать.

Она глубоко вдохнула прохладный воздух. В нём смешивался запах природв, ночной свежести и едва уловимый аромат нагретой электроники, который почему-то всегда ассоциировался у неё с исследованиями. Где-то за стенами тихо работали генераторы, изредка раздавался приглушённый гул механизмов, поворачивающих купола соседних телескопов, а затем всё снова погружалось в тишину, настолько глубокой, что было слышно лишь собственное дыхание и негромкое постукивание клавиш.

Нора любила эту тишину.

Она никогда не казалась ей пустой, ведь, именно в такие моменты мысли становились особенно ясными, а цифры в расчётах словно сами складывались в нужные формулы. Мир переставал торопиться. Не было ни громких разговоров, ни городского шума, ни постоянных уведомлений телефона. Только она, бескрайнее небо и миллиарды звёзд, существовавших задолго до появления человечества.
Она вновь посмотрела на монитор. Спутник медленно двигался по рассчитанной траектории, а компьютер фиксировал каждое изменение. Нора перепроверила несколько значений, сделала новые пометки в блокноте и аккуратно подчеркнула одну из строчек карандашом. Несмотря на современные технологии, ей всё ещё нравилось сначала записывать наблюдения от руки. Бумага казалась надёжнее и более настоящей.

Пойду сидеть над матешей и физикой ещё 6 часов чтобы в тройку меня взяли а шаги потом вечером сделаю( да по словам 10к это маркетинг и надо бегать)

Блин я просто не могу.
Мама которая "надо заниматься спортом, надо бегать, надо тренироваться 40 минут в день и желательно по два раза в дня" у меня сил нету на тренировки сегодня даже на 20 минут не хватило а тут такое
Сказала что я толстая и тд блин хочется убиться. "В тройку с такой психикой нельзя, тебя не возьмут" да отстань тыыы я сама боюсь а тут ты ещё или "почему у тебя такое грустное лицо" блин да нормальное у меня лицо отвяньье

#книга #история #ОС

Оцените оцените

Двигатель Порша негромко зарычал, нарушая тишину почти пустой дороги. Элиас привычно устроился за рулём, прибавил музыку и плавно выехал с парковки, позволяя прохладному ветру свободно врываться в салон через приоткрытое окно. Город уже давно уснул. Светофоры лениво сменяли цвета для улиц, по которым почти никто не ездил, а влажный после ночной росы асфальт отражал свет фонарей, превращая дорогу в длинную золотистую ленту.

Элиас машинально отбивал пальцами ритм по рулю, тихо подпевая песне, когда впереди, сразу за очередным поворотом, неожиданно вспыхнул ослепительный свет чужих фар, который ударил прямо в глаза.

Инстинктивно он дёрнул руль в сторону.

Колёса резко потеряли сцепление с дорогой.

Раздался оглушительный визг шин.

Мир за окном сорвался с места, превратившись в беспорядочное мелькание света, асфальта и темноты, а спустя долю секунды ночную тишину разорвал глухой удар металла.

— Вообще-то я не ревную.
— Конечно, — невозмутимо кивнул Чангвуу.
— И никогда не ревновала.
— Разумеется.
— Чангвуу!
— Всё, всё, молчу, — он поднял свободную руку в знак капитуляции. — Не хватало ещё, чтобы вы вдвоём начали выяснять отношения прямо возле моей барной стойки. Посетители подумают, что это часть развлекательной программы.

Элиас тихо рассмеялся.
— Не переживай. Если что, будем брать за это деньги.

— Отличная идея, — тут же подхватил Чангвуу. — Тогда хотя бы моральный ущерб окупится.

Остаток вечера пролетел так незаметно, словно кто-то намеренно украл у них несколько часов.

Музыка сменяла одну песню за другой, танцпол становился то теснее, то вновь освобождался, кто-то затевал очередной спор, который уже через пять минут заканчивался громким смехом, а Чангвуу то и дело выкрикивал из-за барной стойки, что если кто-нибудь ещё раз прольёт коктейль на пол, то виновник будет драить его до самого рассвета. Впрочем, никто даже не думал воспринимать эти угрозы всерьёз. Кто-то всё равно проливал напитки, кто-то наступал друг другу на ноги во время танцев, а сам Чангвуу уже через минуту вновь улыбался посетителям, словно никакого возмущения и не было.

Элиас успел потанцевать едва ли не с половиной клуба, проиграть какой-то совершенно нелепый спор, после которого друзья заставили его выйти на террасу и с самым серьёзным лицом изображать инструктора по сёрфингу перед группой туристов, помочь Чангвуу разнести несколько заказов, потому что тот, как всегда, не справлялся с наплывом гостей, а затем ещё долго сидел вместе с друзьями на деревянном настиле у самого пляжа, слушая бессмысленные разговоры обо всём и ни о чём, которые почему-то именно глубокой ночью начинали казаться невероятно важными.

