Совесть ещё пыталась напомнить о вчерашнем разговоре, но Элиас привычно заглушил её. В его понимании молодость существовала не для того, чтобы осторожно проживать каждый день, постоянно оглядываясь на последствия. Она была временем громкой музыки, солёного ветра, бесконечных вечеринок, ночных разговоров, случайных знакомств и ощущения, будто впереди ещё целая жизнь. Для сожалений, как ему тогда казалось, всегда найдётся время позже. Сегодня же его уже ждали Чангвуу, друзья, яркий свет гирлянд, музыка, которая не стихнет до самого рассвета, и ещё один вечер, о котором завтра наверняка будут ходить новые истории.

К тому моменту, когда Элиас вновь оказался у кафе, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тёплое оранжево-розовое сияние, которое медленно растворялось в вечернем небе.

Днём это место пахло свежемолотым кофе и тёплой выпечкой, а сейчас его было невозможно узнать.

Из открытых окон на всю набережную разливалась музыка из последних чартов, разноцветные гирлянды, натянутые между пальмами, лениво покачивались на ветру, а мягкий свет ламп отражался в бокалах и бутылках, стоявших на столиках. Казалось, будто вместе с заходом солнца кафе снимало с себя дневную маску, превращаясь в место, где никто не спрашивал, который час.

У самого входа расположилась компания подростков. Судя по лицам, большинству из них было ещё далеко до совершеннолетия, но это совершенно не мешало им изображать из себя взрослых. Электронная сигарета переходила из рук в руки, сопровождаясь громким смехом и разговорами, которые слышал весь пляж.

Стоило Элиасу приблизиться, как разговоры на мгновение стихли.

Один из парней коротко кивнул ему в знак приветствия.

Девушка, до этого лениво облокотившаяся на перила, тут же выпрямилась и, убрав выбившуюся прядь волос за ухо, улыбнулась так, словно ждала именно его появления.

Элиас лишь мельком скользнул по ней взглядом, ответив едва заметной улыбкой из вежливости, после чего спокойно прошёл дальше, будто ничего особенного не произошло.

Стоило ему открыть дверь, как знакомые подвески из ракушек и цветного стекла вновь мелодично зазвенели, объявляя о новом посетителе.

Внутри царил настоящий хаос, но именно тот хаос, который Элиас любил.

Кто-то уже танцевал в центре зала, совершенно не обращая внимания на остальных, за столиками почти не осталось свободных мест, официанты лавировали между людьми с подносами, а над всем этим смешивались музыка, смех, звон бокалов и десятки разговоров, сливавшихся в единый шум.

Не успел Элиас сделать и нескольких шагов, как его тут же окликнули.

— Элиас!

Он обернулся, улыбнулся кому-то у стены, привычно ударился ладонями в дружеском приветствии с двумя парнями, перебросился парой слов с компанией девушек, пожелал хорошего вечера какому-то знакомому музыканту и только потом продолжил пробираться к барной стойке.

Подобные остановки давно стали частью любого его вечера.

Казалось, половина побережья знала его по имени.

Среди десятков лиц он быстро заметил высокий светлый хвост Софи и направился прямо к ней.

Она оживлённо разговаривала с каким-то парнем, но стоило ей заметить Элиаса, как её внимание мгновенно переключилось.

— О, наконец-то! — воскликнула она. — Чангвуу! Твой дорогуша всё-таки соизволил прийти!

— Я всё слышу! — донеслось из-за стойки.

Спустя несколько секунд между людьми ловко проскользнул Чангвуу, успев по пути принять заказ, отдать чей-то коктейль и сделать замечание официанту, который, по его мнению, слишком небрежно поставил бокал на поднос.

— Ну здравствуй, пропавшая знаменитость, — театрально вздохнул он, поправляя воротник шубки. — Что сегодня желает его величество?

— Мохито.

Чангвуу уже потянулся за стаканом, но Элиас спокойно добавил:

— Безалкогольный.

Бариста застыл на полдвижения и медленно поднял на него глаза.

— Безалкогольный? — переспросил он с таким искренним удивлением, будто только что услышал самую нелепую фразу за сегодняшний вечер. — Ты заболел, или у меня начались слуховые галлюцинации?

–Нет, просто я за рулём и хочу вернуться до того как отец заметит исчезновение машины–сказал Элиас.