Именно за такие вечера он и любил это место.

Здесь никто никуда не спешил, никто не думал о завтрашнем дне и не строил далёких планов. Казалось, будто за пределами этого небольшого клочка побережья весь остальной мир просто переставал существовать, оставляя только музыку, шум волн, солёный ветер и людей, рядом с которыми можно было чувствовать себя абсолютно свободным.

Только случайно взглянув на экран телефона, Элиас тихо выругался.

Без четверти два.

— Чёрт...

Он резко поднялся со своего места.

— Мне пора, иначе завтра отец сначала убьёт меня, а потом будет разбираться, куда исчезла его машина.

— Уже? — недовольно протянул Чангвуу, заканчивая украшать чей-то коктейль листочком мяты. — А я только начал надеяться, что сегодня ты никого не заставишь переживать.

— Если задержусь ещё хоть на полчаса, переживать придётся уже мне.

— Справедливо, — театрально вздохнул Чангвуу.

Элиас лишь рассмеялся, перегнулся через барную стойку и крепко обнял друга.

— До завтра, дорогуша.

— До завтра. И постарайся хотя бы сегодня не влипнуть в неприятности.

— Ничего не обещаю.

Он уже собирался уходить, когда рядом оказалась Софи.

Не говоря ни слова, девушка сама шагнула вперёд и обняла его первой. Элиас машинально обнял её в ответ, а затем легко поцеловал в макушку, как делал уже много лет, даже не подозревая, что для неё этот привычный дружеский жест давно перестал быть просто прощанием.

— До завтра? — тихо спросила она.

— Конечно.

Софи улыбнулась, хотя где-то глубоко внутри прекрасно понимала, что рядом с Элиасом слово «конечно» никогда не означало никаких гарантий.

Покинув клуб, он сразу почувствовал, насколько тихим оказался пляж без музыки.

Большинство отдыхающих давно разошлись по домам, и только шум прибоя по-прежнему оставался таким же уверенным и спокойным, словно океану было совершенно безразлично, сколько сейчас времени и сколько человеческих историй успело произойти за этот день.

Элиас на мгновение остановился, глубоко вдохнул прохладный солёный воздух и, подняв взгляд к тёмному горизонту, невольно улыбнулся.

*Хороший был день*.

–А тогда понимаю–сказал Чангвуу и послушно начал готовить коктейл.

Софи посмотрела вопросительно на Элиаса видемо вспоминая недавний разговор, но тут же отмахнулась и попросила приготовить ей тоже что нибудь.

Момент спустя перед ними появился стакан с мятой и лаймом и второй напиток в высоком бокале с розовой жидкостью где просвечивалась ягоды клубники и большая горочка сливок.

–Мне можно было и алкогольный–проговорила Софи с трубочкой во рту.

–Сегодня не пьём–сказал Чангвуу достал себе стакан налил туда сока и они стукнулись объявив вечер для себя открытым.

Первые несколько часов пролетели так быстро, что Элиас перестал замечать время.

Музыка становилась всё громче, танцпол постепенно заполнялся людьми, а кто-то уже успел вынести колонки на небольшую деревянную террасу, где вечерний ветер смешивал басы с шумом прибоя. Волны продолжали разбиваться о берег в нескольких десятках метров отсюда, словно сами пытались попасть в ритм очередного трека.

Элиас почти не задерживался на одном месте. Стоило ему закончить разговор с одной компанией, как кто-нибудь уже махал рукой с другого конца зала, приглашая присоединиться. Он смеялся, перебрасывался шутками, здоровался с людьми, чьи имена иногда даже не помнил, соглашался сфотографироваться с какими-то туристами, которые днём видели, как он катается на волнах, а теперь неожиданно встретили его здесь.

В какой-то момент несколько девушек буквально утащили его на танцпол, заявив, что сегодня он не имеет права отказаться.

— Я же предупреждал, танцевать не умею, — со смехом пытался оправдаться Элиас, однако его уже никто не слушал.

Он действительно танцевал ужасно.
Настолько ужасно, что это почему-то нравилось абсолютно всем.

Вместо выученных движений он просто двигался под музыку так, как чувствовал её, совершенно не переживая, как выглядит со стороны. Через несколько минут рядом уже смеялись даже те, кто до этого сидел за столиками.

Вернувшись к стойке, он только успел сделать глоток мохито, как Чангвуу многозначительно кивнул куда-то ему за спину.

— Не оборачивайся слишком резко.
— Почему?
— Потому что там уже минут десять две девушки спорят, которая из них первой подойдёт познакомиться.

Элиас тяжело вздохнул.

— Опять?
— Не "опять", а "снова". Это разные вещи.
— Может, ты им скажешь, что я женат?
Чангвуу окинул его оценивающим взглядом.
— С таким лицом? Не поверят.
— Тогда скажи, что у меня отвратительный характер.
— Это они сами узнают.
Элиас только покачал головой.

Элиас сделать очередной глоток мохито, как рядом неожиданно появилась Софи.

— Подвинься немного.

Он удивлённо приподнял бровь и оглянулся.

— Софи, вокруг полно свободных мест...

Но девушка даже не дала ему договорить. С лёгкой улыбкой она устроилась у него на коленях, вынудив Элиаса машинально придержать её за талию, чтобы она не соскользнула.

— Вот. Теперь удобно.

— Ты иногда бываешь совершенно невозможной, — усмехнулся он, качнув головой.

— Знаю.

Она довольно улыбнулась и как будто невзначай скользнула взглядом по залу.

Элиас проследил за её глазами и почти сразу понял, что привлекло её внимание. У противоположной стены стояли две девушки, которые уже несколько минут то и дело поглядывали в их сторону, о чём-то тихо перешёптываясь.

Уголок его губ дрогнул.
— А-а... теперь понятно.

Софи сделала самый невинный вид, на который только была способна.
— Что именно?

— Решила показать всем, что место занято?

Она тихо фыркнула и демонстративно отпила из своего коктейля.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Конечно не понимаешь.
— Абсолютно.
— Верю.
— И правильно делаешь.
В этот момент мимо них прошёл Чангвуу с подносом в руках. Он бросил на друзей один короткий взгляд, закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Вы серьёзно?

Элиас вопросительно посмотрел на него.
— Что опять?

— Ты делаешь вид, что ничего не замечаешь, а она делает вид, что совсем не ревнует. Иногда мне кажется, что я здесь единственный кто умеет говорить словами.

Софи резко повернулась к нему.

Совесть ещё пыталась напомнить о вчерашнем разговоре, но Элиас привычно заглушил её. В его понимании молодость существовала не для того, чтобы осторожно проживать каждый день, постоянно оглядываясь на последствия. Она была временем громкой музыки, солёного ветра, бесконечных вечеринок, ночных разговоров, случайных знакомств и ощущения, будто впереди ещё целая жизнь. Для сожалений, как ему тогда казалось, всегда найдётся время позже. Сегодня же его уже ждали Чангвуу, друзья, яркий свет гирлянд, музыка, которая не стихнет до самого рассвета, и ещё один вечер, о котором завтра наверняка будут ходить новые истории.

К тому моменту, когда Элиас вновь оказался у кафе, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тёплое оранжево-розовое сияние, которое медленно растворялось в вечернем небе.

Днём это место пахло свежемолотым кофе и тёплой выпечкой, а сейчас его было невозможно узнать.

Из открытых окон на всю набережную разливалась музыка из последних чартов, разноцветные гирлянды, натянутые между пальмами, лениво покачивались на ветру, а мягкий свет ламп отражался в бокалах и бутылках, стоявших на столиках. Казалось, будто вместе с заходом солнца кафе снимало с себя дневную маску, превращаясь в место, где никто не спрашивал, который час.

У самого входа расположилась компания подростков. Судя по лицам, большинству из них было ещё далеко до совершеннолетия, но это совершенно не мешало им изображать из себя взрослых. Электронная сигарета переходила из рук в руки, сопровождаясь громким смехом и разговорами, которые слышал весь пляж.

Стоило Элиасу приблизиться, как разговоры на мгновение стихли.

Один из парней коротко кивнул ему в знак приветствия.

Девушка, до этого лениво облокотившаяся на перила, тут же выпрямилась и, убрав выбившуюся прядь волос за ухо, улыбнулась так, словно ждала именно его появления.

Элиас лишь мельком скользнул по ней взглядом, ответив едва заметной улыбкой из вежливости, после чего спокойно прошёл дальше, будто ничего особенного не произошло.

Стоило ему открыть дверь, как знакомые подвески из ракушек и цветного стекла вновь мелодично зазвенели, объявляя о новом посетителе.

Внутри царил настоящий хаос, но именно тот хаос, который Элиас любил.

Кто-то уже танцевал в центре зала, совершенно не обращая внимания на остальных, за столиками почти не осталось свободных мест, официанты лавировали между людьми с подносами, а над всем этим смешивались музыка, смех, звон бокалов и десятки разговоров, сливавшихся в единый шум.

Не успел Элиас сделать и нескольких шагов, как его тут же окликнули.

— Элиас!

Он обернулся, улыбнулся кому-то у стены, привычно ударился ладонями в дружеском приветствии с двумя парнями, перебросился парой слов с компанией девушек, пожелал хорошего вечера какому-то знакомому музыканту и только потом продолжил пробираться к барной стойке.

Подобные остановки давно стали частью любого его вечера.

Казалось, половина побережья знала его по имени.

Среди десятков лиц он быстро заметил высокий светлый хвост Софи и направился прямо к ней.

Она оживлённо разговаривала с каким-то парнем, но стоило ей заметить Элиаса, как её внимание мгновенно переключилось.

— О, наконец-то! — воскликнула она. — Чангвуу! Твой дорогуша всё-таки соизволил прийти!

— Я всё слышу! — донеслось из-за стойки.

Спустя несколько секунд между людьми ловко проскользнул Чангвуу, успев по пути принять заказ, отдать чей-то коктейль и сделать замечание официанту, который, по его мнению, слишком небрежно поставил бокал на поднос.

— Ну здравствуй, пропавшая знаменитость, — театрально вздохнул он, поправляя воротник шубки. — Что сегодня желает его величество?

— Мохито.

Чангвуу уже потянулся за стаканом, но Элиас спокойно добавил:

— Безалкогольный.

Бариста застыл на полдвижения и медленно поднял на него глаза.

— Безалкогольный? — переспросил он с таким искренним удивлением, будто только что услышал самую нелепую фразу за сегодняшний вечер. — Ты заболел, или у меня начались слуховые галлюцинации?

–Нет, просто я за рулём и хочу вернуться до того как отец заметит исчезновение машины–сказал Элиас.

Оставив доску возле машины, Элиас открыл багажник и достал большое полотенце. Рядом одиноко стояла бутылка протеинового смузи, про которую он совершенно забыл утром. Напиток уже давно перестал быть холодным, но выбрасывать его всё равно было жалко. Сделав несколько больших глотков, он только усмехнулся.

Вернувшись к своему месту, Элиас воткнул доску плавником в песок рядом с остальными, позволив ветру и солнцу окончательно высушить её, а сам расстелил полотенце и с наслаждением опустился на ещё тёплый песок.

Последние лучи солнца мягко касались кожи, ветер уже не обжигал жарой, а приносил приятную вечернюю прохладу, смешанную с запахом соли и водорослей. Где-то неподалёку смеялись дети, на набережной всё чаще звучала музыка из открытых кафе, а океан, шумевший весь день, теперь будто говорил спокойнее, лениво перекатывая волны одна за другой.

Элиас прикрыл глаза.

Наверное, он бы так и пролежал до самого заката, если бы совсем рядом не послышались лёгкие шаги.

— Приветик, Элиас.

Он даже не стал открывать глаза.
Уголок его губ чуть заметно дрогнул.

— Привет, Софи.

Девушка без лишних церемоний устроилась рядом прямо на песке.

На ней был ярко-розовый купальник, поверх которого были надеты короткие джинсовые шорты. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, почему-то завязанный набок, а макияж выглядел слишком безупречно для обычной прогулки по пляжу.

Элиасу даже смотреть не нужно было, чтобы понять: сегодняшний вечер она явно собиралась провести не дома.

— Ты ведь придёшь сегодня на вечеринку? — спросила Софи, поджав ноги.

— Интересно... — протянул он, лениво приоткрывая один глаз. — Сначала Чангвуу допрашивал меня с таким лицом, будто без моего появления клуб вообще не откроется, теперь вот ты. Вы все настолько соскучились или действительно хотите увидеть, как я не умею танцевать?

Софи тихо рассмеялась.

— То есть придёшь?

— Конечно. Предупреждаю сразу: танцор из меня ужасный, но присутствовать я всё-таки буду.

— Замечательно. А то я уже начала переживать, что после вчерашнего отец всё-таки посадил тебя под домашний арест.

Элиас тихо усмехнулся и снова прикрыл глаза.

— Пока ещё нет. Если честно, я сегодня его даже не видел.

Софи несколько секунд молчала, перебирая пальцами тёплый песок.

— Знаешь... однажды тебе всё-таки не удастся выйти сухим из воды.

На губах Элиаса появилась знакомая самодовольная улыбка.

— Софи... — он повернул к ней голову. — Я сёрфер. Из воды я всегда выхожу на волне.

Девушка лишь покачала головой, понимая, что спорить с ним бесполезно.

— Самоуверенный идиот.

— Спасибо. Я стараюсь.

Она не удержалась от улыбки, поднялась на ноги, стряхнула песок с шорт и, поправив сумку на плече, бросила через плечо:

— Мы будем у Чангвуу. Не заставляй себя ждать.

Софи ещё раз посмотрела на него, будто хотела добавить что-то ещё, но лишь тихо вздохнула и направилась к набережной.

Элиас снова остался один.

Шум прибоя постепенно заглушил удаляющиеся шаги, а вместе с вечерним ветром в голову неожиданно вернулись воспоминания о вчерашнем дне.

Всё началось почти так же. То же море и те же волны. То же чувство свободы, из-за которого казалось, будто весь мир существует только для него.

А потом эта свобода внезапно оборвалась.

Сил почти не осталось, голова стала тяжёлой, перед глазами всё поплыло, и вместо очередной волны он увидел лишь встревоженные лица друзей. Отцу пришлось бросить все дела и приехать за ним, а когда стало ясно, почему сыну стало плохо, тревога мгновенно сменилась яростью. Дорога домой прошла в полном молчании, которое оказалось страшнее любого крика, а уже дома последовали слова, которые Элиас слышал далеко не впервые: запреты, упрёки, обещания, что с этого дня никаких вечеринок, никаких прогулок и никакого моря.

Лёжа на тёплом песке, он невольно усмехнулся. Запреты так и остались дома. А он снова был здесь.

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, но песок уже успел вобрать в себя первое тепло. Он приятно обжигал босые ступни, заставляя идти быстрее. Ветер свободно гулял вдоль берега, играя с волосами и принося с собой солоноватый запах океана, который невозможно было спутать ни с чем другим.

Его доска терпеливо ждала в деревянной стойке рядом с десятками других, но Элиас узнал бы свою среди сотни. Голубая, с несколькими заметными царапинами на носу и потёртым рисунком возле креплений. Следы падений, удачных волн и сотен часов, проведённых в воде.

Он легко снял её с креплений и подошёл ближе к берегу.

Очередная волна лениво подкатила к его ногам, оставив на коже прохладную пену.

Элиас наклонился, провёл ладонью по воде и усмехнулся.

— Отлично...

Не холодная и не слишком тёплая. Именно такая, какой должна быть.

Он вернулся чуть выше по пляжу, устроился прямо на песке и раскрыл бумажный пакет. Изнутри сразу повалил аромат свежего хлеба, расплавленного сыра и поджаренного яйца.
Первый укус оказался именно таким, каким он и ожидал.
Хрустящая корочка, ещё тёплый хлеб, лёгкая кислинка томатов и тягучий сыр мгновенно вытеснили из головы последние остатки сна.

— Всё-таки Чангвуу гений... — пробормотал он с набитым ртом.

Покончив с завтраком, Элиас ещё несколько минут просто лежал на спине, подложив руки под голову.

Небо становилось всё светлее.

Над водой кружили чайки, время от времени резко ныряя вниз за добычей. На набережной появлялись первые бегуны, кто-то выгуливал собак, кто-то спешил за утренним кофе, но здесь, на пляже, всё ещё царило ощущение, будто день принадлежал только ему.

Наконец он поднялся.

Рубашка и шорты остались на песке, прижатые кроссовками, чтобы ветер не унёс их к самой воде.

Доска привычно легла под руку.
Элиас сделал глубокий вдох.

— Погнали.

Первые шаги по воде всегда были самыми неприятными.
Холод обхватывал щиколотки, затем поднимался выше, но стоило ускориться, как тело почти переставало его замечать. Через несколько секунд вода уже доходила до пояса, затем до груди.

Одним лёгким движением он лёг на доску и начал грести.
Размеренные взмахи рук разрезали гладкую поверхность океана. Берег медленно отдалялся, шум голосов растворялся в плеске воды, а впереди оставалось только море.

Элиас знал этот маршрут почти наизусть.
Он прошёл через небольшие волны и остановился там, где океан начинал показывать характер, а сегодня он был щедрым.

Издалека уже накатывали высокие волны, тяжёлые, мощные, с густыми белыми гребнями.
Элиас развернул доску.

Где-то позади начала подниматься очередная волна.
Он почувствовал её ещё до того, как увидел.
Вода под доской стала медленно поднимать его вверх.
Ещё секунда и он резко начал грести.

Доска стремительно набрала скорость, и в тот самый момент, когда волна подхватила её окончательно, Элиас одним плавным движением вскочил на ноги.

Мир будто изменился.
Теперь под ним двигалась целая стена воды.

Ветер с силой ударил в лицо, океан загрохотал где-то совсем рядом, а сердце привычно забилось быстрее.

Он слегка перенёс вес на заднюю ногу. Доска послушно свернула вниз по гладкому склону волны.

Капли солёной воды разлетались вокруг, сверкая в солнечном свете, словно тысячи крошечных стеклянных осколков.

На берегу он был просто парнем.
Здесь же, среди волн, он чувствовал себя так, словно океан каждый раз принимал его обратно, напоминая, что это место всегда было его домом.

Не заметив, как солнце начало медленно клониться к горизонту, Элиас провёл в воде почти весь день. Время в океане всегда текло иначе: часы растворялись между волнами, а единственным ориентиром оставалось солнце, которое постепенно окрашивало воду сначала в золотой, а затем в тёплый янтарный цвет.

Когда он наконец выбрался на берег, ноги всё ещё будто жили по законам моря. После нескольких часов на доске казалось, что песок под ступнями продолжает едва заметно покачиваться, словно океан не собирался отпускать его так быстро.

Двигатель ожил с глубоким, низким рыком, от которого по телу пробежала приятная дрожь. Именно этот звук Элиас любил почти так же сильно, как шум прибоя. Он снял машину с ручника, плавно вырулил с парковки и уже через несколько секунд выехал на пустую утреннюю дорогу.

Город только просыпался.
На тротуарах лениво открывались первые кофейни, кто-то выгуливал собак, редкие велосипедисты неспешно катились вдоль набережной, а Элиас лишь улыбнулся, заметив, как зелёный сигнал светофора сменил один за другим ещё несколько перекрёстков.
Стоило дороге освободиться, как его нога сильнее нажала на педаль газа.
Порш сорвался вперёд с той лёгкостью, словно только этого и ждал.

Ветер ворвался в приоткрытое окно, взъерошил волосы, наполнив салон свежим морским воздухом. Солёный бриз становился всё ощутимее с каждой минутой, а где-то впереди, за последними рядами пальм и невысоких домов, уже поблёскивала гладь океана.
Элиас всегда чувствовал этот момент.

Ему не нужно было видеть море.
Достаточно было вдохнуть полной грудью.

Он улыбнулся шире, прибавил громкость музыки и, отбивая пальцами ритм по рулю, направился навстречу месту, где чувствовал себя по-настоящему дома.

Он оставил машину на стоянке и направился к кафе.
Стоило Элиасу толкнуть стеклянную дверь, как над головой привычно зазвенели подвески из ракушек и цветного стекла.

Утреннее кафе жило совсем другой жизнью, чем ночное. Вместо громкой музыки здесь звучал негромкий джаз, из кофемашины доносилось шипение пара, а несколько посетителей сидели за столиками с ноутбуками, изредка поднимая глаза к океану за панорамными окнами.

Несколько человек обернулись на вошедшего Элиаса.
Он давно привык к таким взглядам.

— О, дорогуша, всё-таки выжил после вчерашнего вечера? — раздался знакомый голос из-за барной стойки.

Элиас усмехнулся ещё до того, как увидел его обладателя.
Чангвуу, как обычно, выглядел так, словно собирался не варить кофе, а сниматься для обложки модного журнала. Идеально уложенные чёрные волосы, безупречный маникюр, серебряные кольца на пальцах и настолько длинные ресницы, что половина посетительниц завидовала ему молча.

Облокотившись на стойку, он внимательно осмотрел Элиаса с головы до ног.
— И тебе доброе утро, Чангвуу. Как дела?
— Теперь прекрасно.
Чангвуу выпрямился и взял со стойки бумажный пакет.
— Вот твой завтрак. Свежий сэндвич, потому что кто-то снова решил не есть дома.
Он поставил пакет перед Элиасом. Тонкая бумага уже слегка намокла от горячего пара внутри.
— А доска стоит там же, где и всегда. Я ведь ещё увижу тебя сегодня вечером?
Последние слова он произнёс с настолько театральной надеждой, что даже несколько посетителей за соседним столиком невольно подняли головы.
Элиас рассмеялся.
— Конечно увидишь. Кто ещё будет приводить тебе клиентов?
Чангвуу медленно закатил глаза так профессионально, будто репетировал это движение годами.
Затем постучал длинными ногтями по столешнице.
— Клиентов?
Он сделал драматическую паузу.
— Элиас, дорогой мой, кроме девушек, которые готовы добровольно потерять рядом с тобой голову, ты никого сюда не приводишь.
— Это называется маркетинг.
— Нет, это называется "ещё одна блондинка заказала айс-латте и весь вечер делала вид, что пришла не из-за тебя".
Элиас только усмехнулся.
— Завидуешь?
—Нет конечно, просто жалко этих крошек.
Чангвуу поправил воротник своей шубки.
— Вот бы хоть иногда вместе с тобой приходили симпатичные парни. Разнообразие — основа счастливой жизни.
— Твои стандарты слишком высокие.
— А твои слишком низкие.
— И всё равно работает.
— К сожалению.

Элиас поднялся из-за стола, подхватил пакет с завтраком и направился к выходу.
— Увидимся вечером.
— Не опаздывай.
— Никогда.
— Ты буквально всегда опаздываешь.
— Пока, Чангвуу.
— Пока, катастрофа.

Элиас толкнул дверь, и подвески снова зазвенели над его головой.
За спиной ещё несколько секунд слышалось недовольное бормотание Чангвуу о том, что некоторым людям слишком многое сходит с рук только потому, что они красивые.

Элиас направился к пляжу, привычно перебросив пакет с завтраком в одну руку.

Первая глава
Утро для Элиаса никогда не начиналось со звонка будильника. Его будило солнце.

Тёплые лучи медленно пробирались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась золотыми полосами на пол, стены и небрежно разбросанную одежду. Где-то снаружи уже кричали чайки, а в открытое окно вместе с прохладным утренним воздухом проникал едва уловимый запах соли. До пляжа было всего несколько минут езды, и море всегда напоминало о себе раньше, чем люди.

Элиас лениво приоткрыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок, словно решая, стоит ли вообще вставать, а затем одним движением сбросил с себя простыню и направился в ванную.
Ледяная вода окончательно прогнала остатки сна. Когда он вышел из душа, по обгоревшим плечам всё ещё стекали холодные капли, а влажные каштаново-русые волосы беспорядочно спадали на лоб. Он остановился перед зеркалом, провёл ладонью по волосам, пытаясь хоть немного их уложить, но уже через секунду усмехнулся своему отражению и оставил эту бессмысленную затею. Морской ветер всё равно сделает по-своему.

Высокий, крепко сложенный, с телом, которое не было результатом бесконечных часов в спортзале, а стало таким благодаря океану, он выглядел так, будто большую часть жизни проводил под солнцем. Загар давно стал привычным оттенком его кожи, а несколько едва заметных шрамов на предплечье и плече напоминали о встречах с доской, рифами и слишком самоуверенными попытками поймать очередную волну.
Он натянул плавки, поверх них — светло-бежевые шорты, накинул лёгкую голубую рубашку, небрежно оставив расстёгнутыми верхние пуговицы, и, прихватив с тумбы солнцезащитные очки, направился на кухню.

Холодильник встретил его привычным прохладным воздухом. Среди контейнеров с едой и фруктов стояла бутылка грейпфрутового протеинового смузи. Элиас сделал большой глоток. Напиток приятно холодил горло, сначала встречая сладостью, а спустя мгновение оставляя характерную цитрусовую горечь.

— Сойдёт, — пробормотал он себе под нос.

Завтракать дома он даже не собирался.

Это уже давно стало небольшой традицией. Настоящий завтрак ждал его в пляжном кафе, которое принадлежало его другу. Днём это место было почти образцовым: свежий кофе, ноутбуки, деловые встречи и люди, обсуждающие контракты, сидя с видом на океан. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как кафе будто забывало, кем было несколько часов назад. Музыка становилась громче, столики освобождались от ноутбуков, барная стойка — от чашек с латте, и до самого рассвета там рождались истории, о которых на следующий день предпочитали не рассказывать.

Элиас оставил почти пустую бутылку на столешнице, открыл холодильник и достал вторую. Дом ещё спал. Где-то наверху стояла такая тишина, что было слышно лишь слабое гудение кондиционера и далёкий крик чаек за окном.

На его губах появилась едва заметная ухмылка. Он прекрасно знал, где отец оставляет ключи.
У самой стены, рядом с книжным шкафом, стоял небольшой деревянный столик, на котором обычно лежали бумажник, часы и связка автомобильных ключей. Элиас неторопливо подошёл к нему, покрутил на пальце солнцезащитные очки и, словно делал это впервые, задумчиво посмотрел на ключи.

— Ну что... — тихо произнёс он себе под нос. — Надеюсь, ты не обидишься.

Металлическая связка тут же исчезла в его ладони.

Он тихо прикрыл входную дверь и уже через несколько секунд оказался на парковке.
Тёмно-синий Порш стоял именно там, где отец оставил его вечером. Чистый кузов отражал утреннее солнце так, будто машина только что выехала из салона. Элиас провёл ладонью по крыше автомобиля, словно здороваясь со старым другом, нажал кнопку на брелоке, и тихий сигнал вместе со вспыхнувшими фарами нарушил утреннюю тишину.

— Доброе утро, красавец.

Он опустился в водительское кресло. Салон встретил знакомым запахом дорогой кожи, нагретого пластика и едва уловимого древесного ароматизатора, который отец покупал уже много лет подряд.

Элиас бросил бутылку смузи в подстаканник, надел солнцезащитные очки и взглянул в зеркало заднего вида.
Несколько влажных прядей всё ещё непослушно спадали на лоб.

— Вот теперь другое дело.

— Вот теперь другое дело.

Двигатель ожил с глубоким, низким рыком, от которого по телу пробежала приятная дрожь. Именно этот звук Элиас любил почти так же сильно, как шум прибоя. Он снял машину с ручника, плавно вырулил с парковки и уже через несколько секунд выехал на пустую утреннюю дорогу.

Город только просыпался.
На тротуарах лениво открывались первые кофейни, кто-то выгуливал собак, редкие велосипедисты неспешно катились вдоль набережной, а Элиас лишь улыбнулся, заметив, как зелёный сигнал светофора сменил один за другим ещё несколько перекрёстков.
Стоило дороге освободиться, как его нога сильнее нажала на педаль газа.
Порш сорвался вперёд с той лёгкостью, словно только этого и ждал.

Ветер ворвался в приоткрытое окно, взъерошил волосы, наполнив салон свежим морским воздухом. Солёный бриз становился всё ощутимее с каждой минутой, а где-то впереди, за последними рядами пальм и невысоких домов, уже поблёскивала гладь океана.
Элиас всегда чувствовал этот момент.

Ему не нужно было видеть море.
Достаточно было вдохнуть полной грудью.

Он улыбнулся шире, прибавил громкость музыки и, отбивая пальцами ритм по рулю, направился навстречу месту, где чувствовал себя по-настоящему дома.

Он оставил машину на стоянке и направился к кафе.
Стоило Элиасу толкнуть стеклянную дверь, как над головой привычно зазвенели подвески из ракушек и цветного стекла.

Утреннее кафе жило совсем другой жизнью, чем ночное. Вместо громкой музыки здесь звучал негромкий джаз, из кофемашины доносилось шипение пара, а несколько посетителей сидели за столиками с ноутбуками, изредка поднимая глаза к океану за панорамными окнами.

Несколько человек обернулись на вошедшего Элиаса.
Он давно привык к таким взглядам.

— О, дорогуша, всё-таки выжил после вчерашнего вечера? — раздался знакомый голос из-за барной стойки.

Элиас усмехнулся ещё до того, как увидел его обладателя.
Чангвуу, как обычно, выглядел так, словно собирался не варить кофе, а сниматься для обложки модного журнала. Идеально уложенные чёрные волосы, безупречный маникюр, серебряные кольца на пальцах и настолько длинные ресницы, что половина посетительниц завидовала ему молча.

Облокотившись на стойку, он внимательно осмотрел Элиаса с головы до ног.
— И тебе доброе утро, Чангвуу. Как дела?
— Теперь прекрасно.
Чангвуу выпрямился и взял со стойки бумажный пакет.
— Вот твой завтрак. Свежий сэндвич, потому что кто-то снова решил не есть дома.
Он поставил пакет перед Элиасом. Тонкая бумага уже слегка намокла от горячего пара внутри.
— А доска стоит там же, где и всегда. Я ведь ещё увижу тебя сегодня вечером?
Последние слова он произнёс с настолько театральной надеждой, что даже несколько посетителей за соседним столиком невольно подняли головы.
Элиас рассмеялся.
— Конечно увидишь. Кто ещё будет приводить тебе клиентов?
Чангвуу медленно закатил глаза так профессионально, будто репетировал это движение годами.
Затем постучал длинными ногтями по столешнице.
— Клиентов?
Он сделал драматическую паузу.
— Элиас, дорогой мой, кроме девушек, которые готовы добровольно потерять рядом с тобой голову, ты никого сюда не приводишь.
— Это называется маркетинг.
— Нет, это называется "ещё одна блондинка заказала айс-латте и весь вечер делала вид, что пришла не из-за тебя".
Элиас только усмехнулся.
— Завидуешь?
—Нет конечно, просто жалко этих крошек.
Чангвуу поправил воротник своей шубки.
— Вот бы хоть иногда вместе с тобой приходили симпатичные парни. Разнообразие — основа счастливой жизни.
— Твои стандарты слишком высокие.
— А твои слишком низкие.
— И всё равно работает.
— К сожалению.

Элиас поднялся из-за стола, подхватил пакет с завтраком и направился к выходу.
— Увидимся вечером.
— Не опаздывай.
— Никогда.
— Ты буквально всегда опаздываешь.
— Пока, Чангвуу.
— Пока, катастрофа.

Элиас толкнул дверь, и подвески снова зазвенели над его головой.
За спиной ещё несколько секунд слышалось недовольное бормотание Чангвуу о том, что некоторым людям слишком многое сходит с рук только потому, что они красивые.